Теория директора ю к Толстой

Широкое участие различных юридических лиц в гражданско-правовых отношениях требует специального научного обоснования категории юридического лица, раскрывающего ее сущность, содержание и возможности применения.

Объяснениям данной цивилистической конструкции посвящены различные теории, многие из которых уже весьма давно известны в гражданско-правовой науке.

Первую по времени появления группу таких теорий составляют взгляды, согласно которым юридическое лицо есть порождение правопорядка, т.е. некоторая юридическая фикция, искусственная конструкция, придуманная законодателем. Они получили название теории фикции (или фикционных теорий). Родоначальником этого подхода принято считать одного из римских пап, Иннокентия IV, внесшего большой вклад в развитие средневековой юриспруденции. В 1245 г. на вопрос о возможности отлучения корпорации от церкви он заявил, что корпорация не имеет души, а существует лишь в воображении людей, будучи «persona ficta», или «corpus mysticum», т.е. фиктивным, не существующим в реальности лицом .

Теория фикции получила наибольшее развитие в германской цивилистической литературе XIX века. Наиболее видными ее представителями являются крупнейшие немецкие цивилисты того времени Фридрих Карл фон Савиньи (который считался бесспорным лидером всего европейского правоведения до середины XIX века) и Бернгард Виндшайд (один из главных создателей Германского гражданского уложения). Они считали юридическое лицо искусственным субъектом, созданным законом лишь для условной привязки к нему субъективных прав и обязанностей, которые в действительности либо принадлежат его участникам — конкретным физическим лицам, либо остаются «бессубъектными» .

В качестве фиктивного образования рассматривал юридическое лицо и Г.Ф. Шершеневич, который, однако, считал юридические фикции не мнимыми понятиями, а научными приемами познания, а юридическое лицо — «искусственным субъектом» оборота, созданным для достижения определенной цели . Аналогичных по существу взглядов придерживались Д.И. Мейер и А.М. Гуляев . Теория фикции (legal fiction) получила широкое распространение и в англо-американском праве. Здесь юридическое лицо (корпорация) также рассматривалось как «искусственное образование, невидимое, неосязаемое и существующее только с точки зрения закона», как было указано одним из председателей Верховного суда США Д. Маршаллом в решении по конкретному спору еще в начале XIX в. .

См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). С. 89 — 91.

См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. СПб., 1902. С. 84 — 87; Гуляев А.М. Русское гражданское право. СПб., 1913. С. 74 — 75.

См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учебник / Под ред. Е.А. Васильева. 3-е изд-е. М., 1993. С. 78.

В развитие этих взглядов была выдвинута теория целевого имущества, автором которой был Алоис Бринц . Он доказывал, что права и обязанности могут как принадлежать конкретному человеку (субъекту), так и служить лишь определенной цели (объекту). В этом втором случае субъект права вообще не требуется, так как его роль выполняет обособленное с этой целью имущество (в том числе отвечающее за долги, сделанные для достижения соответствующей цели). По традиции оно наделяется свойствами субъекта права, хотя на самом деле в этом нет необходимости, а потому не нужно и само понятие юридического лица. Во французской литературе весьма близкие по сути взгляды высказывались М. Планиолем .

Последний считал, что юридическое лицо — это коллективное имущество, которое в качестве субъекта права является юридической фикцией, созданной для упрощения его использования.

См.: Brinz A. Lehrbuch der Pandekten. Bd. 1. Erlangen & Leipzig, 1857.

См.: Planiol M. Traite elementaire de droit civil. T. 1. Paris, 1925.

Такой подход объяснял необходимость признания юридического лица государством в качестве субъекта права, а также целевой (специальный) характер его правоспособности. Но вместе с тем он допускал существование бессубъектных правоотношений (прав и обязанностей) и исключал наличие у такого субъекта собственной воли и интересов, а это, в свою очередь, затрудняло объяснение самостоятельного характера его действий и ответственности за них.

Другим вариантом развития теории фикций стала теория интереса, выдвинутая крупнейшим германским ученым-юристом Рудольфом фон Иерингом . Он считал, что права и обязанности юридического лица в действительности принадлежат тем реальным физическим лицам, которые фактически используют общее имущество и получают от него выгоды (дестинаторам). Их общий интерес и олицетворяет юридическое лицо. С его точки зрения, оно представляет собой некий единый центр для прав дестинаторов, искусственно созданный с помощью юридической техники для упрощения ситуации — в качестве особой формы обладания имуществом многими физическими лицами для некоторых общих целей. В российской дореволюционной литературе эту теорию по сути поддерживали и развивали Ю.С. Гамбаров и Н.М. Коркунов .

См.: Ihering R.v. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung. Bd. III. Leipzig, 1865.

Теория фикции оказала значительное влияние на законодательное развитие. Не случайно, например, в Германском гражданском уложении и в Гражданском кодексе Италии термин «юридическое лицо» используется только в заголовках отдельных разделов, без раскрытия его содержания; в Гражданском кодексе Франции (Code civil) до 1978 г. данное понятие вообще отсутствовало, а в гражданских кодексах ряда латиноамериканских стран юридическое лицо прямо названо фиктивным образованием (например, в ст. 545 ГК Чили и в ст. 583 ГК Эквадора).

С развитием различных видов юридических лиц в противоположность фикционным теориям стали выдвигаться теории, признающие реальность юридического лица как субъекта права (реалистические теории юридического лица). В германской цивилистике практически одновременно с господствовавшими тогда взглядами Савиньи, Виндшайда и Бринца появились теории, рассматривавшие юридическое лицо как особый социальный организм, «духовную реальность» или «человеческий союз» со своей собственной волей, не сводимой к совокупности воль составляющих его отдельных физических лиц (Георг фон Беселер, Отто фон Гирке) . Органическая теория Гирке, рассматривавшего юридическое лицо как особый «телесно-духовный организм» («союзную личность»), нашла сторонников во французской цивилистике (Р. Саллейль, П. Мишу и др.) . Отмечалось, что реальность существования таких общественных организмов, как юридические лица, предполагает их признание законом, но вовсе не искусственное создание . В российской дореволюционной цивилистике реальность юридического лица отстаивали Н.Л. Дювернуа и И.А. Покровский, назвавший его «живой клеточкой социального организма» . Достоинством этого подхода стала возможность объяснения наличия собственной воли и интересов юридического лица, а тем самым самостоятельности его выступления в качестве субъекта гражданского оборота, хотя приравнивание юридического лица к физическому тоже признавалось искусственным. Теория естественного лица (natural entity) в начале XX века распространилась и в американском праве .

См.: Дювернуа Н.Л. Чтения по русскому гражданскому праву. Т. 1. Вып. 2. СПб., 1898. С. 262 — 272; Покровский И.А. Указ. соч. С. 139.

См.: Сыродоева О.Н. Акционерное право США и России (сравнительный анализ). М., 1996. С. 23 — 24.

В цивилистической науке советского периода также был выдвинут ряд теорий, объясняющих сущность категории юридического лица, прежде всего применительно к господствовавшим в обороте того времени государственным организациям (предприятиям и учреждениям). Здесь отвергалась теория юридического лица как обособленного, персонифицированного имущества (ибо государственное имущество даже при создании на его базе юридического лица оставалось собственностью государства и в этом смысле действительно не обособлялось от имущества учредителя). Юридическое лицо рассматривалось в качестве «социальной реальности» (а не фикции), наделенной определенным имуществом для достижения общественно полезных целей или для решения социально-экономических задач государства и общества (теория социальной реальности Д.М. Генкина) .

См.: Генкин Д.М. Юридические лица в советском гражданском праве // Проблемы социалистического права. 1939. N 1. С. 91 и след.; Генкин Д.М. Значение применения юридической личности во внутреннем и внешнем товарообороте СССР // Сборник научных трудов Института народного хозяйства. Вып. IX. М., 1955. С. 17 и след.

Иногда прямо утверждалось, что за государственным юридическим лицом всегда стоит само государство, или «всенародный коллектив», являющийся действительным собственником его имущества (теория государства С.И. Аскназия) . Опасность такой трактовки, не позволявшей ясно разграничивать имущество и ответственность государства и созданных им юридических лиц, в наибольшей мере проявилась во внешнеэкономическом обороте (создавая, например, возможность обращения взыскания по долгам государственных внешнеторговых организаций на имущество государства). Во внутреннем же обороте она служила обоснованием тезиса об отсутствии у государственного юридического лица каких-либо интересов, отличных от интересов государства.

Господствующей теорией в советской цивилистической доктрине стала теория коллектива, обоснованная в работах А.В. Венедиктова и С.Н. Братуся . Согласно этой теории юридическое лицо является реально существующим социальным образованием, имеющим «людской субстрат» (сущность) в виде коллектива его работников, за которым стоит всенародный коллектив трудящихся, организованный в государство. Другие ученые подчеркивали также роль администрации (директора, руководителя) государственного юридического лица (теория директора Ю.К. Толстого, в определенной мере развивавшаяся В.П. Грибановым) . Согласно этим взглядам, поскольку воля руководителя признается волей самого юридического лица и именно через него юридическое лицо приобретает права и обязанности, руководитель и представляет собой сущность («людской субстрат») юридического лица. Теория коллектива получила и определенное законодательное признание — на ее основе были сформулированы нормы о понятии юридического лица и правах государственных организаций в советском гражданском законодательстве 1961 — 1964 гг.

При переходе к рыночной организации хозяйства теория коллектива, отвечавшая потребностям огосударствленной экономики, выявила ряд присущих ей серьезных недостатков. Прежде всего стало очевидным, что работники государственных предприятий и учреждений, ранее рассматривавшиеся в качестве их «людского субстрата», в действительности не являются не только их учредителями или участниками, но даже и частью «общенародного коллектива — собственника». Впрочем, в противовес этой теории отдельные ученые и ранее убедительно доказывали отсутствие необходимости обоснования или поиска людского либо иного особого субстрата (сущности) юридического лица, ибо носителем его прав является само юридическое лицо .

Трактовка сути юридического лица лишь как определенным образом организованного коллектива привела к пренебрежению имущественной стороной дела, ибо первостепенное внимание в ней уделялось формированию и деятельности этого коллектива, а не наличию определенного обособленного имущества, на которое можно было бы обратить взыскание по долгам юридического лица. В результате этого, например, разрешение гражданам заниматься предпринимательской деятельностью путем создания производственных кооперативов, последовавшее в конце 80-х гг., в соответствии с законом предполагало обязательное наличие «людского субстрата» (не менее трех членов), но не требовало обособления какого-либо имущества при начале его деятельности. В такой ситуации учредители кооператива могли не вкладывать в него ни копейки собственных средств (например, арендуя государственное имущество, беря ссуду в банке и т.п.), исключая для себя какие-либо имущественные затраты, а созданное ими юридическое лицо нередко представляло собой «пустышку», не имеющую никакого собственного имущества (и потому опасную для контрагентов).

Эта теория не дает также удовлетворительного объяснения существования «компаний одного лица» — хозяйственных обществ, имеющих единственного учредителя или участника (с отсутствующим в силу данного обстоятельства «людским субстратом» — коллективом). Между тем такие компании получили значительное развитие в современной рыночной экономике, где их создают не только мелкие и средние предприниматели (стремящиеся уменьшить риск имущественной ответственности) , но и государственные (публично-правовые) образования (с целью сохранения полного контроля за использованием переданного им имущества). Объявление их просто юридической фикцией вряд ли можно считать достаточно объясняющим их статус, а попытки сохранения прежних трактовок сущности юридического лица на базе теорий, объяснявших статус государственных предприятий в плановой экономике, теперь вызывают справедливые упреки методологического характера .

Так, в Германии компании одного лица составляют до 45% всех обществ с ограниченной ответственностью, а вместе с семейными обществами (контролируемыми обычно супругами) и обществами, фактически контролируемыми одним лицом, составляют более 80% всех таких обществ (причем общее число обществ с ограниченной ответственностью достигает в Германии 450 тыс., а во Франции и Японии — около 1 млн., а их совокупный капитал значительно превышает совокупный капитал акционерных обществ) (Altmeppen H., Roth G.H. Gesetz betreffend die Gesellschaften mit beschrankter Haftung (GmbHG). Kommentar. S. 3 — 4).

Выдвигались и другие концепции, по-иному раскрывавшие сущность юридического лица. О.А. Красавчиков рассматривал юридическое лицо как определенную систему социальных связей , а Б.И. Пугинский — как некое правовое средство, с помощью которого конкретная организация допускается к участию в гражданском обороте . Действительно, будучи организацией, созданной для самостоятельного хозяйствования с определенным имуществом, юридическое лицо является вполне реальным образованием, не сводимым ни к своим участникам (или к учредителям, в том числе к единственному), ни тем более к работникам (трудовому коллективу), которые в этом качестве не имеют никаких прав на его имущество и ни при каких условиях не отвечают по его долгам. Однако главным качеством юридического лица остается его имущественная обособленность, что отчетливо проявилось при осуществленном в нашей стране переходе от планового к рыночному хозяйству.

См.: Красавчиков О.А. Сущность юридического лица // Советское государство и право. 1976. N 1.

См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984. С. 161 — 165.

В современной зарубежной правовой литературе теориям юридического лица обычно не уделяется большого внимания. Характерным даже для немецкого правоведения, ранее выдвинувшим подавляющее большинство теорий юридического лица, теперь является указание на то, что юридическое лицо следует рассматривать в качестве обобщающего юридико-технического понятия, служащего для признания «лиц или вещей» (предметов) правоспособными организациями, а сущность этого понятия объясняется многочисленными теориями, которые «не имеют практического значения и не обладают большой познавательной ценностью» . Такой подход в значительной мере присущ как континентальному, так и современному англо-американскому праву .

См.: Munchener Kommentar zum Burgerlichen Gesetzbuch. Bd. 1. Allgemeiner Teil. Munchen, 1993. S. 285 — 288 (здесь прямо указывается на господствующее мнение, согласно которому конструкция юридического лица имеет «юридико-технический характер», позволяющий оформлять «техническое обособление имущества и ограничение ответственности»); Henn H. Handbook of the law of corporations and other business enterprises. 1983. P. 149 — 152; Blacks law dictionary. 1990. P. 113, 340, 893 — 894.

исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» / Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 г. // Рос. газ. 2000. 21 июня.

6. Синюков В. Н. Российская правовая система. Саратов: Полиграфист, 1994. 496 с.

7. Становление новой российской государственности: реальность и перспективы. М.: УРСС, 1996.

299 с.

8. Таранов П. С. Энциклопедия современного ума. М., 2000.

9. Теория государства и права: Учеб. для вузов/ Под ред. М. М. Рассолова, В. О. Лучина, Б. С. Эбзеева. М.: ЮНИТИ — ДАНА; Закон и право, 2000. 640 с.

10. Чиркин В. Е. Современное государство. М.: Междунар. отношения, 2001. 416 с.

11. Чиркин В. Е. Государствоведение. М.: Юристъ, 2000. 384 с.

12. Шайо А. Самоограничение власти. М.: Юристъ, 2001. 292 с.

Поступила 08.04.02.

ТЕОРИЯ ФИКЦИЙ К. Ф. САВИНЬИ

О. В. ТАНИМОВ, старший преподаватель, О. КРАПИВИНА, М. МАЛКИНА, студентки

Теория олицетворения, или теория фикции, господствовавшая в Средние века при поддержке церкви, стала основой для научной теории К. Ф. Савиньи о юридических лицах. Позднее учение Савиньи получило название «теория олицетворения», но оно не совсем правильное, так как не указывает на самую суть теории — на то, что допускаемая ею личность вымышленна, «фингированное существо», которого в действительности нет.

Учение Савиньи состояло в следующем. Первоначальное понятие лица, или юридического субъекта, совпадает с понятием человека: каждый отдельный человек, и только отдельный человек, правоспособен. На это возражал знаток истории и литературы О. Гирке, указывая, что «первоначальное» и «естественное воззрение» незнакомо с понятием лица, так как само это понятие выступает как продукт абстракции, при которой не обращается внимания на индивидуальные различия юридических субъектов (в пользу однообразного понятия), в результате чего по «первоначальному» и «естественному воззрению» индивиды являются носителями прав не как люди, а как представители народа.

Савиньи прав в том, что понятие лица как абстракция от человека сначала

было применено к нему как живому существу и позднее распространилось на другие юридические субъекты. Лишь благодаря положительному праву понятие лица может испытать двоякую модификацию — ограничительную и распространительную. Во-первых, многим людям может быть вполне или отчасти отказано в правоспособности и, во-вторых, правоспособность может быть перенесена на нечто такое, что не есть отдельный человек, следовательно, искусственным образом может быть создано юридическое лицо. Юридическое лицо — искусственный, фиктивный субъект, допускаемый только для юридических целей, его искусственная способность распространяется только на отношения частного права. Как простая фикция, юридическое лицо не может йметь сознания и воли и, значит, недееспособно, что восполняется представительством, как при опеке и попечительстве над малолетними и безумными. Савиньи полагал, что каждое отдельное юридическое лицо должно получать свое бытие от государственной власти, отстаивая таким образом разрешительный порядок образования юридических лиц. По данному поводу Д. И. Мейер писал: «…Как ни естественно кажется признание юридической личности, все же юридическое лицо есть субъект права только по исключению

© О. В. Танимов, О. Крапивина, М. Малкина, 2002

и поэтому всегда нуждается в признании со стороны общественной власти»

Термин «юридическое лицо» Савиньи предпочитает всем другим ранее употреблявшимся, в особенности понятию «моральное лицо» . Несмотря на то, что всякое вообще юридическое лицо есть нечто искусственное, Савиньи различает между ними такие, которым нужно приписать естественные или необходимые существования (например, общины), и такие, существование которых искусственное и произвольное (институты и вольные союзы). Затем, смотря по тому, обладают ли юридические лица видимыми проявлениями или имеют идеальное существование, основывающееся на общей, достигаемой ими цели, Савиньи различает корпорации и институты, хотя допускает возможность перехода одного вида юридических лиц в другой. Последнее различие между юридическими лицами заключается в их устройстве — развитом и сложном или скудном и простом. Однако и вне этих противоположностей Савиньи ставит величайшее и важнейшее из всех юридических лиц — фиск, т. е. само государство, мыслимое как субъект частноправовых отношений, но не в смысле корпорации всех граждан государства.

В своей теории фикций Савиньи обращался к положениям околонаучного характера, выдвинутым Иннокентием IV. Кроме того, Савиньи представляет сущность юридического лица в олицетворении путем фикции и обосновывает свой взгляд источниками римского права. Прежде всего, он рассматривает вопрос, что первоначально явилось «материалом» для юридического лица в римском праве: государство (civitas romana, древнейший и первоначальный юридический субъект, по примеру которого образовались все другие союзные формации как юридические лица) или муниципии, с которых оно перенесено на все другие корпорации и, наконец, на само государство .

Юридическое олицетворение, т. е. приравнивание союза людей к частному лицу в сфере гражданского оборота, прежде всего было применено к зависимым общинам (муниципиям), «ибо, — говорит Савиньи, — эти последние, подобно естественным ли-

цам, имели потребность в имуществе и случай к его приобретению, а с другой стороны, состояли в такой зависимости, в силу которой они могли быть привлечены к суду… не римская республика и не ее имущество послужили первым поводом к признанию юридической личности и к развитию ее права, но установленное ради подвластных городов понятие юридического лица стало применяться и в таких случаях, для которых оно, пожалуй, не было изобретено» .

О. Гирке, германист и в качестве такового противник теории фикции, пришел к выводу, что римская юриспруденция знала понятие лица только как лица индивидуального, следовательно, только в области juries private. Всякие же союзные образования включала jus publicum и, для того чтобы сделать возможным для них гражданский оборот с его цивильными, для частных лиц, предназначениями, формами, должна была неминуемо прийти к фикции, т. е. к тому воззрению, что на самом деле действительного, реального лица как субъекта гражданского права в этих союзных образованиях нет и что лицо это искусственно создается путем фикции, придумывается, представляется, а значит, существует только в мышлении, а не в мире реальностей. Таким-то образом в римском праве рядом с действительным лицом появилось фингированное, которое велением государства создается из ничего и в силу такого же веления может превратиться в ничто, наделяется правоспособностью в области имущественного права и разнообразными привилегиями, но остается неспособным к воле и действованию . Хотя римское право, не ставило целью использование фикций для конструирования юридического лица, более того, в латинском языке даже не было термина для его обозначения при разработанной сущности, но зародыш теории фикции можно наблюдать уже в тот период .

Рассматривая понятие юридических лиц по римскому праву, необходимо затронуть еще один спорный вопрос относительно сущности лежачего наследства. В древнейшем римском праве правовое положение лежачего наследства понималось очень примитивно: непринятое наследственное

имущество рассматривалось как бесхозное. В классическом праве оно уже перестало быть бесхозным имуществом и до принятия его наследником как бы числилось за умершим . Ввиду вышеизложенного трудно отрицать, что классическая юриспруденция при олицетворении лежачего наследства прибегала к помощи фикции, т. е. лицо, которого не было в действительности, мыслилось как существующее, причем большинство средневековых юристов (например, Бартолом) признавали юридическую личность лежачего наследства. Савиньи же отказывал в личности лежачему наследству, находя, что, хотя римляне и прибегали к фикции продолжения личности умершего наследодателя и в этом смысле сравнивали лежачее наследство с юридическими лицами как фиктивными, делали это лишь для того, чтобы сделать возможными для наследственных рабов приобретения в пользу наследства.

Развиваясь в течение нескольких столетий, теория фикций не подвергалась критике. Начиная со второй половины XIX в. отдельные ученые высказываются против нее, исходя из различных принципов. Первыми выступили германисты (Безилер, Блунчли), которые из изучения германского права вынесли некоторые убеждения. Например, что корпорация не может быть фиктивным лицом, так как она есть действительное, реальное лицо, а не искусственный продукт мышления, и что нельзя произвольно ограничивать существование корпорации областью только частного права, ибо некоторые виды корпораций могут принимать участие в публичной жизни с самостоятельными правами.

Вслед за германистами выступили другие противники теории олицетворения, отправной точкой для которых послужил тот принцип, что если в юридических лицах реального субъекта нет, то его и придумывать не нужно, ибо и фикция не может создать лицо там, где его нет на самом деле. Значение фикций было особенно обстоятельно рассмотрено Демелиусом. Фикция у него есть только орудие юридической терминологии и представляет собой лишь особую форму выражения для юридического приравнивания различных отношений. Сила юридической фикции состо-

ит не в том, чтобы дать бытие тому, чего нет на самом деле, а в том, чтобы допускать последствия, как будто бы небывшее случилось или случившееся не произошло.

Лассон взглянул на юридические лица с точки зрения философии права. По его мнению, оно делает абстракцию и видит в человеке только лицо, которое не есть адекватное представление человеческого существа в его всецел ости. Нельзя сказать, чтобы корпорация имела сознательную волю и сама ставила себе цели, но она существует как такая воля, цель, за которой нельзя не признать объективного внешнего существования. Этой действительности бессознательная воля, цель, тенденция достигает таким образом, что приобретает для себя физическую мощь людей, которые становятся служебными в отношении к ней орудиями, и именно поэтому делается лицом.

Оригинальную точку зрения на существо юридических лиц занял Р Иеринг. Его мнение о юридическом лице связано с его взглядами на право вообще как в субъективном, так и в объективном смысле. Он отвергает фиктивные лица, но точно так же отвергает и бессубъектное имущество: нет права без субъекта, и таковым могут быть действительные лица, а не фиктивные. Юридическое лицо неспособно к пользованию, не имеет интересов и целей, не может иметь и прав, поэтому лишь отдельные члены суть истинные юридические субъекты. Юридическое же лицо есть не что иное, как обращенная вовне форма, в которой обнаруживаются и благодаря которой делаются возможными отношения его к внешнему миру; для внутренних отношений данная форма не имеет значения, так как здесь мы имеем дело с индивидуальными правами. Лежачему наследству Иеринг отказывает в юридической личности.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Против фикции высказались в своих учебниках и руководствах и некоторые цивилисты, и романисты. Так, Зродловский, определив сначала существо юридического лица отрицательно (т. е. что оно есть лицо без человеческой индивидуальности), продолжает: «…положительное определение этого существа берется из опыта, который учит, что существуют жизненные

силы, цели и жизненные явления, которые не составляют собою жизненного круга определенного индивида, но, переходя за границы индивида, принадлежат к жизненному кругу, обнимающему множество индивидов , — такой союзный жизненный круг мы называем корпорацией» . Штоббе говорил, что лица, обыкновенно называемые, в противоположность физическим, идеальными, мистическими или моральными, «не суть фикции, не суть создания положительного права, но право признает лишь наличность субъекта — лица, имеющего волеспособность и имущественную правоспособность подобную же, но более ограниченную по сравнению с человеком… Такого рода не телесные, не физические лица принадлежат как публичному, так и частному праву; без сомнения, государство, политические… церковные общины… не фикции обязаны своим существованием, не суть создания права, но суть действительные юридические субъекты — существа, обладающие волею и могущие приобретать права» . Дернбург определяет юридические лица как имеющие самостоятельную правоспособность организации, принадлежащие человеческим обществам, или, иначе, общественные организации. Юридические лица не являются чем-то телесным, но нельзя сказать, что они что-то нереальное, — они суть представления, но это еще не значит, что они — фикция.

Не соглашаясь с теорией юридической фикции Савиньи, ее оппоненты тем или иным образом в своих доводах соглашаются с тем, что юридическое лицо — не вполне реальный субъект права. Любопытно, что теория фикции, созданная в средние века, разрабатывалась только в немецкой литературе, да и то, как выше было разъяснено, многие из немецких юристов старались изгнать фикцию из учения о юридических лицах. Французская юриспруденция, напротив, не обнаруживала склонности углубляться в тонкости этой теории. Допуская олицетворение в римском смысле разных союзов и учреждений, французские и бельгийские юристы принимают эти союзы и учреждения за субъекты прав, отличные от лица физического, и в общем, конечно, стоят на почве фикции. Они называют юридические лица «personnes

purement fictives» (Демоломб),или «etres fictifs» (Лоран), но воздерживаются от анализа их природы и ограничиваются исследованием и интерпретацией относящихся к ним постановлений положительного права.

Теория Савиньи вызывала упреки в формальности и поверхностности, но их легко отразить простым замечанием, что указанная теория к тому именно и стремится, чтобы быть чисто формальной и строго юридической. Ее общему смыслу нисколько не противоречит утверждение, что правовые фикции возникают на почве воззрений и убеждений общества, из которых они черпают свое реальное значение.

Теорию фикции поддерживали и русские цивилисты, такие, как Г. Ф. Шерше-невич, Д. И. Мейер, А. М. Гуляев и др. Она получила широкое распространение в англо-американском праве, где юридическое лицо (корпорация) также рассматривалось как «искусственное образование, невидимое, неосязаемое и существующее только с точки зрения закона», как было указано одним из председателей Верховного суда США Д. Маршаллом в решении по конкретному спору еще в начале

XIX в. .

Савиньи впервые сформулировал и научно обосновал теорию юридической фикции и утвердил ее по отношению к гражданскому праву. Причина, по которой эта идея юриспруденции соединилась с именем Савиньи, заключается в том, что он воспользовался ею для разрешения важного практического вопроса своего времени и таким образом реализовал ее значение, наглядно показав ее ценность. По мнению С. Муромцева — сторонника теории Савиньи, «все совершенное юриспруденцией после толчка, сообщенного ей Савиньи, есть не более как дальнейшее развитие основных, руководящих им

идей» .

Влияние на создание теории фикции оказали взгляды Савиньи на право вообще . В частности, труды Савиньи «Система современного римского права», «Обязательственное право», «Право владения», «О признании нашего времени к законодательству и правоведению» стали основой для развития исторической школы права .

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Гражданское право: Учеб.: В 2 т. / Отв. ред. Е. А. Суханов. М.: БЕК, 1998. Т. 1. 815 с.

2. История политических и правовых учений: Учеб. / Под ред. В. С. Нерсесянц. М.: Юрид. лит., 1988. 816 с.

3. Мейер Д. И. Русское гражданское право, чтения. СПб.: Изд. Николая Тиблена, 1864. 790 с.

4. Муромцев С. Гражданское право Древнего Рима. СПб.: Тип. А. И. Мамонтова, 1883. 711 с.

5. Новгородцев П. И. Историческая школа юристов. СПб.: Лань, 1999. 192 с.

6. Новицкий И. Б. Римское право. М.: ТЕИС, 1998. 245 с.

7. Суворов Н. С. Об юридических лицах по римскому праву. М.: Статут, 2000. 299 с.

8. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Казань: Изд. кн. магазина 6р. Башмаковых, 1902. 793 с.

Поступила 08.04.02.

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СОЗДАНИЯ ТАМОЖЕННОГО СОЮЗА МЕЖДУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЕЙ И РЕСПУБЛИКОЙ БЕЛАРУСЬ

Е. В. ТРУНИНА, ст. инспектор Мордовской таможни, Ю. В. ФЕДАСОВА, инспектор Мордовской таможни

Особенностью современного этапа мирового экономического и социального развития являются интеграционные процессы — образование добровольных региональных торгово-экономических союзов и группировок.

Сегодня в рамках стран СНГ тенденция к наивысшей степени интеграции наблюдается в отношениях между Россией и Республикой Беларусь. Так, с целью расширения всесторонних и взаимовыгодных экономических отношений 24 сентября 1993 года между данными государствами был подписан договор о создании Экономического союза, в рамках которого обозначены следующие этапы постепенного углубления экономической интеграции России и Белоруссии: межгосударственная (многосторонняя) ассоциация свободной торговли; таможенный союз; общий рынок товаров, услуг, капиталов и рабочей силы и валютный (денежный) союз. Для каждой формы интеграции государства предусмотрели комплекс взаимосвязанных мероприятий, которые должны были быть приняты и осуществлены в соответствии с отдельными соглашениями.

С целью перехода к такой форме экономической интеграции, как таможенный союз, б января 1995 года между Россией и Белоруссией было подписано Соглашение о Таможенном союзе (далее — Соглашение). Договаривающиеся стороны определили Таможенный союз как экономическое объединение государств, направленное на формирование единой таможенной территории. Для практической реализации Соглашения со стороны Российской Федерации последовало принятие целого ряда нормативных документов. В качестве отправного выступил Указ Президента РФ от 25 мая 1995 года № 525 «Об отмене таможенного контроля на границе Российской Федерации с Республикой Беларусь» .

Во исполнение данного Указа постановлением Правительства РФ от 23 июня 1995 года № 583 «О мерах по реализации Указа Президента Российской Федерации от 25 мая 1995 года № 525 «Об отмене таможенного контроля на границе Российской Федерации с Республикой Беларусь»» Государственному таможенному комитету РФ было предписано отме-

При коренном реформировании ГК РФ возникла проблема места и роли юридического лица, его органов в формировании правосубъектности коммерческих и некоммерческих организаций, посредством которых главным образом и складывается гражданский оборот. Разброс научных взглядов на природу этих субъектов и его органов поставил законодателя в сложное положение. В качестве подтверждения можно сослаться на то, как было изначально определено понятие юридического лица, и взаимосвязь с его органами. В пункте 1 ст. 48 ГК исходное понятие юридического лица практически не изменилось. Оно, как и прежде признано организацией, которая имеет обособленное имущество, отвечающей по своим обязательствам, может приобретать и осуществлять гражданские права и исполнять обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Однако подлинный его смысл был обнаружен при анализе ст. 53 ГК РФ, где было закреплено положение о том, что юридическое лицо приобретает права и принимает на себя обязанности через свои органы, действующие в качестве его представителей (п. 1 ст. 182 ГК РФ). Эта новелла вызвала острую дискуссию в научных кругах, которую законодатель не мог проигнорировать.

Она затронула широкий круг вопросов, включающих понимание природы органа юридического лица и его соотношение с представителем, определение самого юридического лица в структуре хозяйственного общества и др. , , .

В итоге Федеральным законом от 29 июня 2015 года N 210-ФЗ были внесены изменения в ст. 53 ГК РФ и представительство исключено из правосубъектности органа юридического лица. Однако вышеуказанные проблемы заслуживают дальнейшей научной проработки.

Речь идет о необходимости установления, во-первых, объема понятия «юридическое лицо», его способности охватить собой всю правосубъектность коммерческих и других организаций, во-вторых, механизма формирования воли юридического лица, его органов; в-третьих, различия в правосубъектности отдельных органов юридического лица, в-четвертых, определения правосубъектности хозяйственного общества, юридического лица и их органов.

Более наглядно поставленные вопросы могут быть решены применительно именно к хозяйственным обществам, которые обладают классическими признаками и разветвленной управленческой структурой, содержащей все необходимые элементы, образующие систему и механизм правового регулирования.

Все поставленные вопросы завязаны на понимании природы юридического лица. В этом плане имеют место два научных подхода. Согласно одному из них юридическое лицо отнесено к родовому понятию, а вся разнородность коммерческих и некоммерческих организаций отнесена к организационно-правовым его формам. Этот взгляд стал традиционным. Тем более что в законодательстве закреплена именно эта линия. Она предполагает универсальность категории «юридическое лицо», которой опосредуются все возможные отношения, связанные с деятельностью организации (ст. 53, 50 ГК РФ).

Логическое толкование соотношения понятий «организация» и «юридическое лицо» позволяет признать организацию родовым понятием, а юридическое лицо — одной из форм ее проявления. А раз это так, тогда необходимо установить, какая роль отведена признакам юридической личности, которыми наделена организация. Для этого достаточно привлечь ст. 49 ГК РФ, где эти признаки закреплены; они-то и могут подтвердить необходимость юридической личности для участия организации только в гражданском обороте.

Вовсе не случайно законодатель распространил на индивидуальных предпринимателей правила ГК РФ, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями. Благодаря этим свойствам индивидуальный предприниматель может участвовать в сфере гражданского (экономического) оборота.

Таким образом, категория «юридическое лицо» не выражает собой все возможные связи, которыми опосредуется организация, обладающая правами юридического лица. Поэтому реально существует не юридическое лицо, а организация. Права юридического лица необходимы ей для выхода от своего имени в гражданский оборот. Объем содержания понятия «юридическое лицо» не одинаков у всех организаций. Максимально оно реализуется субъектами предпринимательства. Если цель организации состоит в управлении, властвовании, решении социальных, благотворительных и иных задач, она наделяется правами юридического лица лишь для приобретения и использования имущества в качестве основы ее деятельности.

При определении организации мы обязаны указывать на такие существенные признаки, как организационное единство, целевое и функциональное единство, руководящее единство. Применительно к юридической ее личности законодатель закрепил иные существенные признаки (п. 1 ст. 48 ГК РФ). Среди них отсутствует сущность — конститутивный факт признания его таковым. А это, как известно, имеет место при государственной регистрации юридического лица.

Выше представленный методологический подход можно использовать при выявлении природы органов юридического лица и органов хозяйственного общества как коммерческой организации.

Поскольку юридическое лицо в российском праве признается дееспособным субъектом, его органы, полагает С.Д. Могилевский, в плане правовой природы следует рассматривать как некие организационно оформленные части юридического лица. Орган как часть юридического лица, представленная одним либо несколькими физическими лицами, обладающая полномочиями, реализуемыми в пределах его собственной компетенции, позволяющей формировать и (или) реализовать волю юридического лица. Эти органы не могут рассматриваться как самостоятельные субъекты гражданских правоотношений и, следовательно, выступать в качестве представителей юридического лица в гражданско-правовых отношениях .

Предложенное автором определение органа заслуживает внимания. Но если исходить из того, что речь должна идти не о юридическом лице, а об организации (в первую очередь хозяйственном обществе), обладающей правами юридического лица, то все органы принадлежат именно организации — общее собрание, совет докторов (наблюдательный совет), коллегиальный и единоличный орган управления. Этими органами реализуется и свойство организации как юридического лица. Суждение об органе как некой части юридического лица, не являющегося субъектом гражданского правоотношения, заслуживает внимания, однако необходим дальнейший поиск сущностной и содержательной сторон этого феномена.

Преобладает мнение ученых, что органы юридического лица — это само физическое лицо (единоличный орган) или группа физических лиц (коллегиальный орган), представляющие интересы юридического лица в отношениях с другими субъектами права. Включая физические лица в структуру органа, мы неизбежно оказываемся в «плену» концепции представительства юридического лица, в том числе и хозяйственного общества, других коммерческих организаций.

Значительную сложность представляет установление дееспособности органов и других должностных лиц, действия которых означают действия самого юридического лица. Именно здесь лежит проблема разграничения представительства и статуса органа юридического лица.

В содержательном плане орган юридического лица включает в себя нормативно-уставную основу и должностное лицо, которое наделяется полномочиями. По своей природе должностное лицо непосредственно не является физическим лицом, поэтому последнее не входит в орган юридического лица. Такого удвоения в добровольном представительстве не наблюдается.

Правосубъектность юридического лица не исчерпывается деятельностью его органов. В его структуре кроме органов имеют место и другие образования, которые непосредственно не включаются в их число. Действия работников при исполнении ими своих служебных, трудовых обязанностей воплощают деятельность самого юридического лица, а поэтому здесь нет представительства. В таком порядке осуществляют деятельность продавцы, кассиры, экспедиторы и т.п. Как видно, юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя обязанности через свои органы и работников, действующих в соответствии с законом, иными правовыми актами, учредительными документами или особым распоряжением.

В литературе имеет место отнесение к органам юридического лица образований, которые законом не отнесены к ним (например, «ревизионная комиссия» (ревизор)). Если действия всех приведенных субъектов есть действие самого юридического лица, необходимо установить тот принцип, который использует законодатель при дифференциации структурных образований юридического лица, в том числе и его органов.

Аналогичная ситуация складывается во всех социальных образованиях. И здесь нельзя не привести в пример непрекращающиеся научные дискуссии при определении носителя права государственной собственности. Применительно к отношениям, регулируемым гражданским законодательством, от имени Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, устанавливаемой актами, определяющими статус этих органов (п. 1 ст. 125 ГК РФ). Выявить перечень этих органов можно при логическом толковании п. 3 этой статьи. В нем указано, что в случаях и порядке, предусмотренных федеральными законами, указами Президента РФ и постановлениями Правительства РФ, по их специальному поручению от их имени могут выступать государственные органы, а также юридические лица и граждане. Как видно, непосредственными субъектами права государственной собственности признаются Законодательное собрание, Президент и Правительство РФ. Все остальные государственные органы участвуют в отношениях собственности на производной основе, в том числе и те, которые указаны в п. 3 ст. 125 ГК. В качестве методологической основы здесь заложен принцип системности. Суть его состоит в том, что если в силу своей правосубъектности орган государственной власти непосредственно воздействует в той или иной мере на отношения собственности как на единую систему (единое целое), то он может рассматриваться в качестве носителя права собственности. Именно таковыми и указаны выше органы.

Таким образом, юридическое лицо — коллективное (системное) образование, поэтому к его органам, непосредственно олицетворяющим правосубъектность, хозяйственное общество относит общее собрание, совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган. Каждый из них в той или иной мере воздействует на все отношения общества. Деятельность других образований носит производный характер, хотя она и признается деятельностью самого юридического лица, в нашем случае — хозяйственного общества.

Юридические лица как субъекты гражданского права – интересная и сложная правовая конструкция. Столь смелая характеристика явления объясняется ролью, которую данные участники отношений играют в формировании и функционировании гражданского права. Юридические лица как субъекты гражданского права производны по отношению к физическим лицам. Квазиподчиненное положение определяется только тем, что граждане и прочие первоначальные субъекты имеют право на создание организаций, управление ими и контроль над их деятельностью. Однако с момента регистрации последних такое положение перестает существовать.

Очередной этап реформы гражданского законодательства ознаменовался изменением системы юридических лиц как субъектов гражданского права.

В самом ГК РФ увеличилось количество уровней обобщения (например, общие положения о юридических лицах, общие положения о корпоративных организациях, общие положения о хозяйственных товариществах и обществах, общие положения о публичных обществах). Кроме того, такие виды организационно-правовых форм юридических лиц, как, например, акционерные общества, регулируются не одним, а несколькими специальными законами.

Внесенные в ГК РФ изменения, связанные с институтом юридического лица, касаются многих аспектов функционирования данного субъекта права.

Список литературы:

Страницы ← предыдущая следующая → 1 2 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Н.Н. МИСНИК ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ (методические указания для студентов вечернего и заочного отделения) Ростов-на-Дону 2002 3 1. Понятие и признаки юридического лица. Появление фигуры юридического лица в гражданском праве продиктова- но тем, что она, во-первых, дает возможность участвовать в гражданском обо- роте объединениям граждан, а во-вторых, позволяет ограничить ответствен- ность отдельных лиц по их долгам. В соответствии с легальным определением юридического лица, данным в ст. 48 ГК РФ, юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособ- ленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом, мо- жет от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные не- имущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Таким образом, чтобы определенное социальное образование могло счи- таться юридическим лицом, оно должно обладать следующими признаками: 1. Организационное единство; 2. Имущественная обособленность; 3. Самостоятельная имущественная ответственность по своим долгам; 4. Выступление в гражданском обороте и юрисдикционных органах от своего имени. Разберем эти признаки подробнее. 1. Организационное единство означает определенную внутреннюю взаимо- связь между структурными звеньями, органами юридического лица, упорядо- ченность их деятельности, а также единство целей, позволяющих рассматри- вать структуру как единое целое. Организационное единство находит во вне свое выражение в фирменном наименовании коммерческого юридического лица (в наименовании некоммер- ческого юридического лица), в его товарных знаках и знаках обслуживания, в наличии единой печати и т.д. Организационное единство юридического лица должно быть закреплено в его учредительных документах. Их перечень определен в ст. 52 ГК РФ. В соот- ветствии с ней юридическое лицо действует на основании устава, либо учреди- 4 тельного договора и устава, либо только учредительного договора. В случаях, предусмотренных законом, юридическое лицо, не являющееся коммерческой организацией, может действовать на основании общего положения об органи- зациях данного вида. В учредительных документах юридического лица должны определяться наименование юридического лица, место его нахождения, порядок управления деятельностью юридического лица, а также содержаться другие сведения, пре- дусмотренные законом для юридических лиц соответствующего вида (ч.1 п.2 ст. 52 ГК РФ). К таким сведениям относятся, например, положения о размере уставного капитала для хозяйственных обществ. В учредительном договоре учредители обязуются создать юридическое лицо, определяют порядок совместной деятельности по его созданию, условия передачи ему своего имущества и участия в его деятельности. Договором опре- деляются также условия и порядок распределения между участниками прибыли и убытков, управления деятельностью юридического лица, выхода учредителей (участников) из его состава (ч.2 п.2 ст. 52 ГК РФ). Немалое значение для характеристики организационного единства юриди- ческого лица имеет место его нахождения. Место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации. Государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его по- стоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия посто- янно действующего исполнительного органа — иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности (п.2 ст. 54 ГК РФ)1. Однако юридическое лицо может иметь свои подразделения и вне места 1 Долгое время с момента принятия части первой ГК РФ в вопросе о месте нахождения юри- дического лица не было определенности. Первоначальная редакция п. 2 ст. 54 ГК РФ гласи- ла: «Место нахождения юридического лица определяется местом его государственной реги- страции, если в соответствии с законом в учредительных документах юридического лица не установлено иное». В разъяснении к этой норме Пленум ВС РФ и ВАС РФ № 6/8 от 1.07.1996 г. указал, что впредь до принятия закона о государственной регистрации юридиче- ских лиц при разрешении споров следует учитывать, что местом нахождения юридического лица является место нахождения его органов. Федеральный закон от 08.08.2001 n 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц» (СЗ, 2001, № 33, ч. 1, ст. 3431) лишь кос- 5 нахождения. К таким подразделениям относятся, в частности, филиалы и пред- ставительства. Представительством является обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения, которое представляет интере- сы юридического лица и осуществляет их защиту. Филиалом же является обо- собленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его на- хождения и осуществляющее все его функции или их часть, в том числе функ- ции представительства (п. 1 и 2 ст.55 ГК РФ). Филиалы и представительства – части единой организации – юридического лица. Сами они не являются юридическими лицами. Они наделяются имущест- вом создавшим их юридическим лицом и действуют на основании утвержден- ных им положений. Руководители представительств и филиалов назначаются юридическим лицом и действуют на основании его доверенности (п. 3 ст.54 ГК РФ). Признак организационного единства вызывает серьезные сомнения. Своим появлением он обязан достаточно развитому законодательству (Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г.) и сложившейся экономике советского периода, когда юридические лица были представлены в виде государственных, колхозно-кооперативных и обще- ственных предприятий, учреждений и организаций. Большинство из них пред- ставляли собой объединения значительного числа лиц, что подразумевало под собой четкое построение структуры подобного объединения, наличие слож- ных взаимосвязей, приводивших к построению организации, что и было закреп- лено в законе. До появления же Основ действовавший Гражданский кодекс венным образом дал понять, что под местом нахождения юридического лица следует пони- мать адрес постоянно действующего исполнительного органа юридического лица (в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органа юридического лица — иного ор- гана или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности), по которому осуществляется связь с юридическим лицом (ст. 5). Соответствующие измене- ния в ГК РФ были внесены Федеральным Законом от 21.03.2002 № 31-ФЗ «О приведении законодательных актов в соответствие с федеральным законом «О государственной регист- рации юридических лиц» // СЗ, 2002, № 12, ст. 1093; № 28, ст. 2790. 6 РСФСР 1922 г., определяя юридическое лицо вместо термина «организация» использовал более абстрактный и обтекаемый – «объединение лиц». Ныне действующее законодательство допускает существование юриди- ческих лиц, людской субстрат которых состоит всего лишь из одного лица. Таковы, например, хозяйственные общества с одним участником (п. 1 ст.66 ГК РФ). Не исключено существование аналогичных некоммерческих юридиче- ских лиц, например, учреждений (ст. 120 ГК РФ). Сомнительность признака организационного единства особенно наглядно проявляется на примере «компаний одного лица». Здесь участник хозяйствен- ного общества может одновременно осуществлять функции и высшего органа управления, и исполнительного органа, и работников. И хотя de jure структу- рированность сохраняется и налицо внешние признаки организационного един- ства, de facto организация отсутствует, поскольку «организовывать», собст- венно говоря, некого. Да и юридически вся организация может сводиться лишь к тому, что один раз в год, исполняя функции общего собрания, участник дей- ствует как таковой, а во всех прочих ситуациях – как директор. Нетрудно за- метить, что в подобной ситуации совершенно очевидным становится то, что юридическое лицо уж точно не «объединение лиц». 2. Имущественная обособленность – важнейший признак юридического лица. Без нее вообще немыслимо существование субъекта гражданского права. Это положение предопределено особенностями предмета гражданско- правового регулирования: к отношениям, регулируемым гражданским правом относятся, в частности, отношения, основанные на имущественной самостоя- тельности сторон. Для юридического лица важна не любая, а лишь определенная степень имущественной самостоятельности. Для обособления имущества юридического лица недостаточно, например, право общей собственности его участников1. Не- обходимо особое право самого юридического лица. И таким правом для орга- низации может стать либо право собственности, либо право хозяйственного ве- 1 Так полагал, например, С.Н. Ландкоф. 7 дения, либо право оперативного управления. О том, что представляют собой указанные вещные права, мы будем говорить позднее. Некоторые авторы, веро- ятно, справедливо полагают, что «нет препятствий для признания юридическим лицом и организаций, которым имущество принадлежит на ином абсолютном (например, исключительном), или даже относительном праве (например, право требования денег со счета в банке)»1. Внешне имущественная обособленность проявляется в том, что юридиче- ское лицо, являющееся коммерческой организацией, должно иметь самостоя- тельный баланс, а юридическое лицо, являющееся некоммерческой организа- цией – самостоятельную смету расходов. Для коммерческих организаций также характерно наличие уставного (складочного) капитала (фонда), представляю- щего собой минимальное имущество, гарантирующее интересы кредиторов. 3. Производным от имущественной обособленности признаком юридиче- ского лица является его самостоятельная имущественная ответственность. Самостоятельная имущественная ответственность юридического лица по своим обязательствам не означает, что никто больше кроме юридического лица не несет ответственности по его долгам. Этот признак означает, что имущест- венные претензии предъявляются прежде всего к юридическому лицу, и лишь при недостаточности его имущества могут быть предъявлены к другим лицам, если это предусмотрено законом. Это важное правило сформулировано в п.3 ст.56 ГК РФ следующим образом: «Учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участни- ка) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом либо учредительными документами юридического лица». Например, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителя- ми (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его дейст- 1 Белов В.А. Гражданское право: Общая часть: Учебник. – М.: АО «Центр ЮрИнфоР», 2002, с. 99. 8 вия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица мо- жет быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам (п. 3 ст. 56ГК РФ). Есть и другие случаи субсидиарной ответственности учредителей (участников) по долгам юридического лица1. 4. И, наконец, заключительным легальным признаком юридического лица является его выступление в гражданском обороте и юрисдикционных органах от своего имени. Структурные подразделения юридического лица (его участки, цехи, скла- ды-отделы и т.д.), филиалы и представительства не могут выступать в граждан- ском обороте от своего имени. Хотя на практике они имеют свои счета в бан- ках, и их долги могут погашаться за счет, прежде всего, закрепленного за ними имущества, но это все же имущество и ответственность юридического лица в целом. В юридической литературе в свое время между такими столпами отечест- венной цивилистики как С.Н. Братусь и А.В. Венедиктов по поводу рассматри- ваемого признака юридического лица развернулась дискуссия. А.В. Венедиктов считал, что признак самостоятельного выступления в гражданском обороте не- обходим для юридического лица, что имущественная и организационная само- стоятельность юридического лица – это всего лишь предпосылки для конечного результата: выступления в гражданском обороте от своего имени. С.Н. Братусь же полагал, что коль скоро юридическое лицо признается по закону субъектом гражданского оборота, то участие в нем будет уже не признаком юридического лица, а первым шагом юридического лица в развитии юридической личности. Определение же юридического лица через понятие самостоятельного участия в гражданском обороте С.Н .Братусь называл определением idem per idem (того же через то же). Думается, что такой подход вполне оправдан. 1 См., н-р, ст. 75, 82, 95, 107, 115, 116. 120 ГК РФ РФ. 9 Для того, чтобы вернее определиться в том, что такое юридическое лицо, следует, хотя бы бегло, рассмотреть те теории юридического лица, которые сложились в мировой цивилистической науке1. Следует согласиться с Е.А. Сухановым в том, что все теории юридического лица можно свести к двум: теории фикции и теории социальной реальности. Начать следует, очевидно, с теории социальной реальности, т.к. именно ее разновидности получили хождение в нашем государстве в советский период и оказались очень живучи. Название этой теории говорит само за себя. Смысл ее в том, что юридиче- ским лицом признается реальное общественное образование. Сущность же юридического лица, при этом, сторонники данной теории объясняли по- разному. Так, немецкие ученые Беселер и Гирке утверждали, что юридическое лицо – индивид, телесно-духовное жизненное единство, которое может хотеть и пре- творять желаемое в действие. Органы управления юридического лица они ото- ждествляли с головой, работников – с руками и т.д. То есть подход к сущности юридического лица был биологизирован. Затем такой подход был преодолен, и о социальной реальности стали гово- рить как об определенном коллективном образовании (французскин исследова- тели Мишу и Салейль, наш соотечественник Н.С. Суворов). Направление, по которому развивалась теория социальной реальности в нашей стране в послеоктябрьский период характеризуется как нельзя более точно словами В.П. Грибанова: «…выяснить сущность юридического лица, значит показать, кто стоит за данным юридическим лицом, какие лица, группы лиц, классы определяют волю юридического лица, в чьих интересах осуществ- ляет оно свою деятельность». 1 Более подробно с этими теориями вы можете ознакомиться в следующих работах: Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. — М., 1947; Венедиктов А.В. Госу- дарственная социалистическая собственность. – М.-Л., 1948; Субъекты гражданского права/ Под ред. С.Н. Братуся. – М., 1984; Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. – М., 2000. 10 Сущность юридического лица стали объяснять тем, кто за ним стоит. При этом можно отметить четыре основных направления. 1. «Теория коллектива» А.В. Венедиктова. Он считал, что за юридиче- ским лицом стоит определенным образом организованный коллектив людей (работников), возглавляемый директором, и именно этот коллектив определя- ет волю юридического лица. Эта теория получила наибольшее распростране- ние, объясняемое, по всей вероятности, тем, что, как уже указывалось, подав- ляющее большинство юридических лиц представляли собой с точки зрения их людского субстрата крупные объединения, где трудовые коллективы наделя- лись значительным (хотя зачастую и декларативным) перечнем прав. К тому же, «теория коллектива» неплохо укладывалась в рамки марксистской фило- софии, делавшей акцент на значительной роли именно народных масс в жизни общества. Вряд ли сейчас, при возможности существования «компаний одного лица», а также при неограниченной власти учредителей (участников) юриди- ческого лица и полном бесправии трудового коллектива в управлении делами юридического лица, эта теория столь же основательна. 2. «Теория государства» С.И. Аскназия1. Во «внедрении» публичных начал в гражданское право он пошел еще дальше А.В. Венедиктова. С.И. Аскназий считал, что коль скоро в государстве нет ничего частного, нет такой облас- ти общественной жизни, в которую бы государство не осуществляло вмеша- тельства, то именно государство стоит за юридическим лицом и в конечном итоге определяет его волю. Причем это положение он распространял одина- ково как государственные предприятия, учреждения и организации, так и на колхозно-кооперативные и общественные. В условиях тоталитаризма эта теория выглядела весьма злободневно, хотя и не получила столь широкого рас- пространения как «теория коллектива». В нынешних условиях возврата к ос- новному делению права на публичное и частное, возрождения категории част- ных интересов, и в частности, интереса извлечения прибыли, который испы- тывают лица, создающие коммерческое юридическое лицо, отстаивание 1 К родоначальникам и сторонникам этой теории следует отнести и Я.М.Магазинера. 11 «теории государства» означало бы практически то же самое, что и объясне- ние сущности юридического лица начиная «от сотворения мира». При этом в стороне бы остались более близкие и реальные интересы отдельных участни- ков гражданских правоотношений. 3. «Теория директора» Ю.К. Толстого. Ученик А.В. Венедиктова, Ю.К. Толстой творчески развил теорию своего учителя и сместил акценты в ней с коллектива на директора. Он полагает, что за юридическим лицом стоит не столько коллектив, возглавляемый директором (руководителем), сколько ди- ректор, возглавляющий коллектив. Свой тезис Ю.К. Толстой аргументировал тем, что именно директор как орган юридического лица принимает властные решения и тем самым формирует и выражает волю юридического лица. Несо- мненно, в период, когда руководство предприятиями, учреждениями и органи- зациями осуществлялось в основном единоличными руководителями, эта тео- рия имела вес. Сейчас, когда директор (единоличный руководитель) является одним из возможных органов управления юридического лица, причем, органом не высшим, а исполнительным, и зачастую не совпадающим с лицами, создав- шими юридическое лицо в своих интересах, «теория директора» даже с пози- ций заявленного направления исследования сущности юридического лица (пока- зать, кто за ним стоит) вряд ли способна правильно эту сущность объяснить1. 4. «Теория социальной реальности» Д.М. Генкина. Он отошел от тради- ционного для советской цивилистики подхода в объяснении сущности юридиче- ского лица тем, кто за ним стоит, и полагал это неважным. Важно, считал 1 Справедливости ради, необходимо отметить, что Ю.К. Толстой в последних публикациях хотя и продолжает отстаивать «теорию директора», все же несколько модифицирует ее при- менительно к современным условиям, говоря, что ныне не может быть единого волеобра- зующего субстрата, характерного для всех юридических лиц, в качестве которого ранее можно было рассматривать директора. Однако этот субстрат он все же склонен видеть в бо- лее широком понятии – в органах юридического лица, под которыми подразумевает и дирек- тора, и общее собрание участников и т.д. То, какой орган образует волю юридического лица, т.е. «стоит за юридическим лицо», зависит от его компетенции (Толстой Ю.К. К разработке теории юридического лица на современном этап / Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. – М.: Городец, 2000. – С. 92-93, 108-109). Такую модифицированную «теорию директора» следовало бы именовать «теорией органов юридического лица». Страницы ← предыдущая следующая → 1 2

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *