Сколько лежат в психиатрической больнице?

По его словам, именно такой показатель обозначен в Концепции развития психиатрической службы столицы. Документ подготовил НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента. «В течение 30 дней должна оказываться самая неотложная терапия. Речь идет в основном о пациентах, которые представляют угрозу себе или окружающим. Когда поведение пациента нормализуется, перед тем, как перейти на участок, где будет проводиться противорецидивная терапия, он может быть передан в дневной стационар для долечивания», — пояснил Георгий Костюк.

Главный врач психиатрической клинической больницы № 1 им. Н.А. Алексеева Георгий Костюк | Фото Олега Кирюшкина

Напомним, что именно в соответствии с этим документом, сейчас реорганизуются московские психоневрологические стационары. В документе также указан примерный желаемый показатель уровня госпитализаций в расчете на 100 тысяч прикрепленного населения. По оценкам авторов концепции, он не должен превышать 240 госпитализаций. «Речь идет о переводе пациентов, которые длительное время находятся в больницах, на альтернативные виды терапии. Для этого мы развиваем стационарзамещающие формы помощи», — уточнил Георгий Костюк. По его словам, специалистами был тщательно проанализирован обширный зарубежный опыт. Такой подход к лечению психиатрических пациентов рассматривается как гораздо более гуманный. Вся мировая психиатрия сейчас развивается именно в этом направлении.

«Медицинские организации имеют разные показатели эффективности, а объемы стационарной психиатрической помощи в Москве существенно превышают показатели крупнейших городов мира. Технологии за последние 100 лет сильно изменились. И инфраструктура психиатрической службы уже не соответствует потребностям города ни по площадям, ни по тому, как на этих площадях расположены технологии», — считает директор НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента Департамента здравоохранения города Москвы Давид Мелик-Гусейнов.

Директор НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента Департамента здравоохранения Москвы Давид Мелик-Гусейнов | Фото Олега Кирюшкина

Дефекты имеет и маршрутизация пациентов, и логистика учреждений, и структура затрат. Сейчас 85% расходов городской психоневрологической службы уходит на оказание психиатрической помощи в стационарах. И всего 15% — на амбулаторное лечение. Рекомендуемое значение для российских учреждений — 45% и 55% в пользу нестационарных форм лечения. В Европе этот баланс еще больше смещен в пользу амбулаторной сети. «При этом примерно 30% коечного фонда психиатрических больниц сейчас простаивает. Эти койки не загружены, но город за их содержание платит», — пояснил Давид Мелик-Гусейнов.

Заместитель руководителя Департамента здравоохранения Москвы Елена Хавкина | Фото Олега Кирюшкина

Цель реформы — перенести акцент на амбулаторное звено. Да и сами пациенты амбулаторное лечение переносят гораздо легче. «Все наши действия направлены на то, чтобы приблизить помощь к пациенту, сблизить его с семьей, чтобы он не выпадал из общества», — резюмировала заместитель руководителя Департамента здравоохранения Москвы Елена Хавкина.

Начало болезни

Я узнала, что произошло с моей подругой Сашей, уже постфактум. Не виделись давно. Саша иркутянка, но уже несколько лет живет в одном из городов центральной части России, занимается переводами текстов, рисует. Встретились, я первая рассказала о своих новостях и выдохнула: «Трудный был тот год». «Да-а, у меня тоже», — задумчиво кивнула Саша. «А у тебя что?» — спрашиваю. «А я в психушку попала», — отвечает она запросто, как бы шутя, со свойственной ей легкостью, но смотрит так, что сразу понятно: это не метафора, она серьезно, про больницу. Но… «Мы же встречались в том году, ты была в порядке…».

— На самом деле, нет. Мне уже было плохо. Как раз летом 2018 года, когда я в последний раз приезжала в Иркутск, все и началось. Жара стояла жуткая, а я ведь солнце очень плохо переношу. Приехала в Иркутск, пожалуй, уже на пике депрессии. Мысли о суициде были очень навязчивыми, я пыталась от них сбежать.

Но не помогло. Еле заставляла себя встать с кровати. Когда выходила с кем-то на встречу, весь следующий день приходила в себя. Никто не замечал, даже мама. В этом и есть опасность депрессии, расстройств… Это не обязательно заметно. Летом себя успокаивала: станет прохладнее — полегчает. Но я вернулась в свой город, пришла осень, а состояние ухудшилось.

Немногие знали о том, что со мной происходит. И почти никто из них не воспринимал мое состояние всерьез.

Ничего не хотелось делать. Совсем. Истерики накатывали и дома, и на людях. Хорошо, что город большой и всем все равно. В метро вдруг могла почувствовать, как внутри все деревенеет, будто не мое, и начинала плакать… Дома могла отключиться и очнуться вся в синяках и царапинах. Ни муж, ни я не понимали, что происходит.

Бывали дни, когда я просыпалась с ощущением, что все позади. В отличном настроении успевала выполнить кучу задач, чувствовала себя замечательно. Только недолго. Как я узнала потом, это были типичные для психических расстройств краткие просветления, которые меня сбивали: я долго не обращалась к врачу, каждый раз надеялась, что отпустило. Но после недолгой эйфории снова резко наступала апатия.

В психоневрологическом диспансере

Весной я наконец признала проблему и решительно настроилась выбраться из этого болота. Пришла к доктору в психоневрологический диспансер (ПНД): частного специалиста я себе позволить не могла. Врач, исключив гормональный сбой и опухоли мозга после соответствующих процедур и анализов, собиралась определить меня в дневной стационар, прописать таблетки. Но у меня во время этой встречи на ровном месте случилась истерика. Она насторожилась, спросила, есть ли суицидальные мысли. Я просто не нашлась, что ответить, сказала правду… Врач заохала и стала писать направление в психиатрическую больницу.

Услышав, что меня положат в клинику, впала в ступор. Но спорить не стала. Психиатр сама позвонила моему мужу Ване (я была не в состоянии), объяснила ему жестко: «У нее, может быть, тяжелое заболевание, ей нужно медицинское наблюдение». Я только представить себе могла, как напугался муж. Но точно не сильнее, чем я.

Приемное отделение

Дальше все как будто не со мной происходило. Приехали санитары, мы спустились вниз и, пока я снимала грязные бахилы, один из мужчин решительно загородил открывшийся путь в другой коридор. Это было и смешно, и дико. С тех пор я почти все время чувствовала, как за мной кто-то наблюдает.

Скорая доставила меня в приемное отделение. Грубоватая женщина заявила, что оформит меня как бомжа, ведь я без документов. Попыталась возразить, что муж скоро привезет. «Когда привезет, тогда и посмотрим, — а то, может, и мужа-то никакого нет», — прокомментировала дежурная.

При поступлении в больницу в такой конверт запаковывают все имеющиеся у вас вещи.

Все имущество, что у меня было с собой, потребовалось сдать. Несмотря на то, что «мест для хранения у них вообще-то уже не было». Заодно подписать бумагу, где было кратко перечислено: «Телефон, планшет, карта…». Какой телефон, какая модель планшета – ничего не было указано. Соответственно, и получить назад я могла неизвестно что. Хорошо, что Ваня наконец приехал и спас мои вещи.

Потом я пошла на предварительный осмотр в отдельный кабинет. Там сидела медсестра, которая мне очень запомнилась, она одна из немногих за всю эту историю поговорила со мной по-человечески. После беседы женщина подстригла мне ногти, выдала ночнушку. Горловина белья была разорвана так, что при движении я демонстрировала миру свою грудь. Но медсестра вздохнула: другой одежды пока нет. Так и пришлось ходить неделю, надевая рубашку задом наперед, пока не выдали новый комплект.

Проведя ревизию вещей, которые привез Ваня (карандаши, скетчбуки, книги, кремы, домашняя одежда), врач всплеснула руками: «Моя-то дорогая! Тебе все это нельзя!». Доктор достала пакетик, в который переложила то, что взять можно: зубную пасту и щетку, пару носков, несколько трусов, рулон туалетной бумаги и прокладки. Вот и все. Остальное я отдала Ване.

Вход в больничный корпус

Моя палата располагалась в соседнем корпусе, куда мы ехали пару минут. В комплект к рубашке я получила байковые штаны в клеточку, ватный рабочий тулуп и ботинки-прощайки (войлочные боты или полусапожки, популярные в СССР).

В отделении водитель забрал верхнюю одежду. В дальнейшем, когда приходилось покидать корпус (выходила только в поликлинику и в баню), я получала теплый комплект, который по возвращении отдавала назад.

Позже выбор верхней одежды расширился. Пациенты перед выходом «в свет» посещали специальную каморку, где находили куртку и шапку любого размера, фасона и качества. Комната напоминала «Секонд Хэнд».

В надзорную палату я прошла через специальную комнатку. Она соединяла внешний мир и собственно отделение. После очередной беседы с удивительно надменной медсестрой я получила байковый халат, средних размеров вафельное полотенце (для всего). Затем девушка велела выбрать тапки из огромной корзины, отфильтровала еще разок мой и без того скромный скарб (вещей у меня после этого оказалось вдвое меньше) и проводила в надзорную палату.

Надзорная палата

В надзорной палате живут пациенты, которые только прибыли в больницу, а также переведенные — те, кто уже лечится какое-то время, но в процессе им стало хуже. Здесь, как и в любой другой палате отделения, высокий потолок, нет дверей, ремонт свежий, полы моют три раза в день (в плане чистоты здесь идеально). Надзорка постоянно находится под наблюдением медсестер с «поста», что понятно из названия. Ни разу я не видела, чтобы «пост» пустовал.

В палате 10 коек, расстояние между которыми меньше метра. Никаких тумбочек (а что, собственно, в них класть?). На моей койке, укрытой страшненьким покрывалом, лежало постельное белье. Пока застилала кровать, хотела сунуть зубную щетку в носок: неприятно было класть ее на видавшие виды одеяло.

Почти неделю я имела право пользоваться только этими предметами.

В то же мгновение услышала замечание медсестры, она велела показать, что я прячу. Объяснила свой замысел медработнику — она оставила меня… Пока не увидела, что я не заправляю одеяло в пододеяльник: «Не положено».

В надзорной строгий порядок: если тебе нужно выйти, ты предупреждаешь медсестру. А выйти можно только в туалет, в конец коридора зубы почистить и в столовую. Плановые выходы — в поликлинику (но там обычно организованно, парами) и с утра, пока идет кварцевание. Но в этом случае сидеть нужно рядом с палатой.

У врача

Врач принял меня через два часа после того, как я очутилась в надзорной палате. Я тут же пожаловалась на медсестру, которая вела себя грубо и заставляла меня пользоваться ненужным мне одеялом. «Вообще правил насчет пододеяльников нет, но… Медсестры здесь хозяева, их нужно слушать», — пожал плечами доктор. Врачи очень дружны с медсестрами, которые передают информацию о пациентах, — это я поняла. У медперсонала здесь безграничная власть.

В первую нашу встречу врач сказал, что мне придется лежать в больнице минимум неделю: «Нужно посмотреть на ваше состояние, оно у вас длилось довольно долго». Позже я узнала, что меньше недели здесь вообще не лежат. Это необходимый «минимум», за который каждый пациент проходит обследование, сдает общий анализ мочи, кровь, тест на ВИЧ. Даже те, кто попал сюда случайно (и врачи сами это понимали), проходят все процедуры. Мне встречались в больнице люди, которые шутя подбадривали себя: «Хоть зуб здесь вылечила», «Наконец от цистита избавилась».

Врачи в больнице только назначают медикаменты. Никакой психотерапии не проводится.

Поговорив со мной, доктор прописал лекарства, я получила их вечером того же дня от медсестер. Названий препаратов, которые давали в больнице, ни я, ни кто-либо другой из пациентов не знал: это держится в тайне. Если пациенты желали узнать хотя бы что-то о своих медикаментах, персонал не церемонился, могли ответить очень резко.

Пациенты

Мне было очень жутко в больнице первое время. Со мной бок о бок жили пациенты разной степени тяжести.

Некоторые напоминали овощи: взгляд лишен смысла, подвижности ноль, они могли целыми днями не вставать с кровати. Рядом со мной лежала девочка с яркой восточной внешностью, у нее всегда был приоткрыт рот, она могла долго лежать или сидеть, уставившись в одну точку.

Были девушки, которые слышали голоса, страдали галлюцинациями или манией преследования. Встретилась девушка, которая считала себя Богом. Бабушка с деменцией намазывала на лицо овсяную кашу.

Отдельная боль медперсонала и пациентов — тучная, постоянно писающаяся женщина, на которую никак не могли найти подходящий подгузник. Мадам сопровождали санитарки, вытирая за ней влажный след. Она орала романсы, громко читала стихи и покрывала отборным матом всех, кто ей чем-либо помешал. Позже ее перевели в отделение для буйных.

Многие поступали сюда в крайне тяжелых состояниях. Пациентов обкалывали, давали успокоительные. Девушку Надю очень тошнило от седативных. Санитарки, видя это, не пытались изменить ничего, только психовали и даже заставляли эту еле стоящую на ногах девчонку убирать за собой. Мы потом с Надей подружились.

Выходить на улицу здесь не разрешалось, физической активности не было. Единственная возможность прогуляться — ходить по длинному коридору. Моя кровать как раз находилась рядом с выходом в коридор. Я не могла спрятаться от этих страшных шагов.

Кто-то ходил по коридору парами, живо беседуя. Кто-то шел нервно, быстро, будто куда-то торопился. Кто-то гулял как призрак, с отсутствующим лицом. Кто-то бормотал себе под нос.

До ужаса было жалко тех, кто попадал сюда совсем случайно, у кого не было никаких расстройств. Девушка рассталась с парнем, пришла в гости к подруге, очень плакала, долго не унималась. Мама подруги сказала: «Это ненормально. Нужно вызывать скорую». Скорая приехала, врачи сказали, что это не их случай, но они могут позвонить другой бригаде. И тут же вызвали бригаду психушки. Девушка всего-навсего резко отреагировала на шаблонную фразу врачей «Жизнь продолжается», сказав, что у нее дурацкая жизнь и жить ее ей не хочется (еще раз: осторожнее с высказываниями о суициде). Вуаля! Она в психбольнице. На неделю. Обходит врачей по «минимуму».

Поднадзорная и обычная палата

Через пять дней после прибытия в психушку меня перевели в поднадзорную палату. Преимущество — можешь свободно ходить по коридору и отправляться в туалет, уже не спрашивая разрешения. За тобой все равно наблюдает медсестра. Разрешается иметь личные вещи: расчёску, полотенце, крем для лица и для тела, гель для душа, шампунь, домашнюю одежду.

Даже в больнице хочется быть чистой и ухоженной.

Через день меня перевели в обычную палату, у туалета, где не было строгого присмотра — стало полегче. Но там я наблюдала ежеутренние и ежевечерние представления от санитаров и курящих людей.

Вообще-то, курение в больнице запрещено категорически. Но не все санитарки любили убираться и поэтому пользовались трудом курильщиц. После кварцевания пациенты мыли коридоры, туалеты и комнаты. Потом они вставали в очередь, и медработники выдавали им сигаретки.

Странные медсестры и санитары

Процентов 70 персонала вели себя ужасно. Но были и по-настоящему человечные сотрудники. Немного. Когда дежурили адекватные медсестры и наша любимая санитарка Танюша, душевую открывали раньше на час или закрывали позже на час (о душевой подробнее в разделе «Гигиена»). Про Танюшу отдельно скажу, она была очень классная: сама мыла полы, а курящим девочкам давала сигареты просто так. Еще она мастерски подстригала ногти, очень аккуратно (а это было нужно, в клинике не разрешались ножницы и пилки), мы называли эту процедуру «Маникюрный салон Танюши».

Итого вместе с Танюшей всего три сотрудника разговаривали с нами по-человечески: не брезгливо, не высокомерно, а как с нормальными членами общества. Остальные не стеснялись срывать свою злость на пациентах.

Была одна, которая все время орала. Она спокойно не говорила вообще. Когда ей сделали замечание, она проорала, что не кричит, это у нее голос такой.

Другие две любили перемывать кости. При всех. Таблетки, которые пациенты принимали до поступления в больницу, согласовывались с врачом. У меня такие были. Как-то санитарка во время выдачи лекарств с деланным изумлением спросила меня: «Это что, противозачаточные?» — громко, так, чтобы каждый человек в очереди услышал. «Тебе сколько лет?!». Рядом стояла другая санитарка: «25 ей, она вообще-то уже кучу лет замужем, ей рожать пора, а она гормоны пьет». «Ты завязывай с ними, не залетишь потом!». Выдали, я вышла из очереди в крайнем смущении.

Я уж не рассказываю о ситуациях, когда санитары могли навести ревизию тумбочки, без ведома пациента или когда сотрудники забывали записывать, дали они таблетку или нет. Было несколько историй, когда они заставляли дважды пить антибиотик или серьезный психотропный препарат. Не верили нам на слово, что мы уже пили, считали, видимо, что лучше дать больше, чем не дать.

Медсестры всегда проверяют, проглотил ли пациент свои таблетки.

Смеяться и плакать они не разрешали. Если плакала (расчувствовалась при встрече с мужем) — докладывали врачу, приходилось объясняться. Если смеялась, делали замечание. Хотя под действием моих препаратов первое время мне постоянно хотелось ржать — эйфория, нормальный симптом при приеме подобных лекарств.

Я как-то читала книгу, там была глава про психиатрические больницы еще на заре их возникновения. Врач выявил формулу, какие должны быть условия в клинике, чтобы пациентам становилось лучше. Простые вещи: вкусная еда и ежедневная регулярная гигиена. У нас и с тем, и с другим были большие проблемы.

Гигиена

Очень сложно было держать себя в чистоте и комфорте. Как я уже сказала, в обычной палате, в которую переводят, когда доктор посчитает это возможным, уже разрешают иметь больше предметов гигиены. Но пока меня 5 дней держали в надзорке, мне полагалась только зубная щетка и паста. Приходилось просить гель для душа и шампунь у других девочек. С кремами было туго, между тем, у меня ужасно сохла кожа.

Пришлось изобретать собственные косметические процедуры. Например, я мочила вафельное полотенце и с силой терла лицо. Такой вот скраб. Еще сворачивала туалетную бумагу в несколько раз, смачивала водой и накладывала этот компресс на нос. Увлажнение. Да, на меня косо смотрели санитары, но я и так уже была в дурдоме. Хотя бы здесь можно себе позволить быть странной?

Помыться можно, когда открывают душевую. Ежедневно утром, за час до завтрака, и вечером есть час после ужина. За 60 минут должны успеть помыться человек 25-30. Мыться можно было только частями. Две очереди, ты выбираешь, какую занять: на биде или на ванную, где можно помыть голову или ноги. Если моешься слишком часто, по мнению персонала, можно услышать упрек: «Ты же в пятницу в бане была, зачем тебе мыть голову в понедельник?».

В пятницу для пациентов надзорки организовывали душ, остальных водили в баню. За 2,5 недели пребывания в больнице я попала туда единожды. Это были дореволюционные бани. Старенькая плитка, железные тазики, три душа. Я знала девочек, которые очень не любили эту баню, впадали в панику: их смущали голые люди и что при чужих приходилось раздеваться. Мне же, несмотря на то, что место это было трудно назвать комфортабельным, там понравилось.

То ли мне просто ужасно хотелось помыться как следует, то ли прописанные мне таблетки раскрашивали все в более приятные краски.

Отвратительная еда

Всю еду подавали еле теплой. Можно было не тешить себя надеждой встретить хотя бы кусочек мяса в супе или где-либо еще. Меня удивляло, что даже картошку повара не могли сварить нормально: в тарелке плавала какая-то картофельная каша с водой. Они же дома для семьи готовят? Почему они над людьми так издевались на работе?

Не ходить в столовую было нельзя. Это значит, что ты отказываешься от еды. Еще один повод для санитаров задуматься о твоем состоянии и рассказать о тебе доктору. Как-то одна из санитарок в столовой решила раздавать всем сыр не с подноса, а хватая его руками. Я не притронулась к продукту, о чем, конечно, доложили моему врачу. Он потом со мной разговаривал, почему я плохо ем – ведь это отклонение от нормы. Я объяснила, что есть в столовой крайне тяжело.

Большинству пациентов не нравилась кухня, но их мнение не принимали в расчет.

Врач принял к сведению, но что он сделает? Однажды повлияло на кухню только сообщение о возможной проверке. Пациенты были крайне удивлены тем, как могут, оказывается, вкусно готовить повара. Еда была теплой! Лучше гороховой каши я в жизни не ела. В капусте мы видели настоящие кусочки мяса! Но, увы, так кормили всего один день.

Нормально поесть можно было, только когда друзья и родственники приносили в контейнере домашнюю еду. Прямо на встрече ели, с собой в палату забирать нельзя. Разрешались передачки (фрукты, шоколад, печенье) — их санитарки складывали в отдельные пластиковые корзины. Лакомства разрешали брать за два часа до завтрака или за час перед сном.

Посещение

Посещение пациентов проходило в столовой, по субботам и средам с 12:00 до 14:00 и с 16:00 до 17:00. Родные могли взять разрешение у врача и вывести тебя на прогулку. Но гулять можно только по территории, где очень грязно и неприглядно, как после бомбежки. Я предпочитала общаться внутри.

Во время посещения ты не можешь пользоваться даже чужими телефонами, передать привет маме: «Я здесь, со мной все нормально.» (Мама у меня живет в Иркутске, узнав, что я в больнице, конечно, очень переживала.) Моя подруга однажды пошла на хитрость во время нашей встречи: спрятала телефон в рукав, чтобы я записала голосовое сообщение.

Созваниваться с близкими можно только в присутствии врача (когда у него будет время) и только по делу: «Когда приедешь? Мне нужно привезти то-то». Вопрос «Как ты?» уже не по делу, врач прерывал тут же. Но когда меня выписали, я узнала от другого врача, что, оказывается, «звонить разрешается всем по требованию и без особых ограничений».

Досуг

Время здесь тянется медленно, выбор занятий крайне скудный: пианино (за него редко кто-то садился), телевизор (постоянно шли передачи Соловьева или сериал «Зачарованные»), настольные игры (первое время, пока все вокруг пугают, играть особо не с кем). Я спасалась книгами в шкафу столовой, в основном классика, прочла пять книг за две недели.

Пока пациенты играли в настольные игры, их тумбочки проверяли санитары.

Безопасность

Пациентов усиленно берегут от суицида. В туалетах не запирается дверь, нет зеркал и твердого мыла.

Нельзя стоять и смотреть в окно в коридоре. Окна в решетках, выходят во двор, открывать и закрывать их может только персонал.

В обычной палате смотреть в окно можно сколько угодно, там никто за тобой не следит. Но появляется другая проблема: каждое утро начинается с проветривания. В целом, это очень полезное мероприятие, но не когда оно затягивается на весь день, а на улице холодно.

Моя новая подруга Надя вместо носков пронесла гольфы — отобрали. Видимо, с ними можно тоже сотворить какой-нибудь суицид.

В общем коридоре всегда горит свет, ты никогда не оказываешься в полной темноте. Так что те, кто не может уснуть при свете, испытывают неудобства.

Иногда мы использовали полотенца как маску для сна: сворачивали их в несколько раз и клали на глаза.

Еще одна мера безопасности — в кране нет горячей воды, только теплая. Это до меня дошло потом, когда я после больницы зашла в кафе. Пошла помыть руки и сильно обожглась, по привычке выкрутив кран до упора.

Уже выписываясь, я услышала от одной санитарки, что, оказывается, вся дичь, которую я отметила в больнице, — ерунда. По сравнению с другими отделениями больницы здесь рай на земле. В других местах, для более сложных пациентов, гораздо грязнее, а обращение с пациентами в разы жестче.

Выписка

Дату выписки не говорят никому до последнего. Могут сказать: «В пятницу сообщим, когда выписываем». Я с понедельника ждала этого дня, считала минуты. В пятницу врач сказал: «Ну да, раз уж вас ничего не беспокоит, на следующей неделе сообщим дату выписки».

Так, в сильнейшем волнении, я дожила до понедельника, мои родные все выходные тоже переживали, знали, что в пятницу должна появиться информация. Доктор позвонил, когда муж почти был на месте (не выдержал без вестей и приехал сам вместе с родственниками). Их приняли, договорились о моей выписке на вторник.

Перед выпиской врач позвал меня в кабинет. И только тогда объяснил, что вообще со мной было. До этого мне не говорили о моем диагнозе ничего. Мне сказали, что я пережила депрессию, но в организме нет патологий, год мне нужно пить антидепрессанты, а потом потихоньку от них отказаться. Если я не замечу ухудшения, отлично. Если нет, попробовать корректировать с психиатром или… добро пожаловать назад! Диагноз не поставили, только выдали справку и пакетик с препаратом на первый день. В диспансере мне уже по записям врача выписали новый рецепт.

Что я думаю о лечении?

Конечно, в моем случае сюда было совсем не обязательно попадать. Можно было просто принимать препараты под контролем хорошего врача. Но в диспансере доктор решила спасти меня от самоубийства, выписав билет в «психушку». Радикально, ну что ж…

Из рассказа понятно, что в больнице не лучшие условия для выздоровления. Повезло, что мне относительно быстро подобрали правильные препараты, от которых я почувствовала себя лучше.

Можно сказать, что я легко отделалась.

Но могло и не повезти, как моей Наде. Ее продержали около двух месяцев, ей это не помогло абсолютно, и только по заявлению от родственников девочку выписали. Сейчас она в дневном стационаре.

На антидепрессантах тоже не сладко. После первой недели эйфории тебя обязательно накрывает обратный эффект: все становится серее. Например, не распознаешь вкуса еды первое время. К тому же, после полной изоляции долго еще голова едет от информационного шума и обилия людей вокруг (еще раз вопрос, зачем так ограничивать от звонков и интернета?).

Из побочных явлений: до сих пор я не чувствую оргазм. Сильно потею ночью. Но, во всяком случае, ощущаю себя человеком: хочу жить, работать, позитивнее смотрю на вещи, не впадаю в истерики. Времени, когда мне придется отказываться от таблеток, и жду и боюсь. Неизвестно, что будет дальше. Но второй раз в больнице я бы очень не хотела оказаться. Никому не желаю такого опыта.

Рассказ подруги ошарашил, я задумалась о многих вещах… Но главное, что тревожило: как долго ни Саша, ни друзья, ни родные не били тревогу. Никто не замечал, что девушка не просто заскучала, она больна. Может, если бы мы осознали проблему раньше, этой истории не случилось бы. Так как же тогда распознать депрессию? Как отличить заболевание от дурного настроения? И как не довести себя до больницы? Об этом поговорим со специалистами в следующей статье.

Если вы замечаете длительное подавленное состояние, вялость и апатию, немедленно звоните психологу (для начала). Кроме частных специалистов, есть также телефоны доверия. Обратиться за консультацией можно по круглосуточным телефонам иркутского областного психоневрологического диспансера: (3952) 24-00-07 и 24-00-09.

Берегите себя!
Все имена героев изменены.

В соответствии с Законом Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (1992) психиатрическая помощь больным шизофренией оказывается при добровольном обращении пациента или с его согласия (за исключением случаев, когда требуются принудительные меры медицинского характера). Поэтому в настоящее время не все больные состоят на учете в психоневрологическом диспансере (ПНД). Это касается прежде всего больных вялотекущей (малопрогредиентной) шизофренией, которые по мере необходимости обращаются за помощью к врачам территориального ПНД или к психиатрам альтернативных служб. На диспансерном активном учете не состоят и многие больные с благоприятно текущей рекуррентной шизофренией, а также пациенты, у которых диагностируется состояние длительной ремиссии. Последние могут быть по их желанию временно сняты с учета или поставлены на учет. Таким больным может быть оказана амбулаторная психиатрическая консультативно-лечебная помощь.

В связи с особенностями шизофрении, тяжестью и прогредиентностью большинства ее клинических вариантов основными видами помощи при этом заболевании остаются наблюдение в ПНД и лечение в психиатрической больнице.

В ПНД больные шизофренией получают не только внебольничную лечебную, но и социальную помощь по трудоустройству, обеспечению прав, льгот и т. п. В диспансере проводятся лечение малопрогредиентных форм болезни, поддерживающая терапия в период ремиссий, купирование стертых и транзиторных обострений. Появление в последние годы психофармакологических средств, обладающих выраженной антипсихотической активностью и не вызывающих тяжелых побочных эффектов и осложнений, позволило значительно расширить диспансерную помощь.

Больные шизофренией, находящиеся в остром психотическом состоянии — при манифестации болезни или ее обострении, — должны быть направлены в психиатрическую больницу, где им будет оказана медицинская помощь в полном объеме, вплоть до ургентной терапии. Показанием к госпитализации служит продуктивная симптоматика, свидетельствующая об обострении заболевания и нарушающая адаптацию больных. Неотложная госпитализация необходима и в тех случаях, когда из-за резкого снижения критики при обострении болезни невозможно обеспечить систематическое амбулаторное лечение больного. Очень важно своевременно госпитализировать больных с приступообразной шизофренией. Эпизодические «просветы» в начальной стадии заболевания могут создать у врача и близких больного иллюзию легкого, обратимого течения, а совпадающие по времени экзогенные влияния затрудняют точную диагностику эндогенного процесса. Слишком поздняя госпитализация чревата последствиями: задерживается активное лечение, возрастает опасность различных антисоциальных эксцессов со стороны больного, ухудшаются клинический прогноз и перспективы адаптации.

Основанием для госпитализации больного в психиатрический стационар является заключение врача-психиатра (чаще всего ПНД).

В тех случаях, когда состояние больного шизофренией представляет опасность для самого пациента и окружающих его лиц (бред, императивные галлюцинации, возбуждение различного типа, депрессия с суицидальными тенденциями и т. п.), предусмотрена возможность неотложной принудительной госпитализации, процедура которой определена вышеуказанным законом (статья 29).

При направлении пациента в психиатрическую больницу всегда следует учитывать, что его пребывание там, даже по его желанию, может иметь определенные социальные последствия, поэтому госпитализация проводится по точным, не вызывающим сомнений показаниям. В деонтологическом смысле следует учитывать как интересы больных, так и необходимость защиты общества от их социально опасных действий.

Серьезного внимания заслуживают своевременная выписка больного из стационара и перевод его под наблюдение диспансера, на амбулаторное лечение. Основной критерий в этих случаях — достаточно полное, стабильное или значительное обратное развитие продуктивной симптоматики, эффективность поддерживающей терапии, обеспеченность внебольничного наблюдения (семья, диспансер). Не следует выписывать больных при первых признаках улучшения состояния или через несколько дней после купирования острых проявлений болезни. Вместе с тем длительное содержание больных в стационаре может приводить к утрате их социальной активности, разрыву связей с обществом и т. п. При многомесячном и многолетнем пребывании больного в стационаре могут развиться явления госпитализма.

В связи с этим, помимо активной биологической терапии, в стационаре необходим комплекс реадаптационных мероприятий в пределах возможного (труд, удовлетворение культурных запросов). В последнее время развиваются промежуточные формы учреждений (типа дневных стационаров, пансионатов и т. п.), в которых проводится активное лечение больных без полной изоляции от семьи и привычного окружения.

Больные с тяжелым дефектом личности и редуцированными психотическими симптомами (стабилизация на уровне конечного состояния) могут быть направлены в психоневрологические учреждения социального обеспечения.

Все этапы лечения больного шизофренией, осуществляемые в различных психиатрических учреждениях, строго регламентированы вышеупомянутым Законом о психиатрической помощи.

Трудовая, военная и судебно-психиатрическая экспертиза. Решение экспертных вопросов в области трудового, военного и судебно-психиатрического законодательства являются важной частью организации помощи больным шизофренией, направленной на создание условий для их реабилитации. Правильное решение экспертных вопросов основывается на знании общих закономерностей течения заболевания, индивидуальных особенностей течения шизофрении и оценке психического состояния в момент освидетельствования.

Экспертизу трудоспособности больных шизофренией проводят специализированные комиссии, функционирующие в тесном контакте с врачами ПНД и психиатрических стационаров. В последнее время изменены названия этих комиссий, введены в их работу новые правила, введены новые формулировки, обосновывающие определение групп инвалидности, что необходимо знать всем психиатрам (подробно см. часть 1, главу 8).

Достаточная сохранность трудоспособности и даже профессиональный рост возможны при рекуррентной и близких к ней вариантах приступообразно-прогредиентной шизофрении. В периодах приступов заболевания больные временно считаются нетрудоспособными. Имея в виду возможность благоприятного течения заболевания, на период долечивания также лучше использовать лист временной нетрудоспособности и не следует спешить с переводом их на инвалидность, так как это может существенно затруднить последующую реабилитацию. При затяжных или континуальных приступах устанавливается группа инвалидности, соответствующая состоянию больного (обычно II). Трудоспособность в ремиссиях определяется их формой — от установления временной нетрудоспособности (для активного лечения) до установления инвалидности II и III группы. Последняя устанавливается при сниженной, но неутраченной трудоспособности.

Естественно, наиболее часто и стойко трудоспособность оказывается утраченной при злокачественно-прогредиентных формах шизофрении. Промежуточное положение в этом отношении занимает параноидная шизофрения. При вялотекущей шизофрении трудоспособность может быть достаточно сохранной или ее восстановление может обеспечиваться в периоды обострения заболевания выдачей листа временной нетрудоспособности. При вялотекущей шизофрении, как и при прогредиентных формах заболевания, необходимость в переводе на инвалидность обычно возникает на отдаленном этапе заболевания. Поскольку экспертное заключение имеет большое значение для социально-трудовой адаптации больных, особую осторожность следует проявлять при оценке непсихотических состояний пограничного типа в юношеском возрасте.

В связи с вопросом о трудоспособности больных шизофренией привлекают к себе внимание данные ВОЗ, свидетельствующие о положении больных в разных культурах . Оказалось, что более благополучное положение имеют пациенты в развивающихся странах с их меньшими требованиями к индивидуальным способностям человека и более традиционной поддержкой окружающего сообщества. В большинстве же развитых индустриализированных стран, где требования к работающим и общее напряжение жизни весьма велики, где много широковещательных деклараций о необходимости помощи больным, возможности получения работы последними весьма ограничены. Так, в США 70 % больных шизофренией являются безработными.

В нашей стране большой поддержкой для тяжелобольных являлись активно функционировавшие до последнего времени лечебно-трудовые мастерские.

К службе в армии больные шизофренией считаются непригодными, что определено соответствующими положениями и инструкциями, на основе которых действуют военно-медицинские комиссии.

При судебно-психиатрической экспертизе наличие шизофренического процесса в форме психоза либо выраженных изменений личности ведет к признанию больных невменяемыми. Если заболевание в аналогичной форме возникло в период следствия или заключения, то больных направляют в психиатрическую больницу. Исключение составляют больные приступообразной шизофренией, у которых после приступа формируется глубокая многолетняя ремиссия с полной трудовой адаптацией. В таких случаях не исключена вменяемость пациентов. Наибольшие трудности для судебно-психиатрической экспертизы представляют малопрогредиентные формы шизофрении, а также постпроцессуальные психопате подобные состояния. Судебно-психиатрическая оценка в этих случаях строго индивидуальна и зависит в основном от способности больных отдавать себе отчет или руководить своими действиями в конкретной криминальной ситуации.

Судебно-психиатрическая оценка дееспособности больных в рамках гражданских актов основана на определении психического состояния в момент их совершения. Состояния психоза и выраженные проявления дефекта при совершении соответствующих юридических актов делают больных недееспособными. При выраженных психических расстройствах возникает также вопрос о признании больного недееспособным с обязательным наложением опеки для предотвращения вреда, который он может причинить своим интересам.

Все судебно-психиатрические решения в отношении больных шизофренией принимаются врачами на основе существующего законодательства в установленном порядке (более подробно см. часть 1, главу 8).

Психиатрическое обследование — обследование призывника в рамках призывных мероприятий на предмет выявления у него психического расстройства (заболевания) для дальнейшего определения категории годности к военной службе.

Психиатрическое обследование проводится в специализированном медицинском учреждении, как правило, в стационарных условиях и в течение не более 14 дней, по заболеваниям, относящимся к статьям 14–20 и 88 Расписания болезней. В Минске это РНПЦ психического здоровья (т.н. «психбольница в Новинках», г. Минск, Долгиновский тракт, 152) и Минский городской психоневрологический диспансер (г. Минск, ул. Бехтерева, 5).

Юридически психиатрическое обследование ничем не отличается от других обследований как мероприятий призыва. Поскольку это мероприятие призыва, призывник обязан его проходить при наличии направления (поэтому гарантированное статьей 18 Закона «Об оказании психиатрической помощи» право на отказ от психиатрической помощи не защищает от уголовного преследования за уклонение от призыва в виде отказа от прохождения обследования).

Вот что пишут о своих приключениях призывники, направленные на психиатрическое обследование:

Рассказ №1

Психиатр в военкомате после описания ваших жалоб выпишет направление в Новинки и сам поставит вас в очередь, которая может выпасть и на несколько месяцев вперёд, т.к. туда едут призывники со всей области. В военкомате перед днём отъезда Вам выдадут личное дело в запечатанном конверте с распиской, что обязуетесь доставить.

По приезду в больницу надо сходить в 27ое отделение, потом в приёмное отделение (дежурный врач запишет ваши жалобы), откуда вас заберёт санитар и через санитарное отделение (посмотрят вшей и чесотку) отведёт обратно в 27ое, где медсестра опять запишет ваши жалобы, посмотрит на вены (не колоты ли), объяснит распорядок. Потом вас примет лечащий врач, опять запишет ваши жалобы. вас расположат в одной из 7ми палат. 3 из них рассчитаны на 10 человек, при нехватке мест там может уместиться все 14, ещё в 4ёх палатах лежат по 6 человек.

Палаты, туалеты открываются свободно, но на остальных дверях дверных ручек нет, мед персонал использует личные ручки-ключи. С этих пор вы будете находиться на улице 4 часа в день: с 11 до 13 и с 17 до 19 (фактически можно приходить и в 14:30, обычно не ругают). Как исключение, можно договориться с лечащим врачом, но на тихий час (15-17) вас всё равно не отпустят. Пересчёт пациентов ведётся 3 раза в сутки. В отделении есть курилка. Будьте внимательны, там очень строго с алкогольными напитками. Если вы поступите в отделение в первый день выпившим, то Вы будете находиться на так называемом режим Б-2, что означает, что вы лишаетесь свободного выхода и будете целыми днями торчать в отделении. Выход из отделения контролируется санитаром. Для совсем непослушных или для ребят с серьёзными психическими расстройствами есть ещё режимы А-2 (постоянное наблюдение, на Вас надевают клетчатые штаны, Вас переселяют в 7ую палату) и А-1 (то же самое + нельзя перемещать по отделению). Будьте внимательны, если Вас заметят выпившим уже после вписки, то Вас без лишних разговоров выпишут за нарушение режима отделения.

Второй раз вас по направлению из военкомата, вероятно, положат в штатное отделение №7 там где лежат не призывники а люди поступающие в клинику для терапии (алкоголики, наркоманы, буйные и т.п). А повторное направление будет обязательно. Так же в такой ситуации возможно получение штрафа.

В Новинках для призывников 4 основных «»процедуры»», кроме прохождения психиатра (это беседа с лечащим врачом): анализы (мазок из заднего прохода на дифтерию, кровь из пальца и вены, моча), электроэнцефалограмма, невролог и самое важное – психолог. У психолога вы проходите ряд тестов (занимает порядка 20-40мин). Некоторые из них могут отличаться в зависимости от вашего предварительного диагноза. Один из них — это тест на отношения к 25и различным сферам Вашей жизни среди которых отношение к одежде, к сексу, еде, насилию и боли, риску, воспоминаниям о детстве, сновидениях, обществу, алкоголю и тп. Вы должны будете выбрать несколько подходящих и неподходящих к вам утверждений. Остальные тесты устные и их проводит сам психолог: тест на ассоциации, тест на понимание смысла (разложить карточки по категориям), объяснить пословицу. Психолог может задавать и другие тесты и вопросы частного характера, типа справляетесь ли вы с вашей работой, есть ли у вас девушка и какие сексуальные отношения в с ней ведёте и т.п. На основании этого психологического теста и делается диагноз. Т.е. всё зависит от ваших ответов. Это тот момент, когда, на первый взгляд, смешная шутка может привести к нелепым последствиям, которые могут значительно ухудшить качество Вашей жизни. Будьте внимательны!

В 27ом отделении обследуются ребята со всей области. Большинство из них выпускники средних специальных учебных учреждений из мелких районных центров и деревень. Так же есть призывники из домов-интернатов.

Время пребывания в новинках — 2 недели. Все 4е обследования проходятся за 4-5 дней, остальное время отводится для наблюдения за вашим поведением. Медсестра дважды в день записывает в дневники наблюдения пациентов.

Вот некоторые из тех психических расстройств, которые в нашем обществе не воспринимаются таковыми и люди столкнувшиеся с ними относятся к ним как к должному, как к метафорической «чёрной» полосе, но которые могут послужить серьёзным препятствием для службы в армии: различные фобии, панические расстройства и тревожные синдромы, депрессии и суицидальные мысли и наклонности, расстройства адаптации, неврозы, нарушения сна, плохая коммуникабельность и трудности в общении.

Если решите обследоваться в психиатрическом диспансере, то не забудьте пролистать учебник по психиатрии – это не помешает. Так же имейте в виду, что некоторыми диагнозами Вас через год направят опять на 2 недели на подтверждение диагноза.

Небольшое предостережение: зарядить мобильный телефон или другой девайс можно только в столовой (она же комната с телевизором) -там несколько розеток доступных пациентам. Так что будьте осторожнее — возможна кража. Также весьма распространена просьба «»дать телефон посмотреть видео или послушать музыку»», конечно, никто техническую сохранность вашего имущества не будет гарантировать и Вы можете его найти у кого-то другого из другой палаты.

Будьте здоровы! (с) Призывник-Отшельник

Рассказ №2

Недавно ещё один призывник из Минска проходил психиатрическое обследование и вот что он рассказал:

Хочу поделиться своим опытом обследования в психушке. В Новинки не отправили, отправили в психдиспансер на Бехтерева в Стационар пограничных состояний, так что с режимом было попроще.

Сразу стоит сказать, что не знаю, подтвердился ли мой диагноз… Как всегда с психушками — они меня не проинформировали о своем итоговом решении, а узнавать, требовать — желания нет.

Начнем со статьи, меня отправили по:

Статья 18. Невротические, связанные со стрессом, и соматоформные расстройства,
острые и транзиторные психотические расстройства, расстройства,
связанные с физиологическими нарушениями,
легкие и умеренные (аффективные) расстройства настроения.

Статья предусматривает тревожно-фобические, тревожные, обсессивно-компульсивные, диссоциативные (конверсионные) и соматоформные расстройства, реакции на тяжелый стресс и нарушение адаптации и другие невротические расстройства. К этой же статье относятся острые и транзиторные психотические расстройства, легкие (аффективные) расстройства настроения, в том числе циклотимия и дистимия, а также расстройства приема пищи (нервная анорексия и нервная булимия), расстройства сна неорганической природы (бессонница, гиперсомния, снохождение, ночные ужасы и кошмары), тикозные расстройства.

Вот по последнему диагнозу и отлеживался. Тикозные расстройства — это повторение слов за другими людьми или просто сам себе, непроизвольное напевание песенок, непроизвольные движения рукой, плечом, сгибание-разгибание туловища, трение пальцев о пальцы, зажмуривание глаз, движения мышц щёк, у девушек накручивание волос на палец и так далее. У меня же самый безобидный и часто встречающий вид: учащенное моргание. В соответствии со статьей нужно чтобы тики проявлялись «»умеренно»», да еще и на взгляд врача «»мешали исполнению воинских обязанностей»». Соответственно, не все так просто, не очень заморгаешься на протяжении 15 дней, при этом имея в кармане водительские права. Нужна мера, которую я пытался не перепрыгивать в моргании. Объективно говоря, я действительно моргаю часто, но не так часто, чтобы не идти в армию. На трех приёмах лечащий врач говорил, что реально не видит моих тиков, но меня это как-то не останавливало, я говорил, что у меня летняя ремиссия. Тем более, что как правило летом у тикозных расстройств должна быть ремиссия (зимой я действительно моргаю чаще ). «»С собой»» у меня куча записей о тиках в детской карточке начиная лет с 12-13, даже чуток лечился 2 раза и куча предрасположенностей: высокое давление, иногда аритмия, ЧМТ в детстве, сопутствующее заболевание около их профиля — энурез, который я у них не проявил, объясняя отсутствием эмоциональных передряг, но на наличии которого упорно настаивал… Вроде удалось «»расположить себя хорошо»» лечащему врачу, тем более, што я бадай адзіны ў аддзяленні размаўляў з ім на яго мове.

Пролежал 15 дней (стандартно лежат 14). Распорядок дня составляет более 20 пунктов на бумаге и штук 5 в действительности. На деле строго необходимо присутствовать на трех приемах пищи (растолстел на 4 кг), на двухчасовом тихом часе и с 21.00 до отбоя и спать после отбоя. Все остальное время можно бродить по «»парку»» (территории), но калитка с территории всегда открыта. Итого 4 часа до обеда и 3 часа после тихого часа можно находится где угодно, если не нужно посещать никаких врачей или сдавать анализы. По расписанию включают телевизор. Нельзя пользоваться ножами, вилками (кушаем все ложкой), нельзя пользоваться электроприборами кроме телефонов, которые заряжать тем не менее нельзя. Но если очень нужно, то, можно, особо не светясь…

За время отлежки сдал мочу, общий анализ крови, кровь из вены, кардиограмма, энцифалограмма (кардиограмма головы, надевают колпак, застегивают на подбородке, куча проводков…) и узи головы. Посетил 4 раза «»лечащего»» врача (изложил ему всю картину своей жизни, отношение к армии (очень важный вопрос, не ответить на который не получилось), рассказал о заболеваниях, где и когда чем лечился), 1 раз невролога (ответил на вопрос Были ли у вас жалобы у невролога в военкомате?»» отрицательно), 1 раз терапевта (пожаловался на давление + замер, результат так и не сказала — обычное дело для психушки, промолвила только что очень высокое, как раз на ужин был кофейный напиток плюс чуть поднапрягся ), 1 раз психолога (тесты на память, выбор цветов, «»четвертых лишних»», «»объедини слова одной ассоциацией»» и заполнил тест из 400 вопросов по Стандартизированнному многофакторному методу исследования личности (Адаптированный и ревалидизированный вариант (ММРI)). Плюс еще 3 дня дважды в день подходил к медсестре на замер давления (так как терапевт прописала). Наконец узнал свое давление в полном покое: 140\90. Раньше как-то приходилось его всевозможными способами завышать, мой рекорд 159 на 97.

Всё это время медсестры реально наблюдают за призывником и отчитываются о его жизни в диспансере лечащему врачу. Итого, как вы понимаете, делать было 15 дней нечего, поэтому спал, играл в карты, спал, гулял, ездил домой на пару часов, опять спал, еще спал, и еще раз спал. Выспался не на один месяц. Так как призывникам реально там нечем заняться, в отличие от больных, у которых процедуры, они осенью собирают листву, зимой снег, а весной опять листву. Зачем чистить от шишек и листвы лес — другой вопрос. Объект работ распределен между третьим (более тяжелые больные) и вторым этажом (призывниками и легкими больными). Нам, второму этажу повезло, половину нашей территории вычистил пациент с третьего, который объяснил это «»Да, я знаю, что это ваша территория, но мне здесь нравится и я буду здесь убирать»». Решили не отвликать его от понравившегося занятия.

Призывников размещают вперемешку с больными. От 4 до 8 человек в палате. На третьем этаже диспансера лежат «»небуйные психи»» (на каждую палату по медсестре), а на втором (одна медсестра на 8 палат) с призывниками вполне безобидные, с виду здоровые и хорошие люди (в абсолютном большинстве), у большинства из которых основной диагноз — нарушение сна, то есть они без таблеток (колёс) спят в неделю 2-3 часа и больше организм не хочет. Плюс еще что у кого: депрессия, гиперактивность, тревожные расстройства. Большинство из них после приёма колёс все равно просыпаются в 3-4 часа ночи, но не мешают спать другим, завидуя утром «»здоровому»» призывнику. Также было два толи эмо, толи гота, но узнать, на что именно больны они не получилось. Один лежал с фобиями, какими — узнать не удалось, однако при резком открытии двери в палату он почему-то дергался. Женщин раза в два больше мужчин, у них как правило депрессии (муж ушел, муж изменил….), истеричность, проблемы в «»социализации»» и общении из-за неудовлетворенности своим видом и фигурой.

В последний день пребывания собирается комиссия из заведующей отделением, лечащего врача и двух «»молодых специалистов-врачей»», перед входом призывника они минут 10 изучают его Личное дело пациента, заслушивают лечащего врача о морально-физическом аспекте души призывника (я «»зарекомендовал»» себя как тихого, спокойного, малообщительного за пределами своей палаты пациента, который вечно спит, играет в карты, читает заумные книжки и пытается быть незаметным ), а потом приглашают и задают вопрос «»Какие особенности вашего здоровья на ваш взгляд препятствуют службе в армии? Почему вам не место в армии, ведь служба в армии — это священный долг каждого.»» Перечислил заболевания, остановились на заболеваниях их профиля, заведующая поспрашивала «»как когда и после чего возникли и как именно»». Плюс учусь в двух университетах на старших курсах, «»хочу закончить, а там видно будет»».Полистали детскую карточку, нашли записи 2000-2001 годов и больше вопросов не задавали, вставили закладки и передали карточку врачу переписать данные.

Занес в военкомат извещение, что отлежал свой срок, обменял его на справку и попрощался.

(c) Xenos

Рассказ №3

Попал в Новинки по направлению психиатора, последнего врача, на которого была «надежда». По жизни не жаловался на психику, но, как оказалось, принцип «нет здоровых, есть плохо обследованные» работает и тут. Психиатр попалась толковая, побеседовал с ней, сказала что я такой красивый вряд ли справлюсь с службой. Советский РВК.

Решили направить меня еще в августе, однако из-за очереди в попадание на стационар (больничка 1 на республику, а призывников тысячи) дали повестку на 3 ноября, сказали придти за личным делом и с ним уже ехать. Дело опечатали, просто так что-то не выдрать из него. Обследование 2 недели, по итогу будет комиссия. Когда ждал, пока меня пригласят, санитарка рассказала, что по ее многолетнему опыту примерно 2 из 100 после Новинок оказываются годны, у остальных что-то находят для отсрочки)) Когда выписывался, 12 человек было, все получили отсрочку на год либо больше. В отделении были ребята, которые повторно лежали: типа давали в начале отсрочку на год, с последующей перепроверкой в новинках. Несколько раз за время стационара спрашивали хочу ли идти в армию, все время говорил строгое «»НЕТ»». После комиссии дело не отдают, за ним приезжает работник РВК (для Минска), либо они отсылают сами дело в нужный РВК в течение 20+ дней (для иногородних) — не хило можно растянуть процедуру освидетельствования. Выписался 17 числа, повестка была на 21. Перед посещением сказали набрать их, узнать пришло ли дело, но до сих пор его не забрали в моем Советском РВК) Последний раз попросили набрать в начале декабря.

По опыту, имхо, самое важное — твой лечащий врач. Как и рассказывал парень на «Белвоенкомате», проходил психиатора, невропатолога, анализ мочи+крови (палец и вена), т.н. шлем (контакты к голове и чего-то смотрят — томограмма?) и твой лечащий врач. С ним можно побеседовать чуть больше, чем с другими, рассказать как тебе тяжело и все такое.

Минусы такие, что при устройстве на работу, при наличии отсрочки по психике, могут быть проблемы. Сам не испытываю их, но, та же санитарка рассказывала, что у ребят были трудности при устройстве в гос. конторы, получении прав и т.д. Если кто-то не хочет в армию, то все-таки во время тестов стоит опираться на определенную ветку при «заболевании», т.е. если есть фобия, то и при тестах нужно «расписать» все ее признаки. На комиссии будут ваши лечащий врач, еще пара врачей и чел из администрации больницы. Повторно спросят хочешь ли служить, и…. все! Чтобы узнать, что по итогу нужно самому спрашивать. У меня было примерно так:

-здравствуйте.
-расскажите, как вы думаете, почему сюда попали
*мой монолог*
-Ну все понятно, как мы и думали.

и все!

Спрашиваю:

-так что по итогу то?
-у вас такая то статья (не из расписания болезней), вы не годны в армию, у вас ****.

Епт, не спросил бы так и не знал бы.

Как жилось

Теперь о том, как там проводил время. Адски скучно. Подъем в 7, отбой в 23. Был в преславутой палате №7; палате для наблюдения, куда обычно ссылают самых «интересных» людей. Во время походов к врачам в другие корпуса насмотрелся на реальных «психов», некоторых даже водили в сопровождении 2-х милиционеров в наручниках и на цепи. В палате был чел, который типа ходит по ночам во сне, который ссытся и который улыбается постоянно + при вписке в приемном покое видел чела, который плел невидимые клубочки из ниток на руках. Еще забавный факт: при ожидании в приемном пришла врач в регистратуру, вызвала машину по телефону с просьбой забрать груз 200. Позитивную зарядку получил.

Как только попал в отделение, поставили режим Б2, что значит не могу покидать пределы отделения. В первый же день, после беседы с лечащим врачом, сказали что я вроде ок парень, режим Б2 сняли, дали чутка свободы. 2 раза в день можно выходить с 11 до 13 и с 17 до 19. Пить не рекомендуется если не умеешь. Был парень, который в день вписки спалился, выпив водки. Отнекивался — повели на трубку, дыхнул на 1.3 промилле. Выписали, штраф 3 БВ + повторная запись в стационар через неделю с перманентным Б2. Я сам пил пиво почти каждый день, главное не дышать в лицо санитару, который открывает дверь. 1 раз с другом выпил водки + пиффка, перестраховался жвачкой и курением + задержать дыхание при входе. Ребята в палате, правда, сразу спалили.

Проводят обыск пакетов/сумок, вдруг там чего запрещенное. Также при вписке забирают опасные вещи, типа бритвы и т.д. Но никто не мешает отдать 1 станок, второй оставить в другом кармане.

Выход на 2 часа, но если хочется, можно провести общественно-полезные работы и получить «пропуск» на 5 часов. Я 2 раза ходил на уборку территории (подмести дорожку перед отделением утром, занимает минут 30), потом спокойно до тихого часа ехал домой повтыкать в интернеты и фильмы + покушать как человек. В тему покушать. Отличить человека который в Новинках 1 раз или нет можно по наличии пакетика с приправами. Еда никакая, ни соли, ни сахара, ни других специй. Потому лучше сразу купить универсальной «присыпки». Еда 3 раза в день + после ужина в 8-9 вечера кефир или творог.

Важно, если куришь, сразу с собой купить пару пачек сигарет (мало ли что). Курилка в умывальной, работает по расписанию. Если нет сигарет, можно просто туда сходить и подышать: помещени 4х4 метра, курят человек по 15 одновременно, дыма столько, что можно топор положить. Ребята без проблем помогают с сигаретами.

Душ раз в неделю, без выездов домой умер бы так умываться редко. Батареи нихрена не грели, жаловались врачам, никто ничего не могет сделать — сидишь в палате в одежде и под одеялом. И то не помогло: просле выхода до сих пор болят горло, легкие, насморк и кашель.

От безделия сходил, порой, с ума. Розетки только в столовой, 3 штуки. Человек на 50. Хорошо ребята из дома привозили сетевые фильтры на 5+ розеток) В «лучшие» времена в столовке сидело по 10+ человек с ноутами, смотрели фильмы/сериалы. В палатах розеток нет. Я взял с собой только 1 книгу (Таненбаум — Компьютерные сети), можно норм так прочитать, но все равно покупал газеты/журналы для развлечения. Разгадывали сканворды как кони от безделия. Карты не запрещены. Первые несколько дней играли просто так, потом наскучило и начали «на интерес»: проиграл — отжимайся 10-ку; или на мизинец (проиграл — тянешь карту из колоды, что выдает, столько раз каждый игрок тебе бьет колодой карт по мизинцу). Кажется в начале не очень больно, но когда вытягиваешь туз (11 раз) и играешь вшестером — 55 раз по мизинцу это звиздец как.

На всех окнах решетки, сидишь как в тюрьме. Кровати старые убитые, может кто помнит, как в пионер лагерях) Спина первое время болела ужасно.

Скажу одно: если есть возможность откосить не в Новинках — по максимуму пользуйтесь ей ибо это капец там лежать. (c) navrik

Рассказ №4

После окончания техникума, чтобы получить документы надо было подписать обходной лист, соответственно и в военкомате тоже, там выдали повестку на 12 сентября. Явился, начал проходить комиссию, из всего что пробовал все провалилось, был последний шанс ложиться в «Новинки», так как гастроэнтеролог решил что проблемы с желудком связаны с психологическим состоянием.

В военкомате меня отправили к психотерапевту, он спросил что меня беспокоит, я ему сказал тоже самое что и гастроэнтерологу, психотерапевт выписал мне направление уже на следующий день, в окошке мне выдали под расписку личное дело и собрав вещи (паспорт, обязательно, тапочки, сменную одежду, полотенце, зубную щетку и т.д.)

Сразу скажу что нельзя с собой брать: вилки, ложки, чашки (посуду) заберут, любые колюще-режущие заберут, можно взять бритву но ее тоже заберут и будут выдавать только 1 раз в неделю. Ноутбуки, телефоны, планшеты тоже заберут, но можно договориться с заведующим отделения что вам привезут «»электронную книгу»» так скажем, читать, слушать музыку, главное не говорить что есть камера, а при возможности просто ее заклеить.

По приезду туда пришел в приемную — там сказали что мест в отделении для военкоматчиков нету и отправили в общее отделение, куда отправляют всех подряд, за мной пришел санитар, меня отвели оформлять бумаги, задали пару вопросов, типа: где живете, кем работаете и т.д., спросили есть ли у меня запрещенные к использованию предметы, после повели в отделение, по дороге санитар спросил есть ли телефон, я сказал что нет (я же не дурак).

В отделении меня определили в палату в которой уже лежало трое по направлению из военкомата, попали они туда на день раньше меня. Познакомился с людьми, разложил вещи в тумбочке, промаялся без дела до конца дня и лег спать.

На утро меня ждал сюрприз: в 6 утра меня растолкал санитар вручил палку с ваткой на конце и банку и отправил сдавать анализы, чуть позже сдал еще кровь из пальца и вены. После мне назначили лечащего врача и поехало. Опять одни и те же вопросы, она что-то записывала спрашивала про мое отношение к работе, к армии, про личные отношения и т.д. В общем назначили проходить энцефалограмму, психолога, невролога. Время нахождения в «»Новинках»» может варьироваться в зависимости от расписания врачей от 10 до 14 дней, дольше вас там держать не будут. Первым из врачей был пройден психолог, опять те же вопросы что и у лечащего врача, и 3 теста, в одном тесте надо было выбрать 2-3 фразы которые подходят к твоей точке зрения касаемо этого вопроса и 2-3 фразы которые не подходят. Тест из 90+ вопросов с вариантами ответов: «»да»», «»скорее да»», «»не знаю»», «»скорее нет»», «»нет»», ну и карточки с цветами сначала выбираешь тот цвет который больше нравится, потом наоборот. Главное отвечать так как есть, потому что человек который лежал со мной в одной палате решил пошутить и получил диагноз шизофрения. В итоге психолог проверяет тесты, проводит еще пару устных, обсуждает с вами различные проблемы. Чтобы не получить проблем в будущем надо быть очень аккуратным в том что вы говорите врачам, в основном все военкоматчики жалуются на тревожные синдромы, фобии, неврозы, расстройства адаптации, бессонница и т.д., если будете жаловаться на суицидальные мысли могут возникнуть проблемы с правами на вождение.

Лучше всего почитать форумы и книги по психиатрии чтобы получить диагноз F40-F48 по МКБ, так как эти статьи не подлежат переосведетельствованию в военкомате, т.е. вас больше не будут беспокоить парни из военкомата и относятся к статье 18б графа 1 (самые легкие диагнозы в психиатрии). Невролог и энцефалограмма стандартные процедуры. Самое главное подружиться с медсестрами, они в основном молоденькие студентки или выпускницы мед. учереждений, довольно симпатичные, так что это не трудно и санитарами, которые тоже довольно легко идут на контакт с нормальными людьми, чтобы в листах наблюдения за пациентом не написали всякого бреда.

Непосредственно про жизнь в «»Новинках»» в течении 10 дней которые я там провел.

Подъем в 7.00, лучше всего сразу просыпаться заправлять постель и читать книжку/разгадывать кроссворды и т.д., могут отправить на уборку территории так как у всех военкоматчиков есть свободный выход. В 8.00-8.30 завтрак в несколько смен, после этого всех отправляют в реабилитацию смотреть телевизор или заниматься своими делами. С 11.00 до 14.00 можно выйти погулять или сходить в спортивный зал, если в этот день нету никаких врачей, если есть то вам сообщат с утра после смены мед. персонала. Рядом есть 3 магазина в которых можно купить все что необходимо.

Пить алкогольные напитки во время лечения крайне не рекомендуется, так как можно вылететь с шумом и заплатить штраф, размер которого установит военкомат, а после все равно попасть в «»Новинки»» но уже на строгий режим без права свободного выхода. В 14.30 обед, с 15.00 до 17.00 тихий час, необходимо находиться в палате, что вы там будете делать ваше личное дело. В 17.30 обед, после можно пойти опять погулять (позвонить домой/друзьям/знакомым, в отделении лучше не делать телефонные звонки) до 20.00. в 20.30 всех зовут пить кефир — не знаю что они туда мешают но после кефира есть шанс просидеть пол дня на туалете, не очень приятно, поэтому кефир я не пил, в 23.00 отбой, выключают свет. Курят прямо в отделении в туалете, самый ходовой товар это сигареты, за сигареты можно достать почти все что угодно, а так же за сигареты более менее вменяемые больные сделают все что угодно, например сходят за тебя на уборку территории или за обедом/завтраком/ужином. За сигареты можно договориться с санитаром/медсестрой о чем-нибудь. Правда мед. сестры больше предпочитают шоколадки или конфеты.

К вам могут приходить посетители, ко мне приходили вечером. Ну или можно выйти на прогулку и встретиться с друзьями/родственниками на улице, можно брать передачи, но ограничение в том что нельзя брать с собой домашнюю еду, либо съедать ее сразу же, для скоропортящихся продуктов в столовой есть холодильник. Ручек на дверях нету во всем отделении, поэтому выйти или войти в отделение без разрешения мед. персонала не получится. Сразу скажу — покупайте соль и если любите приправы, так как еда абсолютно не соленая, из того что дают кушать можно почти все, единственное надо быть аккуратнее с компотом, там частенько плавают червячки. Заряжал мобильник я в комнате медсестры предварительно войдя в доверие и договорившись с заведующим отделения о том что мне передадут «электронную книгу». Сигнал хороший посидеть в интернете можно без проблем.

В целом ничего страшного в месте под названием «»Новинки»» или РНПЦ нету. Главное иметь голову на плечах и соображать.

Всемирный день предотвращения самоубийств — 10 сентября

Всемирный день предотвращения самоубийств или Всемирный день предотвращения суицида (World Suicide Prevention Day) – международная дата, которая отмечается по всей планете ежегодно, 10 сентября.

Глобальной целью Всемирного Дня предотвращения самоубийств является снижение суицидальной активности населения (уменьшение уровня суицидов).

Самоубийство – феномен, встречающийся только у людей, является социальным явлением и, в определенной степени, зависит от устройства и благополучия того или иного общества, кроме того, это индивидуальная реакция личности на конфликтную (кризисную) ситуацию, которая определяется личностными особенностями конкретного индивидуума и встречается в любом обществе, независимо от его политического и социально-экономического устройства.

За последние три года благодаря реализации мероприятий по предупреждению суицидального поведения населения в Гомельской области отмечается существенное снижение (-36,3 %) числа суицидов с 325 до 255 случаев:

2017 – 325 – 22,84 случая на 100 тыс. населения;

2018 – 280 – 19,8 случая на 100 тыс. населения;

2019 – 255 – 18,1 случая на 100 тыс. населения.

По данным Национального статистического комитета Республики Беларусь по итогам 2019 года Гомельская область занимает второе ранговое место после Брестской области по наименьшему уровню суицидов в республике.

По оперативным данным мониторинга суицидальной активности населения в Гомельской области за 6 месяцев 2020 года зарегистрировано на 1,0 % суицидов меньше (120 случаев, 8,51 на 100 тыс. населения), чем за аналогичный период 2019 года (121 случай, 8,58 на 100 тыс. населения).

В любом случае, не стоит забывать о том, что у каждого здорового человека настроение изменчиво: иногда его может охватывать печаль, апатия, безразличие, переходящие, порой, в подавленное, угнетённое состояние. При этом появляется тревога, бессонница, слабость, снижается аппетит. И если такое самочувствие сохраняется неделю-две и более, это значит, человек серьёзно заболел болезнью под названием депрессия. Необходимо срочно начать лечение, иначе последствия могут быть самыми непредсказуемыми, вплоть до суицида (самоубийства).

Оказание помощи при потенциальном суициде

Ищите признаки возможной опасности: суицидальные угрозы, предшествующие попытки самоубийства, наличие признаков депрессии, значительные изменения поведения или личности человека, а также приготовления к последнему волеизъявлению.

Установите заботливые взаимоотношения. Вместо того чтобы страдать от самоосуждения и других переживаний, тревожная личность должна постараться понять свои чувства. Для человека, который чувствует, что он бесполезен и нелюбим, забота и участие отзывчивого человека являются мощными ободряющими средствами. Именно таким образом вы лучше всего проникнете в изолированную душу отчаявшегося человека.

Не оставляйте человека одного в ситуации высокого суицидального риска. Оставайтесь с ним как можно дольше или попросите кого-нибудь побыть с ним, пока не разрешится кризис или не прибудет помощь.

Будьте внимательным слушателем. Суициденты особенно страдают от сильного чувства отчуждения. В силу этого они бывают не настроены принять ваши советы. Гораздо больше они нуждаются в обсуждении своей боли, фрустрации и того, о чем говорят.

Предложите конструктивные подходы. Вместо того чтобы говорить суициденту: «Подумай, какую боль принесет твоя смерть близким», — попросите поразмыслить об альтернативных решениях, которые, возможно, еще не приходили ему в голову.

Обратитесь за помощью к специалистам: 10 сентября с 10-00 до 12-00 по тел. 8 (0232)33-57-29 на базе отдела общественного здоровья государственного учреждения «Гомельский областной центр гигиены, эпидемиологии и общественного здоровья» будет организована прямая линия по проблемам предотвращения самоубийств, на ваши вопросы ответит психолог. Также 10 сентября на базе учреждения «Гомельская областная клиническая психиатрическая больница» с 10-00 до 13-00 по тел. 8(0232)31-92-33 – прямая линия с участием заместителя главного врача по медицинской части Кунцевича Михаила Георгиевича.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *