Разумный срок гражданского судопроизводства

Начало дискуссии по вопросу о разумности сроков судопроизводства в российской процессуальной науке было связано с интеграцией России в европейские правовые структуры, прежде всего с признанием российским государством юрисдикции ЕСПЧ. В результате указанной интеграции произошла имплементация принципа разумности сроков, наработанного в процессе применения норм ЕСПЧ, в правовую систему России. Одновременно российские граждане получили возможность обратиться за защитой в ЕСПЧ в случае, если они считают нарушенным свое право на рассмотрение гражданского дела в суде без неоправданной задержки при условии исчерпания всех внутренних средств защиты, предусмотренных российским законодательством.

В доктринальном плане важно определиться с пониманием разумности как правового феномена. Данный вопрос пока не получил в науке единого разрешения.

В современной юридической литературе разумность определяется трояко – как требование к правоприменителю, как критерий (показатель) оценки деятельности субъекта правоотношения и как принцип права. Так, А. Барак полагает, что разумность является материальным ограничением судейского усмотрения и заключается в сознательной интеллектуальной борьбе между несколькими законными возможностями, в которой судья применяет объективные стандарты.

Высказывается также мнение о том, что «разумность» представляет собой своеобразное «внешнее мерило», служащее масштабом оценки действия субъектов. Иными словами, «разумность» как юридическая категория, во-первых, непосредственно характеризует объективную сторону действий конкретного субъекта; во-вторых, опосредованно (через сравнение его поведения с возможным поведением среднего человека) характеризует интеллектуальные и нравственные качества лица.

Второй подход к определению сущности разумности нашел отражение в развернутом определении, предложенном Д. Н. Рогачевым: «Разумность – законодательно закрепленная характеристика правомерной коррекции уполномоченными субъектами условий действия и (или) содержания норм права, основанная на сознательном сопоставлении имеющихся у них возможностей (материальных, интеллектуальных) и эмпирической действительности (ситуационной обстановки) с целью обеспечения наибольшей эффективности осуществляемой социально полезной деятельности».

При всей важности первых двух подходов нельзя не признать, что полноценный правовой (в том числе процессуально-правовой) эффективный механизм реализации требования разумности невозможен без придания этому требованию статуса принципа права. Правда, сразу же возникает вопрос о масштабе данного принципа, который напрямую связан с определением сферы его действия.

В связи с этим правильным представляется вывод Д. Н. Рогачева о том, что категория «разумность» имеет общеправовой регулятивный характер, обусловливается целями согласования требований принципов равноправия (формально-юридический аспект) и социальной справедливости (правосознание), а закрепление в отраслевых кодексах принципа разумности, основанного на однозначном понимании этой категории, а также параметров его интерпретации является одним из приоритетных средств и путей повышения эффективности применения категории «разумность» в механизме правового регулирования.

Однако на сегодняшний день было бы преждевременно говорить о разумности как общеправовом принципе, поскольку пока в этом качестве он не получил нормативного закрепления. Наиболее обширные массивы норм, охваченных действием разумности, характерны для двух отраслей – гражданского и гражданского процессуального права.

Следующий вопрос, требующий разрешения, – пределы действия принципа разумности в гражданском процессуальном праве. До принятия Федеральных законом от 30.04.2010 № 68-ФЗ и № 69-ФЗ по данному вопросу существовало две точки зрения. Согласно узкой трактовке, которая стала преобладающей в науке гражданского процесса, сферой действия принципа разумности является только институт процессуальных сроков, причем действует он исключительно при установлении судьей сроков для совершения отдельных процессуальных действий, когда по закону ему предоставлено такое право (Г. А. Жилин, М. Дженис, Р. Кей, Э. Гротрайн и др.). В соответствии с широкой трактовкой разумность следует рассматривать в качестве общего принципа гражданского процессуального права в том смысле, что его адресатом является не только суд как носитель дискреционного полномочия по установлению отдельных видов процессуальных сроков, но и другие участники процесса в той мере, в какой их процессуальная деятельность зависит от судейского усмотрения (например, деятельность по сбору, исследованию и оценке доказательств по гражданским делам).

Как нам представляется, принятие названных выше Федеральных законов дает достаточные основания говорить о непосредственном нормативном закреплении разумности сроков судопроизводства в российском гражданском процессуальном праве в качестве межотраслевого принципа трех отраслей процессуального права – гражданского процессуального, арбитражного процессуального и уголовного процессуального. В пользу данного вывода говорит, в частности, включение специальных статей, посвященных принципу разумности, во все три процессуальных кодекса (ст. 6.1 ГПК, ст. 6.1 АПК, ст. 6.1 УПК) и размещение их в главе «Основные положения»,

Очевидно, было бы более логичным рассматривать разумность сроков судопроизводства как межотраслевой принцип, производный от общеправового принципа разумности. Подчеркнем, именно как производный принцип, а не как один из элементов содержания общеправового принципа разумности. В данном случае представляется уместной аналогия с такими принципами, как равенство всех перед законом и судом и процессуальное равноправие сторон. При этом было бы правильным, на наш взгляд, включить в главу «Основные положения» статью, посвященную принципу разумности, а нормы, ныне содержащиеся в ст. 6.1 процессуальных Кодексов, закрепить в главах, посвященных процессуальным срокам. Но законодатель решил иначе, и тому, очевидно, были свои причины.

Также следует отметить, что указание на сроки судопроизводства в названии принципа в данном случае не означает, что он имеет статус институционального. С учетом положений ст. 6.1 и гл. 22.1 ГПК требование разумности, по нашему мнению, приобретает характер общего фундаментального требования, действие которого не ограничивается нормами института процессуальных сроков (гл. 9 ГПК), а, напротив, охватывает все гражданское судопроизводство. Это находит отражение и в самом понятии «разумный срок», закрепленном ст. 6.1 ГПК, и в одной из задач гражданского судопроизводства, установленных ст. 2 ГПК (своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел судом), да и в самом факте закрепления принципа разумности не в гл. 9 ГПК («Процессуальные сроки»), а в гл. 1 Кодекса («Основные положения»).

Поскольку любой принцип имеет свое определение, содержание, механизм реализации, разработка этих вопросов применительно к принципу разумности сроков судопроизводства по гражданским делам представляется одной из актуальных задач науки российского гражданского процесса в настоящее время.

Для того чтобы выяснить сущность и содержание принципа разумности, необходимо обратиться к положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод (прежде всего ст. 6) и их официальному толкованию, которое содержится в решениях ЕСПЧ. В соответствии с п. 1 ст. 6 Конвенции «каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона…».

В своих решениях по конкретным делам ЕСПЧ в порядке толкования ст. 6 Конвенции, обозначил следующие правовые позиции, без которых невозможно установить суть принципа разумности сроков судопроизводства вообще и гражданского судопроизводства в частности:

  • 1) Конвенция не навязывает государствам – членам Совета Европы какие-либо четко установленные временные периоды, в течение которых гражданское дело должно быть разрешено по существу. Как отмечается в литературе, нарушение «разумного срока» оценивается Судом через призму сложности предмета спора, поведения сторон и судебных властей, значимости и последствий несоблюдения сроков урегулирования цивилистического казуса для заявителя;
  • 2) не бывает множества «разумных сроков», используемых в суде первой инстанции, при пересмотре не вступивших и вступивших в законную силу решений, в рамках исполнительного производства.

Рассмотрим нормативное воплощение указанных принципиальных позиций в российском гражданском процессуальном законодательстве и правоприменительной практике.

Впервые положение Конвенции о разумном сроке было закреплено в ГПК 2002 г. Так, согласно ст. 2 ГПК одной из задач гражданского судопроизводства является своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел. В соответствии с ч. 1 ст. 107 ГПК судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности. По буквальному смыслу данной нормы речь идет только о разумности сроков, устанавливаемых судом (например, сроки для устранения недостатков искового заявления, представления дополнительных доказательств и др.). Однако при систематическом толковании обеих приведенных норм можно сделать вывод о том, что под категорию разумности должны подпадать как сроки, устанавливаемые судом для совершения отдельных процессуальных действий, так и срок рассмотрения всего гражданского дела, включая вынесение окончательного решения.

Но ведь сроки рассмотрения дела относятся к той категории процессуальных сроков, которые устанавливаются законом, а не судом. Означает ли это, что требование разумности обращено лишь к законодателю? Конечно же, нет. Дело в том, что сроки рассмотрения дела, установленные законом, и разумные сроки рассмотрения дела – это две разные категории.

Временем рассмотрения и разрешения гражданского дела, исходя из смысла ст. 154 ГПК, считается период со дня поступления заявления в суд (мировым судьей – со дня принятия заявления к производству) и до вынесения по нему решения либо определений о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения. Однако данное правило позволяет лишь определить, был ли соблюден срок рассмотрения, установленный законом, по данному конкретному делу, но практически никак не помогает в решении вопроса о том, было ли дело рассмотрено в разумный срок.

Что же касается собственно понятия «разумный срок», то, как верно отметил А. А. Богомолов, оно является оценочным (при его применении необходимо исходить из фактических обстоятельств дела) и до принятия Федерального закона от 09.12.2010 № 353-Φ3 характеризовалось в литературе как общее, абстрактное, нечеткое понятие, которое выражено в источниках права, регулирующих порядок гражданского и административного судопроизводства, и предназначено для того, чтобы предоставить правоприменителю в рамках конкретного дела относительную свободу действий.

В настоящее время, оставаясь оценочным, понятие разумности сроков приобрело в российском гражданском процессуальном законодательстве более или менее четкие очертания, поскольку в ч. 3 ст. 6.1 ГПК получили прямое нормативное закрепление три из четырех критериев, используемых в практике ЕСПЧ, а именно: правовая и фактическая сложность дела, поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела.

Вторая позиция – о едином разумном сроке рассмотрения дела, который не подразумевает дифференциации по судебным инстанциям, – также получила прямое нормативное закрепление с принятием Федерального закона от 30.04.2010 № 69-ФЗ.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Судом неоднократно отмечалось, что всякий отрезок времени начинает свое течение с момента обращения в органы правосудия либо же возбуждения процессуальной деятельности по рассмотрению гражданского дела и прекращает свое существование в день реального исполнения окончательного правоприменительного вердикта (Постановление ЕСПЧ от 08.02.2007 «Никишин против Российской Федерации» (Nikishin v. Russia)).

С учетом российского подхода к решению вопроса о соотношении понятий «гражданский процесс» и «исполнительное производство» национальный законодатель пошел по пути выделения только двух видов разумного срока – разумный срок судебного разбирательства и разумный срок исполнения судебного акта, что в принципе не противоречит духу Конвенции. Так, по смыслу ч. 3 ст. 6.1 ГПК критериям разумности должен соответствовать период со дня поступления искового заявления или заявления в суд первой инстанции до дня принятия последнего судебного постановления по делу (разумный срок рассмотрения дела).

В связи с этим становится понятным смысл введения российским законодателем такой категории, как «последний судебный акт»: это понятие имеет ключевое значение для определения момента окончания срока рассмотрения дела, без которого невозможно установление общей продолжительности судопроизводства, а значит, и решение вопроса о соблюдении принципа разумности.

Ввиду отсутствия легального определения данного понятия и в законодательстве о компенсации, и в процессуальных кодексах высшие судебные инстанции вынуждены были дать соответствующее разъяснение. Согласно п. 11 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 23.12.2010 № 30/64 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» последним судебным актом, принятым по гражданскому делу, исходя из положений ст. 13 ГПК, ст. 15 АПК, может служить решение, определение о прекращении производства по делу, определение об оставлении заявления без рассмотрения, принятые (вынесенные) судом первой инстанции, постановление суда апелляционной инстанции, а также, если дело не возвращено на рассмотрение в нижестоящий суд, определение или постановление суда кассационной инстанции, принятые на основании ст. 390 ГПК, ст. 287 АПК, определение или постановление суда надзорной инстанции, вынесенные на основании ст. 391.12 ГПК, ст. 305 АПК, определение об отказе в передаче дела для пересмотра судебного акта в порядке надзора в Президиум ВАС РФ (ч. 8 ст. 299 АПК).

Ни для кого не секрет, что в судопроизводстве, в том числе и по гражданским делам, нередко возникают такие временны́е промежутки, когда процесс по делу юридически продолжается, а эффективная (с точки зрения достижения конечного результата) процессуальная деятельность как таковая отсутствует. Возникновение таких ситуаций может быть обусловлено различными факторами, зачастую не связанными с правовой или фактической сложностью дела. Речь идет прежде всего об отложении судебного разбирательства, а также, хотя и в меньшей степени, о приостановлении производства по делу. Возникает вопрос: должны ли указанные временные отрезки учитываться при определении продолжительности рассмотрения дела в суде первой инстанции и при исчислении общей продолжительности судопроизводства, имея в виду нетождественность указанных понятий, о которой было сказано выше?

Что касается приостановления производства, то вопрос однозначно урегулирован законом. Согласно ч. 1 ст. 110 ГПК течение всех неистекших процессуальных сроков приостанавливается одновременно с приостановлением производства по делу.

Относительно учета времени, затраченного на отложение судебного разбирательства, доктриной и практикой давно было выработано правило, согласно которому такие временны́е периоды включаются в срок рассмотрения дела.

В связи с этим обращает на себя внимание новое правило, закрепленное в ч. 3 ст. 152 АПК: срок, на который производство по делу было приостановлено или судебное разбирательство отложено в случаях, предусмотренных АПК, не включается в срок рассмотрения дела, но учитывается при определении разумного срока судопроизводства. Во-первых, не ясно, почему законодатель пошел по пути установления единого подхода к решению вопроса о том, должны ли периоды приостановления и отложения включаться в срок рассмотрения дела. Как верно замечет Л. А. Грось, отложение судебного разбирательства, как правило, происходит по субъективным причинам, в то время как приостановление – по объективным, уважительным причинам. Во-вторых, вызывает сомнение дифференцированный подход к оценке продолжительности рассмотрения дела, когда по сути один и тот же вопрос предлагается решать по-разному в зависимости от цели, для которой проводится оценка: если решается вопрос о соблюдении срока рассмотрения дела, то отложение и приостановление в расчет не принимаются, а если решается вопрос о соответствии продолжительности судопроизводства требованию разумности, то те же периоды времени подлежат учету в обязательном порядке. Наконец, в-третьих, указанное правило было внесено в АПК, но не внесено в ГПК, что вряд ли объяснимо с позиции различий между двумя процессами.

О важности рассматриваемого вопроса свидетельствует и прецедентная практика ЕСПЧ, который в качестве одной из причин неоправданного затягивания сроков рассмотрения дел судами РФ называет неоправданно длительные перерывы.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Так, по жалобе Марченко разбирательство которого продолжалось 6 лет и 2 месяца, Судом было установлено несколько задержек, а именно: задержка на 10 месяцев в связи с восьмикратным отложением судебного разбирательства; задержка на 3 месяца в результате удовлетворения ходатайства заявителя об отводе судьи; задержка на 14 месяцев в связи с проведением экспертиз; двухгодичная задержка судебного разбирательства ввиду ухода в отставку двух судей; задержка общей продолжительностью около 4 месяцев, вызванная отсутствием судьи (Постановление ЕСПЧ от 05.10.2006 «Марченко против Российской Федерации» Marchenko v. Russia)).

Очевидно, принимая постановление от 23.12.2010 № 30/64, Пленумы ВС РФ и ВАС РФ учли соответствующие правовые позиции ЕСПЧ. Так, в п. 26 упомянутого постановления перечислены четыре временных отрезка, которые не должны учитываться при определении общей продолжительности сроков рассмотрения дела: период однократного приостановления производства по делу, период однократного отложения разбирательства дела, период возвращения заявления и период передачи дела из одного суда в другой.

Позиция ВС РФ и ВАС РФ представляется компромиссной: если отложение или приостановление имели место по делу только один раз, то это не должно рассматриваться как задержка разбирательства, влекущая за собой нарушение принципа разумности сроков судопроизводства по гражданским делам; в противном случае (если отложение или приостановление применялись по делу более одного раза) необходимо включать соответствующие периоды в общую продолжительность судопроизводства по делу со всеми вытекающими из этого последствиями.

Представляется, что общеправовой принцип разумности и производный от него принцип разумности сроков судопроизводства в гражданском процессуальном праве имеют общий философско-правовой фундамент, выраженный в их сущности. В связи с этим подход к определению сущности принципа разумности в гражданском судопроизводстве, предлагаемый Л. В. Борисовой, по нашему мнению, применим и к принципу разумности сроков судопроизводства по гражданским делам: суть обоих принципов сводится к необходимости сбалансированного учета судом интересов всех участвующих в деле и иных лиц, а также целей, стоящих перед гражданском судопроизводством.

Итак, принцип разумности сроков судопроизводства в гражданском процессе представляет собой такое руководящее начало деятельности суда и участвующих в деле лиц, в соответствии с которым судопроизводство по гражданскому делу должно осуществляться в разумный срок, который охватывает период времени с момента поступления заявления в суд до вынесения последнего судебного акта по делу, и оценивается судом при рассмотрении дел о присуждении компенсации в порядке, предусмотренном гл. 22.1 ГПК, на основе сбалансированного учета интересов всех участников процесса и целей гражданского судопроизводства, что предполагает принятие во внимание субъективных и объективных обстоятельств конкретного дела, которые могли оказать прямое или косвенное влияние на продолжительность судопроизводства.

Уже в самом перечне критериев разумности, закрепленном ч. 3 ст. 6.1 ГПК, совершенно отчетливо прослеживается идея о необходимости сбалансированного учета субъективных и объективных обстоятельств конкретного дела при решении вопроса о разумности срока судопроизводства.

К числу субъективных обстоятельств дела (т.е. связанных с личностными характеристиками субъекта) в литературе принято относить интеллектуальные, нравственные, профессиональные и иные характеристики лиц, для которых он устанавливается, т.е. судей, входящих в состав суда, рассматривающего дело, и других участников процесса, прежде всего сторон. При этом нельзя не отметить, что не всякая характеристика личности может иметь юридическое значение для определения разумности срока рассмотрения дела. Так, образование, возраст, профессия, имущественное положение, беременность, наличие увечья, пол и некоторые другие личностные характеристики могут оказать влияние на продолжительность производства по делу, другие, например, группа крови, цвет глаз и т.д., юридически безразличны с точки зрения влияния на разумность сроков прохождения дела в суде.

Российский законодатель различает два субъективных фактора, которые могут оказывать влияние на продолжительность судопроизводства по гражданскому делу – поведение участников гражданского процесса, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела.

Думается, законодатель сознательно делает акцент на волевой составляющей субъекта – его поведении, ведь процесс есть совокупность и система процессуальных действий участников процесса, от совершения или несовершения которых продолжительность судопроизводства зависит не в меньшей степени, чем от правовой и фактической сложности дела.

Правоприменитель в лице высших судебных инстанций указывает на необходимость дифференцированного подхода к оценке поведения субъекта: заявитель не должен нести ответственность за длительное рассмотрение дела в связи с использованием им процессуальных средств, предоставляемых законодательством для осуществления своей защиты, в частности за изменение исковых требований, изучение материалов дела, заявление ходатайств, обжалование вынесенных судебных актов. И наоборот, неисполнение заявителем процессуальных обязанностей (например, непредставление доказательств по гражданскому делу, неоднократная неявка в судебное заседание по неуважительным причинам) дает суду право вынести решение об отказе в удовлетворении заявления о присуждении компенсации (п. 36 постановления от 23.12.2010 №30/64).

Критериями оценки достаточности и эффективности действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, согласно п. 37 постановления от 23.12.2010 № 30/64 должны быть: 1) своевременность назначения дела к слушанию; проведение судебных заседаний в назначенное время; 2) соблюдение сроков изготовления судьей мотивированного решения и направления его сторонам; 3) полнота осуществления судьей контроля за выполнением работниками аппарата суда своих служебных обязанностей, в том числе по извещению участвующих в деле лиц о времени и месте судебного заседания, своевременным изготовлением протокола судебного заседания и ознакомлением с ним сторон, полнотой и своевременностью принятия судьей мер в отношении участников процесса и других лиц в сфере осуществления правосудия, направленных на недопущение их процессуальной недобросовестности и процессуальной волокиты по делу (контроль за сроками проведения экспертизы, наложением штрафов и т.д.).

На практике нередки случаи, когда существенные задержки в ходе производства по делу обусловлены сочетанием обоих субъективных факторов, влияющих на продолжительность судопроизводства, – и недобросовестного поведения участников гражданского процесса, и достаточности действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Суд опроверг доводы российских властей о том, что по данному делу заявительница сама способствовала задержке рассмотрения дела, поскольку подавала дополнительные иски. В отношении дополнительных требований ЕСПЧ полагает, что истице нельзя вменять в вину применение всех разрешенных национальным законодательством средств для защиты своих интересов.

Суд отметил, что одной из причин длительности судебного разбирательства было поведение ответчика, который не являлся на судебные заседания. Суд считает, что суды не воспользовались доступными им в соответствии с национальным законодательством мерами для обеспечения более дисциплинированного поведения сторон в судебном процессе и проведения слушаний в разумные сроки (Постановление ЕСПЧ от 08.01.2009 «Рыпакова против Российской Федерации» (Rypakovav. Russia)).

Среди объективных обстоятельств (т.е. не зависящих от волеизъявления субъекта) в литературе рассматриваются, в частности, удаленность суда от места жительства лица, совершающего процессуальное действие; сложность и характер самого процессуального действия; стихийные бедствия, а также аварии, катастрофы, несчастные случаи с конкретными людьми и т.п.

Из числа перечисленных в ч. 3 ст. 6.1 ГПК объективными являются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность дела. Раскрывая содержание данного критерия разумности, Пленумы ВС РФ и ВАС РФ выделяют следующие аспекты, характеризующие сложность дела: наличие обстоятельств, затрудняющих рассмотрение дела, число соистцов, соответчиков и других участвующих в деле лиц, необходимость проведения экспертиз, их сложность, необходимость допроса значительного числа свидетелей, участие в деле иностранных лиц, необходимость применения норм иностранного права, объем предъявленного обвинения, число подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, потерпевших, наличие международных следственных поручений (п. 35 постановления от 23.12.2010 № 30/64).

С практической точки зрения нельзя не видеть очень тесную связь между объективными и субъективными факторами, обусловливающими продолжительность судопроизводства по делу. В связи с этим трудно не согласиться с Л. В. Волосатовой в том, что учет интересов участников должен также предполагать и учет их возможностей, т.е. вызванных необходимостью, совместимых с объективными законами условий, при которых срок может осуществиться, стать действительностью. Хотя позиция эта формулировалась ее автором до принятия Федеральных законов от 30.04.2010 № 68-ФЗ и 69-ФЗ, а потому, скорее всего, подразумевались только сроки, назначаемые судом, она вполне применима и по отношению к сроку судопроизводства в смысле ст. 6.1 ГПК.

О необходимости включения сбалансированного учета интересов участников процесса и целей судопроизводства в понятие «разумность сроков» свидетельствует и практика ЕСПЧ. Не случайно судьи ЕСПЧ указывают две цели установления понятия «разумная продолжительность судопроизводства по делу», а именно: 1) избежать затягивания ситуации неопределенности при отсутствии чрезмерных, необоснованных правовых и практических препятствий для рассмотрения дела в суде; 2) не допустить наступления неблагоприятных последствий вследствие такого затягивания.

Нельзя не отметить, что в Федеральных законах от 30.04.2010 № 68-ФЗ и 69-ФЗ нашли отражение не только критерии разумности сроков судопроизводства, но и те факторы, которые не могут приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумного срока судопроизводства по делу, а именно: обстоятельства, связанные с организацией работы суда, в том числе с заменой судьи, а также рассмотрение дела различными инстанциями.

Судебная практика (позиция ЕСПЧ): Суд не согласился с доводами властей о том, что «…заявителей следует считать виновными в том, что они вносили изменения в требования, а также подавали ходатайства и апелляции… заявителю не может вменяться в вину его стремление воспользоваться всеми преимуществами тех средств, которые ему предоставляет национальное право для защиты своих интересов…».

Суд установил, что «…местные власти проводили судебное разбирательство в два этапа… необходимость проведения второго этапа судебного разбирательства возникла по вине районного суда, который не смог надлежащим образом установить важные обстоятельства дела.

В любом случае сам факт того, что в национальных судах слушания по делу проводились в несколько этапов, не освобождает их от необходимости соблюдать требование о рассмотрении дела в разумный срок…».

ЕСПЧ пришел к выводу о том, что «…в данном деле судебные власти не предприняли надлежащих мер для ускорения рассмотрения дела… наиболее значительные задержки при рассмотрении данного дела произошли по вине национальных судов» (Постановление ЕСПЧ от 25.02.2010 «Куприны против Российской Федерации» (Kupriny v. Russia)).

Относительно характера перечня критериев разумности, установленного ст. 6 ГПК, необходимо, видимо, прийти к выводу о том, что он не является исчерпывающим, что соответствует прецедентной практике ЕСПЧ, который исходит из необходимости исследования судом каждого фактора в отдельности и оценки на этой основе их совокупного эффекта, а не из каких-либо фиксированных минимальных или максимальных периодов для рассмотрения гражданских дел.

В заключение следует признать, что российским законом восприняты все ключевые правовые позиции ЕСПЧ, касающиеся трактовки понятия «разумный срок рассмотрения дела», а воплощение их в российской правовой реальности составляет одну из актуальных задач судебных органов России.

НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ | | Серия Философия. Социология. Право. 1?3

2012. №20(139). Выпуск 22

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА И УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

УДК 343.1

ПОНЯТИЕ РАЗУМНОГО СРОКА УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

И.М. АЛЕКСЕЕВ

Санкт-Петербургский университет МВД России

e-mail: Kaspar555@mail.ru

В статье анализируются понятия разумности, приведенные различными авторами, исследуются критерии разумности. Разумные сроки уголовного судопроизводства рассматриваются как один из аспектов разумности, приводится авторское понятие разумных сроков уголовного судопроизводства.

Ключевые слова: уголовный процесс; уголовно — процессуальный срок; разумность; разумный срок уголовного судопроизводства.

Вступив в Совет Европы и ратифицировав в марте 1998 г. Европейскую конвенцию о защите прав и основных свобод от 4 ноября 1950 года (далее — Конвенция), Россия присоединилась к Европейской системе охраны прав человека, включающей в себя не только обязанность охранять и соблюдать закрепленные в Конвенции права и свободы, но и признание юрисдикции Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ). Конвенция гарантирует каждому гражданину право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 6.1 Конвенции), а каждому задержанному или заключенному под стражу предоставляет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда (ст. 5.3 Конвенции). Нарушение разумного срока судебного разбирательства является острой проблемой, на которую неоднократно обращалось внимание в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, например в постановлениях от 24 августа 1993 г. № 7 «О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации», от 27 октября 2007 г. № 52 «О сроках рассмотрения судами Российской Федерации уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях». На данную проблему указал в своем послании Федеральному Собранию от 05.11.2008 г. Президент РФ. За последние годы Российская Федерация вышла на первое место среди ответчиков в ЕСПЧ по количеству жалоб на нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства1.

В этой связи был принят Федеральный закон «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разум-

1 Маслов И.В. Сроки содержания под стражей в свете решений Европейского суда по правам человека / / Законность. 2009. № 11. — С. 26.

ный срок» № 68-ФЗ от 30.04.2010 г. (далее № 68-ФЗ от 30.04.2010 г.), который вводит новое понятие — разумные сроки.

Для комплексного исследования данного института необходимо в первую очередь определить понятие разумного сроков уголовного судопроизводства. В юридической литературе понятие разумного срока не определено. Существуют общие положения, определяющие термин «разумность» или просто перечисляются критерии разумного срока.

А. Барак полагает, что разумность является материальным ограничением судейского усмотрения и заключается в сознательной интеллектуальной борьбе между несколькими законными возможностями, в которой судья применяет объективные стандарты. Тогда единственная обязанность судьи заключается в том, чтобы из всех возможностей выбрать одну, которая кажется ему наилучшей2.

Понятие, данное А. Бараком заслуживает внимания, однако его существенным недостатком является сознательное ограничение разумности деятельностью судьи. Исходя из данного определения разумности можно сделать вывод, что она не распространяется на досудебные стадии, что является неверным.

По данному поводу Е. В. Рябцева пишет, что: «Под разумностью в общенаучном значении необходимо понимать присущую субъекту познавательную способность, предполагающую нормальную деятельность его сознания, направленную на установление, упорядочение, систематизацию и выявление смыслового содержания, внутренних и внешних связей вещей и явлений. В ее основе лежит архитектоника, позволяющая выстроить определенную систему знаний для выбора варианта поведения»3.

Вышеуказанное понятие по нашему мнению наиболее полно раскрывает термин «разумность» как познавательную деятельность участников уголовного судопроизводства, позволяющую выбрать оптимальный вариант своего поведения.

Разумность в общенаучном смысле включает в себя и разумные сроки уголовного судопроизводства, предусмотренные ст. 6.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее — УПК РФ) от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ (ред. от 07.02.2011).

По мнению А. А. Богомолова, «понятие разумный срок» является оценочным (при его применении необходимо исходить из фактических обстоятельств дела), под которым предлагается понимать общее, абстрактное, нечеткое понятие, которое выражено в источниках права, регулирующих порядок гражданского и административного судопроизводства, и предназначено для того, чтобы предоставить правоприменителю в рамках конкретного дела относительную свободу действий4.

С вышеуказанным понятием можно согласиться, однако необходимо уточнить, что нельзя ограничивать действие разумных сроков только гражданским и административным судопроизводством, разумные сроки выражены в источниках права, регулирующих и уголовное судопроизводство в том числе.

Как верно отметил Р. О. Опалев, оценочные понятия законодателю совершенно необходимы. Однако автор правильно отмечает, что пользоваться такими понятиями нужно правильно: руководствуясь рекомендациями современной науки, соответствующими стандартами юридической техники5.

Доктрина, основанная на решениях ЕСПЧ, под разумными сроками рассмотрения дел понимает, в первую очередь, отсутствие немотивированных проволочек в ходе расследования, рассмотрения дела судом и его исполнения6.

4 Богомолов А.А. Разумность сроков рассмотрения гражданских дел / / Гражданское судопроизводство в изменяющейся России. Материалы международной научно-практической конференции (14-15 сентября 2007 года) — Саратов. 2007. — С. 254.

5 Опалев Р.О. Оценочные понятия в арбитражном и гражданско-процессуальном праве. — М. 2008. -С. 174.

Серия Философия. Социология. Право. 2012. № 20 (139). Выпуск 22

Определение критерия «разумного срока» состоит в обеспечении гарантии вынесения судебного решения в течение такого периода времени, который устанавливает минимальный предел состояния неопределенности, в котором находится лицо в связи с предъявленным ему обвинением в преступлении.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Что касается разумного срока рассмотрения уголовного дела, то здесь проявляется и учитывается особенность конкретного уголовного дела, а не установленные рамки законодательства. Разумность продолжительности разбирательства следует оценивать в каждом случае в соответствии с конкретными обстоятельствами дела (степень сложности дела, поведение заявителя, действие государственных органов).

Чтобы определить понятие разумного срока, в первую очередь необходимо рассмотреть критерии, его составляющие.

Критерии по определению разумного срока перечисляются в ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ, к ним относятся:

1) правовая и фактическая сложность уголовного дела;

2) поведение участников уголовного судопроизводства;

3) достаточность и эффективность действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела;

4) общая продолжительность уголовного судопроизводства.

Вышеуказанные критерии являются общими, и поэтому уточняются в иных актах применительно к различным стадиям уголовного судопроизводства, например, в п. 1.5 Приказа Генеральной прокуратуры РФ от 12 июля 2010 г. № 276 «Об организации прокурорского надзора за исполнением требований закона о соблюдении разумного срока на досудебных стадиях уголовного судопроизводства» указывается, что «при рассмотрении жалоб участников уголовного судопроизводства на нарушение разумных сроков в ходе досудебного производства по уголовному делу необходимо учитывать такие обстоятельства, как сложность квалификации преступных действий, установления обстоятельств совершения преступлений, сбора доказательств по уголовному делу, поведение участников уголовного судопроизводства, ритмичность, достаточность и эффективность действий должностных лиц органов предварительного расследования, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования»7. Таким образом, можно сделать вывод, что применительно к досудебным стадиям уголовного судопроизводства, при оценке правовой и фактической сложности уголовного дела, особое внимание необходимо уделить сложности квалификации преступных действий, установления обстоятельств совершения преступлений, сбора доказательств по уголовному делу, а при оценке достаточности и эффективности действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела вычленяется такой показатель как ритмичность действий. Однако по непонятным причинам не указывается такой критерий, как общая продолжительность уголовного судопроизводства, что, несомненно, противоречит УПК РФ. В связи, с чем необходимо включить в вышеуказанный приказ общую продолжительность уголовного судопроизводства как критерий для определения разумного срока уголовного судопроизводства.

По мнению Д. Ю. Косихина, суд должен учитывать для установления нарушения права на судопроизводство в разумный срок обстоятельства, которые можно условно разделить на 2 группы:

1) обстоятельства, которые объективно влекут увеличение срока судопроизводства;

2) обстоятельства, не влияющие на сложность дела.

К первой группе при оценке правовой и фактической сложности дела, по мнению Д. Ю. Косихина следует отнести:

7 Приказа Генеральной прокуратуры РФ от 12 июля 2010 г. № 276 «Об организации прокурорского надзора за исполнением требований закона о соблюдении разумного срока на досудебных стадиях уголовного судопроизводства» / / Законность. 2010. № 10. — С. 65.

— наличие обстоятельств, затрудняющих рассмотрение дела;

— число потерпевших, подозреваемых (обвиняемых) и других участвующих в деле лиц;

— необходимость проведения экспертиз, их сложность;

— необходимость допроса значительного числа свидетелей;

— участие в деле иностранных лиц, необходимость применения норм иностранного права;

— объем предъявленного обвинения;

— наличие международных следственных поручений.

Сюда же можно отнести неисполнение заявителем процессуальных обязанностей (например, неоднократная неявка на судебное заседание по неуважительным причинам), приведшее к нарушению разумного срока судебного разбирательства.

Ко второй группе обстоятельств Д. Ю. Косихин относит:

— рассмотрение дела различными судебными инстанциями;

— участие в деле органов публичной власти;

— использование заявителем в ходе судебного процесса процессуальных средств, предоставляемых законодательством для осуществления своей защиты, в частности, изменение исковых требований, изучение материалов дела, заявление ходатайств, обжалование вынесенных судебных актов;

— отложение рассмотрения дела, назначение и проведение экспертизы, участие судьи в рассмотрении иных дел, возвращение уголовного дела прокурору с целью устранения допущенных нарушений уголовно-процессуального законодательства при производстве дознания и предварительного следствия, если указанные действия приводят к нарушению права на судопроизводство в разумный срок;

— обстоятельства, связанные с организацией работы суда (например, отсутствие необходимого штата судей, замена судьи ввиду его болезни, отпуска, пребывания на учебе, нахождения в служебной командировке, прекращения или приостановления полномочий), с организацией работы органов дознания, следствия и прокуратуры8.

Однако, по нашему мнению, если первая группа вышеперечисленных оснований просто уточняет положения УПК РФ и выделяет такие критерии как: число потерпевших, подозреваемых и других участвующих в деле лиц, необходимость проведения экспертиз, их сложность, необходимость допроса значительного числа свидетелей, участие в деле иностранных лиц, необходимость применения норм иностранного права, объем предъявленного обвинения, наличие международных следственных поручений, неисполнение заявителем процессуальных обязанностей, то во вторую группу обстоятельств включены такие критерии, которые напрямую противоречат положениям УПК РФ, а именно: рассмотрение дела различными судебными инстанциями и обстоятельства, связанные с организацией работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, так как ч. 4 ст. 6.1 УПК РФ указывает, что: «обстоятельства, связанные с организацией работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, а также рассмотрение уголовного дела различными инстанциями не может приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства».

Следует отметить, что относительно исчисления разумного срока нет никаких четких рекомендаций даже у ЕСПЧ. В каждом случае он определяется, исходя из конкретных обстоятельств — сложности дела, поведения участников уголовного процесса. ЕСПЧ признает затягиванием только недобросовестные действия государства — должностных лиц осуществляющих предварительное расследование, прокуроров, судей. Например, когда судьи под надуманными предлогами отказывают в приеме заявлений, откладывают или приостанавливают рассмотрение дела и так далее. Даже сам факт подобных действий признается нарушением принципа разумности. Однако при определении разумного срока судом исключаются задержки разбирательства по инициативе или вине частного лица (подача многочисленных ходатайств, смена адвоката, немотивированное отсутствие сторон в судебном процессе и т.п.). Таким образом, можно сделать вывод, что рассмотрение дела в течение пяти лет можно считать и разумным, и нарушением.

8 Косихин Д.Ю. Право на компенсацию за судебную волокиту // В курсе правового дела. 2011. № 3. — С. 73.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Серия Философия. Социология. Право. 2012. № 20 (139). Выпуск 22

Многие ученые считают, что не установление законодателем конкретных временных границ разумных сроков, не позволит достичь необходимого результата по ускорению сроков судопроизводства, а само введение «разумных сроков» означает, что государство подтвердило бесполезность установления конкретных сроков прохождения дела в судах различных инстанций. По мнению И. Михайлова «Суды теперь освобождены от необходимости «выдерживать» сроки рассмотрения дела, установленные для различных стадий судопроизводства. Ведь любую волокиту можно оправдать тем, что некий общий разумный срок дела не нарушен»9. Однако по нашему мнению, именно неопределенные временные рамки разумного срока, которые должны оцениваться для каждого дела индивидуально позволят ускорить сроки судопроизводства в целом. Установление определенных сроков судопроизводства ничем бы не отличалось от очередного срока и с одной стороны позволяло бы увеличить сроки судопроизводства по делам не представляющим сложности, и наоборот послужило бы сигналом для органов предварительного расследования и суда, рассматривать наиболее сложные дела в рамках данного срока, невзирая на качество. Таким образом, государство установило еще один барьер против волокиты при производстве по уголовным делам, ч. 2 ст. 6.1 УПК РФ указывает, что Уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные УПК РФ, продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены УПК РФ. Из анализа данной статьи можно сделать вывод, что сроки уголовного судопроизводства остаются и их необходимо соблюдать неукоснительно.

Разумные сроки отличаются от процессуальных сроков производства по уголовным делам, установленных УПК РФ, в п. 2 ст. 1 федерального закона № 68-ФЗ от 30.04.2010 г. закреплено, что нарушение установленных законодательством сроков рассмотрения дела или исполнения судебного акта само по себе не означает нарушения права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок. Таким образом, законодатель предостерегает нас от постановки знака равенства между этими понятиями, и возводит разумный срок уголовного судопроизводства в ранг принципов, который должен пронизывать всю уголовно-процессуальную материю, о чем свидетельствует включение данной нормы в главу вторую УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства».

Анализ федерального закона № 68-ФЗ от 30.04.2010 г. позволяет сделать вывод, что понятие права лица, в отношении которого ведется производство по уголовному делу, на судебное разбирательство в разумные сроки, охватывает и право этого лица на предварительное расследование в разумные сроки.

Проблемным вопросом является определение момента начала и окончания отсчета разумного срока. Для разъяснения данного вопроса в первую очередь необходимо обратиться к разъяснениям, данным Пленумом Верховного Суда РФ и Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ в совместном постановлении от 23.12.2010 № 30/64 «О некоторых вопросах возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее — Постановление № 30/64)10.

Касательно уголовных дел:

— по рассмотренному судом делу — период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента вступления в законную силу обвинительного или оправдательного приговора либо постановления (определения) суда о прекращении уголовного дела или уголовного преследования;

— в отношении досудебного производства — период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента вынесения постановления о прекращении уголовного преследования или уголовного дела;

9 Абросимов М. Конец волоките // Известия. 03.06.2010 № 99(28114). — С. 11.

10 Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 30/64 «О некоторых вопросах возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за раруше-ние права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» // Бюллетень верховного Суда РФ. 2011. № 3. — С. 9.

— по уголовному делу, производство по которому не окончено — период с момента начала осуществления уголовного преследования до дня поступления заявления о присуждении компенсации в суд, уполномоченный рассматривать такое заявление.

При этом Постановление № 30/64 указывает, что при исчислении общей продолжительности судопроизводства по гражданскому или уголовному делу учитывается только то время, в течение которого дело находится в производстве суда, органов дознания, следствия, прокуратуры.

Так в соответствии с ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ разумный срок включает в себя период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента прекращения уголовного преследования или вынесения обвинительного приговора. Если исходить из буквального толкования данной нормы, то исчислять разумный срок уголовного судопроизводства необходимо с момента начала осуществления уголовного преследования, данная позиция подтверждается в Постановлении пленума № 30/64, однако таким моментом является не только момент, когда лицо получило статус подозреваемого в его уголовно-процессуальном смысле, но и как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П11, понятие «подозреваемый» должно трактоваться в его конституционно-правовом, а не в придаваемом ему уголовно-процессуальным законом более узком смысле, в целях реализации конституционных прав необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование.

Таким образом, моментом начала отсчета разумных сроков можно считать момент, когда к лицу были применены меры уголовно-процессуальной репрессии в независимости от его процессуального статуса.

Конечным моментом разумного срока является в соответствии с положениями ч. 3. ст. 6.1 УПК РФ момент прекращения уголовного преследования или вынесения обвинительного приговора. Однако по нашему мнению позиция законодателя не отвечает требованиям практики, так как уголовное судопроизводство знает множество форм его окончания, так например, окончание уголовного дела длившегося десять лет вынесением оправдательного приговора не может лишить лицо права подать жалобу на нарушение разумных сроков, данная неточность разъясняется Постановлением № 30/64, в котором указывается, что при определении разумного срока по рассмотренному судом делу учитывается период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента вступления в законную силу обвинительного или оправдательного приговора либо постановления (определения) суда о прекращении уголовного дела или уголовного преследования.

Данный момент имеет принципиальное значение для определения разумного срока. Поскольку если исходить из разъяснений пленума, то разумный срок охватывает производство по уголовному делу в суде апелляционной и кассационной инстанции. Если из буквы закона, то только рассмотрение дела в суде первой инстанции.

По нашему мнению при разъяснении данного вопроса в Постановление № 30/64 обоснованно включены и выше обозначенные стадии, что соответствует духу закона и способствует наиболее полному обеспечению прав граждан.

Таким образом, исходя из анализа вышеуказанных положений, можно сформулировать понятие разумного срока. Разумный срок — это период времени, включающий в себя совокупность уголовно — процессуальных сроков по конкретному уголовному делу с момента начала осуществления уголовного преследования до момента прекращения уголовного преследования или вступления решения суда в законную силу, превышение которого влечет возникновение права лица на компенсацию, в целях исключения немотивированных проволочек в ходе расследования и рассмотрения дела судом, своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела судом.

11 Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой ст. 47 и части второй ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» / / Собрание законодательства Россйиской Федерации. 2000. № 27. Ст. 2882.

Серия Философия. Социология. Право. 2012. № 20 (139). Выпуск 22

Список литературы

1. Абросимов М. Конец волоките // Известия. 03.06.2010 № 99(28114).

2. Анашкин О.А. Совершенствование процессуальных сроков в досудебном производстве: дисс. …канд. юр. наук. Саратов, 2004.

3. Богомолов А.А. Разумность сроков рассмотрения гражданских дел // Гражданское судопроизводство в изменяющейся России. Материалы международной научно-практической конференции (14-15 сентября 2007 года). Саратов, 2007.

гражданском процессе Российской Федерации / под ред. О.В. Исаенковой. М.: «Волтерс Клувер», 2010 г.

6. Калиновский К.Б. Процессуальные сроки в уголовном судопроизводстве и их регламентация по Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. // Ленинградский юридический журнал. 2005. № 2(3). С. 139.

7. Корепанова Т.Л. Процессуальные сроки как гарантия защиты конституционных прав и свобод личности в Российском уголовном процессе: дисс. .канд. юр. наук. 12.00.09. Ижевск, 2004.

8. Косихин Д.Ю. Право на компенсацию за судебную волокиту // В курсе правового дела. 2011. № 3.

9. Манахов С.А., Чабукиани О. А. Соблюдение сроков расследования — процессуальная гарантия своевременной защиты прав и законных интересов лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве // Вестник Академии экономической безопасности МВД России. 2009. № 12.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

10. Маслов И.В. Актуальные проблемы правовой регламентации процессуальных сроков в досудебном производстве по уголовным делам: дисс. .канд. юр. наук. М., 2003.

11. Маслов И.В. Сроки содержания под стражей в свете решений Европейского суда по правам человека // Законность. 2009. № 11.

12. Опалев Р.О. Оценочные понятия в арбитражном и гражданско-процессуальном праве. М.,

13. Петрова Г.Б. Сроки как элемент правового регулирования: дисс. .канд. юр. наук. Саратов, 2004.

14. Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 12 июля 2010 г. № 276 «Об организации прокурорского надзора за исполнением требований закона о соблюдении разумного срока на досудебных стадиях уголовного судопроизводства» // Законность. 2010. № 10.

15. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой ст. 47 и части второй ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» // Собрание законодательства Россйи-ской Федерации. 2000. № 27. Ст. 2882.

16. Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 30/64 «О некоторых вопросах возникших при рассмотрении дел о присуждении компенсации за рарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» // Бюллетень верховного Суда РФ. 2011. № 3.

17. Рябцева Е.В. Реализация принципа разумности в уголовном процессе России. / / Уголовная юстиция: связь времен. Материалы международной научной конференции (6-8 августа 2010 года). СПб., 2010.

18. Сокол Р.П. Процессуальные сроки в судебных стадиях уголовного судопроизводства Российской Федерации: правовая регламентация и процессуальные особенности: дисс. .канд. юр. наук. Владимир, 2008.

THE CONCEPT OF REASONABLE TERM OF CRIMINAL PROCEEDINGS

St.-Petersburg University

of the Ministry of Internal Affairs o

f Russia

I.M. ALEKSEEV

Определение Верховного Суда РФ от 30.05.2017 N 50-КГ17-6 Требование: Об истребовании земельного участка из чужого незаконного владения, обязании передать участок, исключении из ЕГРП записи о государственной регистрации права собственности на него. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, поскольку, по мнению судов, муниципальное образование узнало о возможном нарушении прав на участки земель населенного пункта после возбуждения уголовного дела, однако данный вывод сделан без учета требований ст. 302 ГК РФ, согласно которой суду надлежало установить и то, когда муниципальное образование должно было узнать о возможном нарушении своих прав с учетом ст. 14 ФЗ от 06.10.2003 N 131-ФЗ, это обстоятельство не было установлено судом в качестве юридически значимого.

В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в целях соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) полагает необходимым апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 20 июля 2016 г. отменить и направить дело на новое апелляционное рассмотрение.

Определение Верховного Суда РФ от 06.06.2017 N 71-КГ17-5 Требование: Об обязании устранить недостатки объекта долевого строительства, взыскании неустойки, компенсации морального вреда, штрафа. Обстоятельства: По мнению дольщика, застройщиком нарушен срок передачи объекта долевого строительства, который имеет существенные недостатки и был несвоевременно подключен к газораспределительной сети. Решение: Дело направлено на новое апелляционное рассмотрение, так как суды, уменьшив размер неустойки ввиду несоразмерности последствиям нарушения обязательств застройщиком, не указали, было ли застройщиком сделано соответствующее заявление, вопрос об уменьшении неустойки не обсуждался в судебном заседании, доказательства ее несоразмерности исследованы не были, мотивы, по которым суд счел уменьшение неустойки допустимым, не указаны.

Поскольку повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (пункт 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. N 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»), а также учитывая необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), дело подлежит направлению на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда РФ от 23.05.2017 N 47-КГПР17-2 Требование: Об обязании устранить нарушения законодательства о пожарной безопасности и гражданской обороне. Обстоятельства: В ходе проверки установлено, что защитное сооружение гражданской обороны содержится с нарушением установленных законодательством правил. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение, поскольку судом не установлен собственник здания бытового корпуса, в котором располагается встроенное защитное сооружение гражданской обороны, основания возникновения права собственности на данный объект недвижимости, а также его фактического пользования.

Исходя из изложенного, принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также учитывая невозможность сохранения в части обжалуемого судебного постановления из-за отсутствия в решении выводов суда по всем заявленным требованиям, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации считает необходимым полностью отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 8 июня 2016 г. и направить дело на новое апелляционное рассмотрение.

Определение Верховного Суда РФ от 06.06.2017 N 47-КГ17-6 Требование: О взыскании компенсации морального вреда, защите чести и деловой репутации. Обстоятельства: Истица ссылается на то, что неправомерно произведенное следственное действие причинило ей нравственные страдания, а также нарушило ее права на неприкосновенность собственности, частной и семейной жизни. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение, поскольку вывод суда об отсутствии причинно-следственной связи между незаконным обыском в жилище супруга истицы и перенесенными истицей нравственными страданиями является ошибочным, так как такой обыск проводился в отношении жилища, принадлежащего в том числе и истице.

В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в целях соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) полагает необходимым апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 7 сентября 2016 г. отменить и направить дело на новое апелляционное рассмотрение.

Определение Верховного Суда РФ от 06.06.2017 N 46-КГ17-16 Обстоятельства: Апелляционным определением отказано в удовлетворении заявления о замене взыскателя на основании договора уступки требования возврата товара должником, так как обязанность должника вернуть товар возникает после обязанности взыскателя вернуть денежные суммы, которая не была исполнена. Решение: Дело направлено на новое апелляционное рассмотрение, так как суд не установил, сделала ли уступка требования обязательство должника по возврату товара более обременительным для него, имелось ли соглашение между взыскателем и должником, допускающее запрет или ограничение уступки требования, не сослался на закон, который не допускает уступки требования по встречному обязательству, не учел, что должник вправе выдвигать против требования нового взыскателя возражения.

В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в целях соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) полагает необходимым апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Самарского областного суда от 16 июня 2016 г. отменить и направить дело на новое апелляционное рассмотрение.

Определение Верховного Суда РФ от 30.05.2017 N 49-КГ17-5 Требование: О признании незаконным отказа в страховой выплате, признании случая страховым, взыскании страхового возмещения, неустойки, компенсации морального вреда. Обстоятельства: В результате пожара был поврежден дом истицы, являющейся мировым судьей. Ответчик в признании события страховым случаем, выплате страхового возмещения отказал. Решение: Дело направлено на новое апелляционное рассмотрение, так как суд не учел пункты программы страхования имущества действующих судей судов общей юрисдикции об установлении объектов страхования, не дал оценки доводам истицы о признании за ней права собственности на дом судом, не учел, что повреждение или уничтожение имущества судьи связано с его служебной деятельностью, пока не доказано иное, что по факту пожара возбуждено уголовное дело.

С учетом изложенного, а также принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит нужным отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 10 ноября 2015 г. с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда РФ от 30.05.2017 N 14-КГ17-12 Требование: Об урегулировании разногласий по договору купли-продажи земельного участка. Обстоятельства: При заключении договора между сторонами возникли разногласия в части определения цены выкупаемого земельного участка. Решение: Дело направлено на новое апелляционное рассмотрение, поскольку суд, сославшись на нормы Гражданского кодекса РФ, регулирующие порядок заключения гражданско-правовых договоров, не определил закон, в соответствии с которым определяется цена выкупаемого земельного участка, и не применил нормы этого закона к правоотношениям сторон.

Учитывая, что повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. N 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»), а также принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (ст. 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации считает нужным направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда РФ от 23.05.2017 N 50-КГ17-8 Требование: О выделе доли в жилом доме, вселении, обязании не чинить препятствия в пользовании жилым домом. Обстоятельства: Стороны являются участниками общей собственности на жилой дом, однако соглашение о выделе долей в натуре, равно как и соглашение об определении порядка пользования жилым помещением между ними не достигнуто. Встречное требование: О выделе в натуре доли в жилом доме. Решение: Дело направлено на новое апелляционное рассмотрение, поскольку суд не вынес на обсуждение вопрос о проведении по делу дополнительной либо повторной судебной строительно-технической экспертизы и, тем самым, не создал условий для установления фактических обстоятельств дела, имеющих значение для правильного разрешения спора.

Учитывая, что повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции (пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. N 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции»), а также принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации считает необходимым отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 17 августа 2016 г. и направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда РФ от 23.05.2017 N 50-КГ17-3 Требование: О возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП. Обстоятельства: Истец ссылается на то, что в результате наезда на выбоину в покрытии проезжей части дороги принадлежащий ему автомобиль получил механические повреждения, причиненный ущерб подлежит возмещению с ответчика, не исполнившего надлежащим образом обязанность по содержанию автомобильной дороги. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение, так как судебные инстанции не учли, что произведенные на основании Единой методики от 19.09.2014 N 432-П подсчеты размера расходов на ремонт не всегда адекватно отражают размер причиненного фактического ущерба и, следовательно, не могут служить единственным средством для его определения.

С учетом изложенного, а также принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит нужным отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 7 сентября 2016 г. с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Определение Верховного Суда РФ от 23.05.2017 N 5-КГ17-63 Требование: О компенсации морального вреда. Обстоятельства: Истец указывает, что по вине ответчика произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате чего был причинен вред здоровью истца средней тяжести. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, поскольку определение о назначении экспертизы не было исполнено экспертным учреждением ввиду отсутствия у указанного учреждения возможности дать ответы на вопросы, поставленные судом в определении о назначении экспертизы, без привлечения специалистов клинического профиля, а также в связи с неоплатой полной стоимости экспертизы.

В связи с этим Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации полагает необходимым апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 мая 2016 г. отменить и направить дело на новое апелляционное рассмотрение в целях соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *