Троцкистско зиновьевский центр

ДЕЛО «АНТИСОВЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕННОГО ТРОЦКИСТСКО-ЗИНОВЬЕВСКОГО ЦЕНТРА», дело и открытый судебный процесс о контрреволюционной организации, занимавшейся террористической и антисоветской деятельностью (1936).

Для этого было использовано убийство С.М.Кирова. Виновниками убийства были объявлены оппозиционеры-зиновьевцы и троцкисты.

9 февраля 1936 НКВД СССР направило в периферийные органы госбезопасности шифртелеграмму, которой предписывалось приступить «к ликвидации всех агентурных дел по троцкистам и зиновьевцам, не ограничиваясь изъятием актива». Сообщалось, что якобы ряд троцкистско-зиновьевских групп выдвигает идею создания единого организационного центра внутри СССР и что в Москве ликвидирована троцкистская организация, которой руководил из-за границы Л.Д.Троцкий. Сообщалось также, что эта организация имела ответвления на периферии и готовила террористический акт против И.В.Сталина.

Непосредственное руководство и надзор за следствием было возложено на тогдашнего секретаря ЦК ВКП(б) по кадрам Н.И.Ежова. Так, получив сообщение НКВД об аресте в Москве группы бывших троцкистов и об изъятии у одного из арестованных архива Троцкого периода 1927, Сталин на этом сообщении написал: «Молотову, Ежову. Предлагаю весь архив и другие документы Троцкого передать т.Ежову для разбора и доклада в ПБ, а допрос арестованных вести НКВД совместно с т.Ежовым».

25 марта 1936 нарком внутренних дел СССР Г.Г.Ягода сообщил Сталину о том, что директивы находящимся в СССР троцкистам о проведении террористической деятельности дает Троцкий через агентов гестапо, что даже в тюрьмах троцкисты пытаются создавать боевые террористические группы и что руководителем троцкистов в СССР является И.Н.Смирнов. Ягода предлагал «всех троцкистов, находящихся в ссылке и ведущих активную работу, арестовать и отправить в дальние лагеря, троцкистов, исключенных из ВКП(б) при последней проверке партийных документов, изъять и решением Особого совещания при НКВД направить в дальние лагеря сроком на 5 лет», а троцкистов, уличенных в причастности к террору, «судить в Военной Коллегии… и всех расстрелять».

После этого Сталин поручил Ягоде и Вышинскому представить проект постановления ЦК по вопросу о репрессировании троцкистов. 20 мая 1936 этот документ был одобрен Политбюро ЦК ВКП(б).

Во исполнение постановления Политбюро ЦК ВКП(б) Ягода и Вышинский 19 июня 1936 представили на имя Сталина список на 82-х «участников контрреволюционной троцкистской организации, причастных к террору». В сопроводительном письме говорилось, что в список включены лишь «политические руководители и организаторы террористической борьбы с руководством ВКП(б), непосредственно связанные с троцкистским центром за границей». В письме предлагалось вновь предать суду Г.Е.Зиновьева и Л.Б.Каменева, т.к. они «следствием… полностью изобличены не только как вдохновители, но и как организаторы террора, не выдавшие на следствии и на суде в Ленинграде террористов, продолжавших подготовку убийства руководителей ВКП(б)»..

Следствие было закончено 10 августа 1936. По делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» перед судом предстали 16 человек, в том числе осужденные в январе 1935 по делу «Московского центра» и отбывавшие наказание Зиновьев, Каменев, Г.Е.Евдокимов и И.П.Бакаев; осужденный в 1933 к 5 годам заключения по обвинению в троцкистской деятельности И.Н.Смирнов, осужденный в 1933 к 5 годам заключения за недоносительство об известных ему документах группы М.Н.Рютина С.В.Мрачковский и другие. Военная коллегия Верховного Суда СССР в открытом судебном заседании 19–24 августа 1936 приговорила всех обвиняемых к расстрелу.

На основании материалов дела «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» в течение 1936 в Москве, Ленинграде, Горьком и других городах было арестовано и осуждено еще около 160 человек. Их обвинили в террористической деятельности, которую они проводили под непосредственным руководством указанного «центра».

Участники «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» были реабилитированы в 1988.

ТАСС уполномочен разгромить

Этот процесс стал знаковым явлением и ознаменовал собой начало эпохи Большого террора. Впервые суду подверглись известные во всем мире большевики, ближайшие соратники В.И. Ленина.

Суд в Октябрьском зале рассматривался советским руководством как важная внешнеполитическая акция. На первый взгляд кажется, что власти прилагали большие усилия для формирования «правильного образа» процесса на международной арене. Знакомство с архивными материалами позволяет скорректировать эту точку зрения. За тем, каким представлялся Московский процесс за рубежом, интересно наблюдать на примере Чехословакии: эта страна неоднократно упоминалась в материалах следствия. Итак, время действия — 1936 г. Место действия — Чехословакия.

«Процесс произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Никакой подготовки не было… не было никаких признаков серьезности наступающего события. И вдруг ТАСС начинает гнать громовые статьи»1, — так писал о начале процесса для Чехословацкого телеграфного агентства (ЧТК) известный журналист Франтишек Краус. Вследствие отсутствия каких-либо разъяснений от советской стороны руководство Чехословацкой республики (ЧСР) не сразу нашло ответ, как реагировать на процесс.

Ситуация осложнилась еще и тем, что в первый же день процесса неожиданно прозвучало имя руководителя русского отдела Славянской библиотеки в Праге В.Н. Тукалевского2. Обвиняемый В.П. Ольберг показал, что Тукалевский, агент гестапо, предоставил ему поддельный паспорт для возвращения в Москву3. В ответ на прозвучавшие обвинения Тукалевский опубликовал в пражских газетах их опровержение, а также написал несколько писем схожего содержания в адрес А.Я. Вышинского. Несмотря на отсутствие доказательств, Тукалевский был уволен из библиотеки и через несколько месяцев, в декабре 1936 г., умер от рака в возрасте 55 лет.

Но и помимо скандальной истории с Тукалевским тенденциозность и скандальность процесса имела печальные последствия для образа СССР на международной арене. Об этом писал и полпред СССР в Чехословакии С.С. Александровский: вера в «абсолютную прочность советского режима значительно поколеблена, и сомнения будут длительными… Против такого настроения трудно бороться какой-нибудь информацией ТАСС» 4.

Обратим внимание на последнюю фразу. Архивные документы свидетельствуют, что в 1936 г. у советского руководства отсутствовали четкие представления, каким образом проводить за границей кампанию вокруг процесса.

«Интерес публики ослабевает»

Один из сотрудников отдела печати МИД ЧСР подчеркивал: безнадежно отстает, опаздывает по сравнению с другими телеграфными агентствами»5. Присылаемые из Москвы материалы о процессе назывались в Праге сырыми, «слишком обширными» и «неудобоваримыми». Особо критиковался их «громовой» характер: «Для психологии чехословацкого читателя громадная темпераментность сообщений и куча ругательств в них были совершенно непонятны, а часто и неприемлемы»6. Интересные наблюдения о работе ЧТК в дни процесса оставил Краус: «Четека получает пухлую пачку телеграмм, которая пугает редакторов», они делают выжимки из них, и в силу нехватки времени дается механический перевод, не представляющий интереса для чехословацкого читателя. Но даже эти материалы публиковались с опозданием, поскольку, как заявлял Краус, «они поступают в обработку лишь утром и, таким образом, запаздывают в бюллетенях Четека на день по сравнению с телеграфной информацией, например, «Юнайтед пресс» или отдельных заграничных корреспондентов. Газеты же не ждут, и поэтому такие органы, как «Прагер Тагеблатт» или «Чешске Слово», почти все время пользовались другими источниками и другим освещением процесса»7.

Несмотря на настоятельные просьбы Москвы оппонировать Троцкому (поскольку «троцкисты строят свою работу именно на использовании этого процесса»8) и ежедневно используя материалы процесса «бить немцев и поддерживать СССР»9, качественного и интересного материала не хватало. Именно поэтому кампания вокруг процесса Каменева и Зиновьева была кратковременной и к началу сентября 1936 г. уже сошла на нет, о чем и докладывал Александровский в НКИД: «Интерес широкой публики к этому процессу уже ослабевает и едва ли нужно подогревать его»10.

Надо ли дразнить московских гусей?

Неоднозначная реакция на Московский процесс усиливалась и противоречивым отношением к нему руководства ЧСР, представителей политических партий, общественных организаций и журналистских кругов.

В одной из бесед с Александровским министр иностранных дел Камиль Крофта образно отметил, что для Чехословакии лучше «не дразнить гусей» частыми просоветскими публикациями, поскольку каждая из них влечет за собой нападки со стороны Англии и Франции в том, что ЧСР «пестует большевизм, прокладывает ему дорогу» и «превращается в плацдарм для нападения Красной армии на западную Европу»11. В условиях, когда международное положение Чехословакии существенно зависело от подписанного в мае 1935 г. соглашения с СССР, не очень уместны были и негативные материалы, а их в пражской прессе всегда было немало.

Вот и в дни процесса на страницах «Чешске слово» — печатного органа партии президента Эдуарда Бенеша — появилась карикатура на Сталина и некоторые другие материалы, которые были расценены, как «антисоветские». В разговоре с Александровским главный редактор этой газеты сожалел, что «границы действительно были перейдены», и, пытаясь смягчить эффект от подобных публикаций, выразил позицию газеты в более умеренных тонах, называя ее «деловой критикой»: «В них… было много критического, но абсолютно ничего антисоветского»12.

Схожую, неоднозначную позицию заняли власти в Праге и в деле Тукалевского. Неожиданность и бездоказательность прозвучавших на процессе обвинений против известного человека, занимавшего государственную должность при МИД, взволновали руководство страны. В официальных кругах эта ситуация называлась не иначе как скандалом. Циркулировало множество версий — о возвращении Тукалевского на свою должность, о правомерности его смещения и о возможности, в соответствии с чехословацкими законами, опротестовать это решение в суде.

Понимая, что может получиться «еще больший скандал», МИД ЧСР затребовал у СССР дополнительные доказательства. Не получив их, было принято спорное решение признать «достаточным основанием» для увольнения Тукалевского его письма Вышинскому, поскольку «чехословацкий гражданин, тем более государственный чиновник, не имеет права обращаться таким образом к иностранному посланнику и иностранному суду»13. Впрочем, вряд ли пражские политики так уж стремились прояснить эту историю — их позицию определяли политический прагматизм и желание сохранить союзнические отношения с СССР.

Единства по поводу Московского процесса не было даже внутри просоветских организаций. К примеру, руководство «Общества для культурного сближения с СССР» неоднократно подтверждало, что «политически целиком разделяет московский приговор»14. А на страницах печатного органа Общества — журнала «Прага — Москва» — в дни процесса появились статьи его главного редактора К. Тайге, в которых он, как писал Александровский, дискредитировал московский суд.

Реакция Москвы была незамедлительной — номер о процессе задержали, сотруднику корпункта ТАСС в Праге В. Прохазке было поручено подготовить новую статью. Она, со слов Александровского, также «состояла сплошь из гутаперческих формулировок, в которые можно вложить какое угодно содержание», Троцкий упоминался в тексте мимоходом, вопрос о гестапо вообще был опущен. Прохазка объяснил наличие таких «мягких тонов» тем, что журнал «Прага — Москва» — не партийный орган и не может «выступать чисто по-коммунистически», разрушая сложившуюся в обществе коалицию. В случае продолжения просоветских публикаций о процессе из нее угрожали выйти социал-демократы и народно-социалистическая партия. К последней обещала примкнуть и аграрная партия. Таким образом, «в результате может получиться глубокий кризис всего общества, в котором тогда останутся лишь коммунисты и левые одиночки, которые не будут в состоянии проводить какую бы то ни было работу».

Проверка взаимоотношений на прочность

Для чего же устроителям процесса понадобилось мимолетное, но не случайное упоминание на нем «чехословацкого следа»? На этот вопрос нет прямого ответа. Исходя из практики проведения прежних крупных процессов, где имелись «немецкий» (Шахтинский, 1928 г.) и «французский» (процесс «Промпартии», 1930 г.) «следы», это была проверка на прочность крайне неустойчивых отношений СССР и ЧСР в тогдашних условиях роста активности там судето-немецкой партии и других течений, стремившихся направить внешнеполитический курс Чехословакии на сближение с Германией. Проверка эта была пройдена: Первый Московский процесс не подорвал советско-чехословацких отношений, партнерство двух стран продолжалось, а щекотливая ситуация с Тукалевским была предана забвению.

Многим, включая и самих устроителей суда, было очевидно, что проведение подобного суда чревато для СССР серьезными отрицательными репутационными последствиями на международной арене. Н.И. Ежов — один из главных организаторов процесса — писал Сталину в сентябре 1936 г., что, учитывая трудности, возникающие «с точки зрения общественного мнения за границей», «новые процессы затевать вряд ли целесообразно»15.

Однако у самого Сталина имелись свои соображения на сей счет. Он не только не отказался от практики проведения показательных процессов, но и продолжил их в еще большем масштабе. В условиях все большего обострения международной обстановки в Европе, сталинский режим все же получил от Московского процесса свои внутренние и внешние дивиденды. Связав путем откровенных фальсификаций в один «отвратительный клубок» оппозицию внутри страны и международный фашизм, советская пропаганда на весь мир объявила о том, что враг в СССР «разоблачен» и надежд на политические изменения и государственный переворот нет.

Именно таким был идеологический посыл этого процесса. Имеющие место сомнения и явные колебания в его оценках даже среди сторонников и союзников советской страны за рубежом, в том числе и в ЧСР, видимо, не слишком волновали Сталина. Окончательная точка в этих разоблачениях была поставлена в 1938 году на Третьем Московском процессе, совпавшем по времени с актом агрессии Германии против Австрии, аншлюс которой фактически стал прологом к трагической судьбе самой Чехословакии.

* Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект N 16-01-00243.

1. АВП РФ. Ф. 05. Оп. 16. П. 124. Д. 129. Л. 111-112.

Лидеры левой оппозиции СССР (сверху вниз, слева направо): Лев Троцкий, Лев Каменев, Григорий Зиновьев, Христиан Раковский, Николай Крестинский, Николай Муралов и Евгений Преображенский.

Троцкистско-зиновьевский блок (Антисоветский объединенный троцкистско-зиновьевский центр, Троцкистско-зиновьевский террористический центр) — антисталинская оппозиционная группа, занимавшаяся, согласно обвинениям, борьбой против сталинской системы.

Общие сведения

После смерти В.И. Ленина, в период борьбы, действительно существовала так называемая Левая оппозиция в ВКП(б), лидерами которой были Лев Давидович Троцкий, Григорий Евсеевич Зиновьев, Лев Борисович Каменев, Карл Бернгардович Радек, Михаил Соломонович Богуславский, Яков Наумович Дробнис и др. Однако, эта реальная оппозиция фактически прекратила существование в 1927 году, так как с одной стороны проиграла Сталину, а с другой, сам Сталин перешёл на радикально левые рельсы (свёртывание НЭПа, коллективизация, индустриализация), тем самым лишив оппозицию предмета критики.

Впрочем, существует мнение, что оппозиционеры не разоружились и в подполье продолжили фракционную работу. Сам Троцкий писал:

В разных концах Москвы и Ленинграда происходили тайные собрания рабочих‚ работниц‚ студентов… чтобы выслушать одного из представителей оппозиции. В течение дня я посещал два-три‚ иногда четыре таких собрания.

Левый поворот Сталина вызвал недовольство правого крыла партии, таких деятелей, как Н.И. Бухарин и Лазарь Абрамович Шацкин.

Согласно обвинениям сталинских процессов, оппозиционные группы якобы объединились в борьбе со Сталиным.

Сталин придумал эти обвинения, чтобы свалить на троцкистов собственные промахи в экономике, представленных как вредительство в разных областях хозяйства, а также обвинить троцкистов в убийстве Кирова, который на самом деле скорее всего был ликвидирован по его же заданию предположительно людьми Агранова.

1-й Московский процесс

В августе 1936 года состоялся Первый московский процесс, следствие по делам которого велось под руководством Г. Г. Ягоды и Н. И. Ежова.

Подсудимые составляли две не связанные между собой группы.

В одну группу входили известные большевики, участвовавшие в 1926—1927 гг. в «объединенной оппозиции»:

  • Зиновьев, Григорий Евсеевич
  • Каменев, Лев Борисович
  • Евдокимов, Григорий Еремеевич
  • Бакаев, Иван Петрович
  • Мрачковский, Сергей Витальевич
  • Тер-Ваганян, Вагаршак Арутюнович
  • Смирнов, Иван Никитич
  • Дрейцер, Ефим Александрович
  • Рейнгольд, Исаак Исаевич
  • Пикель, Ричард Витольдович
  • Гольцман, Эдуард Соломонович

Они обвинялись в том, что:

  • в соответствии с директивой Л. Д. Троцкого организовали объединенный троцкистско-зиновьевский террористический центр для совершения убийства руководителей ВКП(б) и Советского правительства;
  • подготовили и осуществили 1 декабря 1934 года через ленинградскую подпольную террористическую группу злодейское убийство Кирова;
  • создали ряд террористических групп, готовивших убийство И. В. Сталина, К. Е. Ворошилова, А. А. Жданова, Л. М. Кагановича, Г. К. Орджоникидзе, С. В. Косиора, П. П. Постышева.

В другую группу входили 5 бывших членов Компартии Германии, эмигрировавших в СССР, некоторые из которых когда-то сочувствовали Левой оппозиции, другие были агентами НКВД.

  • Илья-Давид Израилевич Круглянский
  • Ольберг, Валентин Павлович
  • Конон Борисович Берман-Юрин
  • Александр Эмель
  • Натан Лазаревич Лурье

Они обвинялись в том, что, будучи якобы членами подпольной троцкистско-зиновьевской террористической организации, являлись активными участниками подготовки убийства руководителей партии и правительства.

В марте 1932 года Троцкий в открытом письме, найденном у Э. С. Гольцмана, выступил с призывом убрать Сталина. Обвиняемые признавались, что якобы получали «директивы Троцкого» убить Сталина и других деятелей.

«Группа Дрейцера… получила инструкцию убить Ворошилова непосредственно от Троцкого». По словам Мрачковского, Троцкий осенью 1932 года «снова подчеркивал необходимость убить Сталина, Ворошилова и Кирова». В декабре 1934 года Мрачковский, через Дрейцера, получил письмо Троцкого, требовавшее «ускорить убийство Сталина и Ворошилова». Берман-Юрин показывает: «Троцкий сказал, что, помимо Сталина, необходимо убить Кагановича и Ворошилова».

Цель — возвращение к власти Зиновьева, Каменева и их единомышленников, которые обеспечат возвращение к руководству и власти и Троцкого.

Прокурор Вышинский так описывал обвинения:

Осенью 1932 года по директиве врага народа Л. Троцкого, полученной через сына Троцкого — Л. Седова — руководителем троцкистского подполья в СССР И. Н. Смирновым, произошло объединение троцкистских и зиновьевских подпольных контрреволюционных групп, организовавших так называемый «Объединенный центр» в составе Зиновьева, Каменева, Евдокимова и Бакаева (от зиновьевцев) и Смирнова, Тер-Ваганяна и Мрачковского (от троцкистов). Троцкисты и зиновьевцы по прямым указаниям Троцкого, полученным «Объединенным центром» через подсудимых Смирнова, Гольцмана и Дрейцера, в этот период времени (1932–1936 гг.) сосредоточили всю свою враждебную деятельность против советского правительства и ВКП(б) на организации террора в отношении их руководителей. «Объединенный центр» по прямым указаниям врага народа, агента гестапо Л. Троцкого организовал и осуществил 1 декабря 1934 г. через подпольную террористическую ленинградскую группу зиновьевцев Николаева — Котолынова злодейское убийство члена Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР и члена ЦК ВКП(б) Сергея Мироновича Кирова. Л. Троцкий из-за границы и Зиновьев внутри страны усиленно форсировали убийство С. М. Кирова. В этих целях в июне 1934 года Каменев по поручению «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» ездил в Ленинград, где вел переговоры об организации террористического акта против Кирова с руководителем одной из ленинградских террористических групп — Яковлевым. В 1934 году Бакаев, Рейнгольд и Дрейцер, в соответствии с решениями «Объединенного центра», пытались дважды совершить покушение на жизнь товарища Сталина. В ноябре 1932 года Л. Троцким были переброшены в СССР Берман-Юрин и Фриц Давид, причем перед отъездом они были лично проинструктированы Л. Троцким относительно организации убийства товарища Сталина. В том же 1932 году Л. Троцким был переброшен из Берлина в Москву террорист Натан Лурье. Совместно с проживавшим тогда в Москве, под видом иностранного специалиста, агентом гестапо и доверенным лицом Гиммлера (нынешнего руководителя гестапо) Францем Вайцем, Натан Лурье подготовлял покушение на убийство товарищей Сталина, Ворошилова, Кагановича и Орджоникидзе. Зимой 1932/33 года, после отъезда Франца Вайца из Москвы, Натан Лурье со своей террористической группой продолжал подготовку этих террористических актов совместно с прибывшим в марте 1933 года в Москву из Берлина Моисеем Лурье, также получившим от Л. Троцкого задание форсировать террористические акты против руководителей советской власти и ВКП(б). В 1934 году, находясь на Челябстрое, Натан Лурье пытался произвести покушение на жизнь товарищей Кагановича и Орджоникидзе. Наконец, тот же Натан Лурье 1 мая 1936 г. по заданию и предварительному согласованию с Моисеем Лурье пытался произвести во время первомайской демонстрации в Ленинграде покушение на товарища Жданова. Летом 1935 года Л. Троцким был переброшен из Германии в СССР террорист В. Ольберг, воспользовавшийся фиктивным паспортом подданного республики Гондурас. Этот паспорт В. Ольберг приобрел при помощи германской тайной полиции (гестапо), получив предварительное согласие от Л. Троцкого через его сына Седова воспользоваться содействием в этом деле германской тайной полиции.

Закончил свою тираду Вышинский фразой:

Взбесившихся собак я требую расстрелять — всех до одного!

Сталин также уверял, что троцкисты занимаются вредительством.

Дальнейшие события

26 сентября 1936 года Сталин заменил Генриха Ягоду на Н.И. Ежова. Обосновывая кадровые перемены, Сталин указывал: «Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на 4 года».

В 1937 году состоялся второй Московский процесс над «Московским параллельным антисоветским троцкистским центром», а затем произошла расправа над армейской верхушкой.

Любопытно, что и после развенчания культа личности и начала массовой реабилитации жертв сталинских репрессии, «троцкистско-зиновьевский блок» не был реабилитирован, лишь в 1988 году пленум Верховного суда СССР отменил приговор по 1-му Московскому процессу, реабилитировав осужденных за отсутствием состава преступления.

Так, в БСЭ, уже после смерти Сталина, в статье «Троцкистско-зиновьевский антипартийный блок» он характеризуется как «антиленинская оппозиция внутри ВКП (б) в 1926—27», хотя Ленин к тому времени умер, а борьба шла со Сталиным. Вероятно, нежелание реабилитировать Троцкого, Зиновьева и Каменева было связано с их национальностью.

Троцкистско-зиновьевский блок относится к Льву Троцкому

Войны Троцкого

Революция 1905 года · Лев Троцкий в 1917 году · Гражданская война в России · Троцкий во главе Красной Армии · Троцкий в Свияжске (1918) · Заградительные отряды и штрафбаты Троцкого · Царицынский конфликт · Проект похода в Индию (1919) · Советско-польская война · Тамбовское восстание · Троцкий и Красный террор · Кронштадтское восстание · Война с басмачами · Левая оппозиция в ВКП(б) · Троцкистская демонстрация 7 ноября 1927 года · · Четвёртый интернационал · Гражданская война в Испании · Троцкий и Сталин · Троцкистско-зиновьевский блок · Дело «антисоветской троцкистской военной организации» · Вредительство · Убийство Троцкого

У власти

Троцкий и Ленин · Деятельность Троцкого на посту наркоминдела (1917—1918) · Троцкий у власти в начале 1920-х годов · Концлагеря · Трудовые армии · Троцкий в науке и промышленности СССР · Дискуссия о профсоюзах · Ножницы цен · Днепрогэс · РККА · Культ личности Троцкого

Идеологическое наследие

Книги и статьи Троцкого · Красная Армия всех сильней · Профессиональный революционер · Троцкизм · Теория перманентной революции · Теория деформированного рабочего государства · Троцкий и Армения · Троцковедение · Троцкий и сионизм · Историк

Женщины Троцкого

А.Л. Соколовская · Н.И. Седова • Л.М. Рейснер · Клэр Шеридан · Кристина Кало · Фрида Кало

Родственники

Давид Аксельрод · Юлия Сергеевна Аксельрод · Александр Давидович Бронштейн · Анна Львовна Бронштейн · Борис Александрович Бронштейн · Валерий Борисович Бронштейн · Давид Леонтьевич Бронштейн · Зинаида Львовна Волкова · Эстебан Волков Бронштейн · Нора Волкова · Абрам Львович Животовский · Илларион Львович Животовский · Тимофей Львович Животовский · Вера Михайловна Инбер · Александр Львович Каменев · Лев Борисович Каменев · Ольга Давидовна Каменева · Юлий Осипович Мартов · Жанна Молинье · Нина Львовна Невельсон · Бронислава Соломоновна Поскрёбышева · Лев Львович Седов · Сергей Львович Седов · Семён Юльевич Семковский · Иона Эммануилович Якир

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *