Проблемы квалификации грабежа

Правовые проблемы квалификации разбоя

Введение……………………………………………………………………………………….

1. Правовые проблемы понятия разбой и элементы его юридического состава………………………………………………………………………………

2. Правовые проблемы отграничения разбоя от смежных составов преступлений…………………………………………………………………………………………..

2.1. Правовые проблемы отграничение разбоя от насильственного грабежа……………………………………………………………………………………………………

2.2.Правовые проблемы отграничения вооруженного разбоя, совершенного группой от бандитизма………………………………………………………

2.3.Правовые проблемы отграничения разбоя от вымогательства……

Заключение……………………………………………………………………………………

Список использованных источников………………………………………………

ВВЕДЕНИЕ

Собственность является фундаментом развития российской экономической системы. Именно она обусловливает нормальное функционирование социальной структуры общества и государства. Отношения собственности формируют все остальные виды экономических отношений и поэтому являются системообразующими.

В соответствии со статьей 2 Уголовного кодекса Российской Федерации одной из главных задач уголовного закона является охрана собственности от преступных посягательств.

Разбои в системе преступлений против собственности занимает особое место и характеризуется наибольшей общественной опасностью, что и является одной из главных причин пристального внимания к разбою со стороны как правоприменителей, так и ученых.

В соотношении с другим преступлениями против собственности удельная доля разбойных нападений не так велика, так например, И.А.Лопашенко в своих работах указывает, что в период с 1997 года по 2010 год в процентном соотношении ко всем зарегистрированным преступлениям против собственности доля разбоя снизилась с 2,4 % до 1,5 %.

Не смотря на статистические данные, в науке уголовного права многие ученые, в своих трудах обращаются к проблемам, возникающим в процессе законодательных изменений и в правоприменительной практике по делам о разбое. Среди ученых, освещавших в своих работах правовым проблемам квалификации разбоя необходимо выделить: И.А. Клепицкого, С.М. Кочои, А.И. Рарога, И.Я. Козаченко.

Таким образом, необходимо сделать вывод о достаточной степени разработанности указанной темы в доктрине уголовного права. Тем не менее, наличие значительного объема полярных мнений относительно понятия разбоя и его квалификации при отграничении от смежных составов преступления, отсутствие системного подхода законодателя к реформированию уголовно-правовых норм, позволяют говорить об актуальности исследования темы проблем квалификации разбоя.

Объектом исследования настоящей работы являются общественные отношения, складывающиеся в процессе создания, изменения и реализации уголовно-правовых норм о разбое, а так же общественные отношения на которые посягает субъект преступления.

Предмет исследования определен совокупностью норм регулирующих понятие разбоя и его квалифицирующих признаков, а так же соотношение разбоя со смежными составами преступлений.

Цель работы заключается в том, чтобы на основе сравнительного анализа доктринальных положений уголовного права, материалов судебной практики, сформулировать основные проблемы возникающие при квалификации разбоя, а так же выработать предложения по совершенствованию уголовно-правовых норм о разбое.

Для достижения поставленной цели ставятся следующие задачи: изучить проблемы возникающие при определении понятия разбой; дать характеристику основным элементам юридического состава; провести сравнительный анализ, выявить правовые проблемы, возникающие при отграничении разбоя от смежных составов преступлений.

Достижение цели работы и выполнение поставленных задач позволят выявить основные проблемы при квалификации разбоя и сформулировать основные пути их разрешения.

ГЛАВА 1 ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПОНЯТИЯ РАЗБОЙ И ЭЛЕМЕНТЫ ЕГО ЮРИДИЧЕСКОГО СОСТАВА

Уголовный кодекс Российской Федерации определяет разбой как нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия1.

Современная законодательная конструкция разбоя находится в противоречии с законодательной дефиницией хищения. Нападение в целях хищения чужого имущества, соединенное с определенным физическим или психическим воздействием на потерпевшего, не равнозначно хищению. Более того, хищение остается за рамками разбоя. Поэтому считать разбойное нападение формой хищения нет никаких оснований2. Для этого следовало бы, как писал С.М. Кочои, изменить уголовный закон, сформулировав состав разбоя как материальный.

До этого момента, с точки зрения квалификации необходимо было бы подвергать факт имеющегося в разбое хищения самостоятельной оценке.

В связи с этим в науке складывается сложная ситуация. Не замечать того, что разбой и хищение отличаются по своей правовой природе, невозможно, однако из толкования норм действующего Уголовного кодекса следует обратное.

Детальней определить особый статус разбоя в рамках преступлении против собственности и проблемы его квалификации, возможно с помощью характеристики основных элементов его состава.

Объект разбоя аналогичен с другими посягательствами на собственность (общественные отношения возникающие на основании права собственности и иных смежных прав). Хищение не входит в объективную сторону этого состава, преступление лишь совершается в целях хищения. И на основное место в объективной стороне выходит насилие в отношении потерпевшего. Таким образом, акцент в преступлении делается на вред личности — ее жизни или здоровью. Следовательно, факультативным объектом может быть признано или здоровье, или жизнь личности, в зависимости от фактических обстоятельств.

Объективная сторона заключается в разбое, в нападении в целях хищения чужого имущества, совершенном с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

Таким образом, обязательными признаками объективной стороны состава являются: нападение в целях хищения и опасное насилие или угроза его применения.

Чем являются насилие и угроза в разбое, решается в науке по-разному. Так, Б.В. Яцеленко расценивает их как средства завладения имуществом1. Представляется, что такая характеристика не учитывает того, что само хищение остается за рамками состава разбоя. Опасное насилие и угроза опасным насилием являются способом деяния, которое выражается в нападении.

Так же ряд авторов отмечает, что неправильно уравнивать по степени общественной опасности, как это сделано сейчас, разбой с опасным насилием и разбой с угрозой опасного насилия. Если в насильственном грабеже это еще допустимо, то все-таки следовало бы предусмотреть эти разновидности разбоя в разных частях ст 162 УК РФ, устанавливая разное по степени жесткости наказание за разбой с угрозой, разбой с насилием и разбой с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Правильно отмечает А.Э. Жалинский: «На протяжении многих лет признак нападения рассматривается в уголовно-правовой литературе как интуитивно ясный и тем не менее требующий казуистического толкования»2.

В науке нападение самостоятельно определяют сравнительно редко. Чаще его не разделяют с опасным насилием и дефинируют последнее. Есть предложения вообще отказаться от этого термина в определении разбоя, употребив только понятие «применение насилия». А.В. Бриллиантов и И.А. Клепицкий считают, что «правильным представляется понимание нападения как самого факта применения насилия или угроз»1.

Несколько иное определения нападения дает А.И. Рарог: «Нападение означает открытое либо скрытое неожиданное агрессивно-насильственное воздействие на собственника, иного владельца имущества либо на другое лицо, например сторожа»2 и И.Г. Соломоненко: «Под нападением следует понимать активное и неожиданное для потерпевшего агрессивное воздействие, создающее реальную опасность немедленного и непосредственного применения насилия над личностью подвергшегося нападению, с целью хищения чужого имущества».

Нападение как обязательный признак объективной стороны разбоя — деяние, характеризующееся следующими чертами: оно представляет собой внешнее агрессивное воздействие на потерпевшего;оно внезапно, неожиданно для потерпевшего; оно всегда носит насильственный характер, при этом насилие может быть как физическим, так и психическим; насилие в разбое опасно для жизни или здоровья потерпевшего.

Последний признак отличает нападение в разбое от нападения в насильственном грабеже, которое тоже вполне возможно, хотя и не относится к его обязательным признакам.Формы нападения могут быть различными.

К нападению Пленум Верховного Суда РФ относит и обманный способ воздействия на потерпевшего. Обман, связанный с использованием сильнодействующих, ядовитых или одурманивающих веществ3. В случаях, когда в целях хищения чужого имущества в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние, содеянное должно квалифицироваться как разбой4.

Примером такой квалификации может служить дело С., осужденного Октябрьским районным судом г. Екатеринбурга 4 декабря 2001 г. по ч.1 ст.162 УК РФ за совершение 10 преступлений. С. признан виновным в совершении в период с 29 декабря 2005 г. по 8 марта 2001 г. 10 разбоев с применением в отношении потерпевших насилия, опасного для их жизни и здоровья. С. подвозил потерпевших на автомашине, они употребляли спиртные напитки в его присутствии и через непродолжительное время теряли сознание. Затем потерпевшие обнаруживались в различных районах г. Екатеринбурга в состоянии токсического отравления. У каждой из потерпевших были похищены вещи и деньги. Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда указала, что утверждение осужденного о том, что он тайно похитил имущество, судебная коллегия находит необоснованным, так как С. для завладения вещами применял насилие, опасное для жизни и здоровья, а именно использовал одурманивающее вещество — азалептин, растворив таблетку данного вещества в бокале со спиртным напитком. Поэтому действия осужденного правильно квалифицированы по ч.1 ст.162 УК РФ по всем 10 эпизодам преступлений.1

Следует отметить, что приведенная позиция Верховного Суда РФ и следующих ей судов является далеко не бесспорной. По сути дела, при обманном применении сильнодействующих и подобных веществ в целях завладения имуществом отсутствуют как признаки нападения, так и признаки насилия.

Исходя из изложенного, следует сделать вывод, что практика, трактует понятие нападения очень широко, фактически не придавая ему самостоятельного значения. Поэтому возможным вариантом разрешения ситуации может быть исключение понятия нападение из дефиниции разбоя.

Необходимо так же характеризовать еще один из признаков объективной стороны — насилие. Можно выделить следующие признаки насилия в разбое: 1) как и в грабеже, оно охватывает только физическое насилие, поскольку психическое насилие (угроза) предусмотрено в законе самостоятельно; 2) носит опасный не только для жизни, но и для здоровья характер; 3) характеризуется умышленной формой вины; 4) оно, как и угроза, преследует цель — изъять или удержать чужое имущество.

Насилие в разбое опасно для жизни или здоровья в зависимости от наличия одного из двух возможных обстоятельств: от последствий примененного физического воздействия или в зависимости от опасности способа этого воздействия.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ опасное по последствиям насилие в разбое может выражаться в причинении легкого, средней тяжести или тяжкого вреда здоровью. Применение насилия при разбойном нападении, в результате которого потерпевшему умышленно причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается составом разбоя и дополнительной квалификации по ст. 115 и 112 УК РФ не требует.

Насилие в разбойном нападении может быть представлено и убийством потерпевшего, которое требует дополнительной квалификации: «Если лицо во время разбойного нападения совершает убийство потерпевшего, содеянное им следует квалифицировать по пункту 3 части 2 статьи 105 УК РФ, а также по пункту «в» части четвертой статьи 162 УК РФ. При наличии в действиях виновного в разбойном нападении других отягчающих обстоятельств (например, разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с применением оружия и т.п.) эти признаки объективной стороны разбоя должны быть указаны в описательной части приговора».

На практике иногда возникают вопросы и о дополнительной квалификации содеянного в разбое по другим статьям УК РФ, связанным с применением насилия или с его последствиями.

Специфика второй разновидности опасного насилия в разбое заключается в том, что оно может не причинить никаких последствий для здоровья или жизни; его опасность предопределяется примененным виновным способом действия. В п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 говорится: «По части первой статьи 162 УК РФ следует квалифицировать нападение с целью завладения имуществом, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья».

К насилию, опасному по способу его применения, практика относит, например, не повлекшие последствий для жизни или здоровья сбрасывание потерпевшего с высоты, выбрасывание его из движущегося транспорта, душение, удержание под водой, выстрел, произведенный в потерпевшего и не достигший цели (промах), описанное выше применение сильнодействующих, ядовитых или одурманивающих веществ.

Пример подобного насилия есть в деле К. Органом предварительного расследования К. обвинялся в совершении разбоя. Наро-Фоминский городской суд Московской области, признав установленным, что К. в ночное время в целях хищения незаконно проник в жилище 80-летнего Л. и напал на него, требуя денег, при этом нанес потерпевшему удары по голове керамическим бокалом и металлическим костылем, отчего Л. потерял сознание, переквалифицировал содеянное осужденным как грабеж, сославшись на то обстоятельство, что причиненные потерпевшему телесные повреждения не вызвали вреда здоровью. Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда приговор отменила, сочтя обоснованными доводы кассационного представления о том, что характер примененного К. насилия, локализация ударов, использование для нанесения ударов предметов, с учетом возраста и состояния здоровья потерпевшего, дают основания для вывода о реальной опасности примененного насилия для здоровья Л. 1.

Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29). Причинение имущественного ущерба собственнику или законному владельцу имущества для оконченного состава разбоя не требуется.

А.Н. Игнатов писал: «Нельзя согласиться с распространенным мнением, что разбой — преступление с формальным составом. Применение физического или психического насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, является обязательным конструктивным признаком состава разбоя». Однако психическое и физическое насилие не являются признаками последствий, это способы совершения деяния. А потому говорить о разбое как о материальном составе, по-моему, нет никаких оснований. В науке обычно подчеркивают, что разбой — это усеченный состав преступления 2.

Субъективная сторона разбоя характеризуется прямым умыслом и корыстной целью. Нападение должно быть осуществлено, в целях хищения. Субъект — любое лицо, достигшее 14 лет.

Таким образом, в доктрине уголовного права нет единства мнений относительно правовой квалификации разбоя как вида хищения и характеристики элементов его юридического состава. Сформулировать единый поход к озвученным проблемам, возможно лишь в случае последовательного совершенствования норм уголовного кодекса со стороны законодателя.

ГЛАВА 2 ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТГРАНИЧЕНИЯ РАЗБОЯ ОТ СМЕЖНЫХ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

2.1 Правовые проблемы отграничение разбоя от насильственного грабежа

Уголовный кодекс РФ выделяет две насильственных разновидности хищения: насильственный грабеж и разбой. Насильственный грабеж представляет собой открытое хищение чужого имущества с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Разбой — это нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия1. И при насильственном грабеже, и при разбое признак насилия должен отвечать, по меньшей мере, трем требованиям:

    1. насилие — это часть объективной стороны преступления;

    2. применение насилия и его интенсивность охватываются умыслом виновного;

    3. насилие применяется с целью хищения.

Первое требование исключает возможность вменения признака насилия, если последнее применялось только на стадии приготовления к преступлению и (или) после выполнения объективной стороны хищения. В этом случае насилие подлежит самостоятельной квалификации. Второе требование означает, что составы насильственного грабежа и разбоя включают только насилие, применение которого охватывалось умыслом виновного. Последствия, которые причинены по неосторожности или невиновно, находятся за пределами составов указанных преступлений.

Третье требование предполагает субъективную связь примененного насилия с хищением. Насилие должно применяться с целью именно хищения. Это означает, что насилие применяется либо с целью завладения имуществом, или с целью его удержания. Если же насилие применяется с иной целью, например скрыться без имущества, то это не дает оснований для вменения насильственного хищения. Если насилие преследует несколько целей и среди них одна — хищение, то насилие следует считать примененным, в том числе и для цели хищения, что дает основание для вменения насильственного преступления против собственности.

З., приставив к животу потерпевшего И. нож, потребовал отдать деньги. Однако И. неожиданно для нападавшего схватил нож за лезвие и попытался вырвать его из руки З. Растерявшись, З. вырвал нож и убежал. В результате потерпевшему И. была причинена резаная рана руки, которая по результатам экспертизы была оценена как легкий вред здоровью1.

В данном случае виновным лицом сначала была применена угроза насилием, опасным для жизни и здоровья, в целях хищения, а затем было применено насилие, которое повлекло причинение опасного для здоровья потерпевшего вреда. Анализ содеянного приводит к выводу, что был совершен разбой с применением угрозы насилием, опасным для жизни и здоровья. Что же касается примененного насилия (вырвал нож, именно это действие повлекло причинение вреда здоровью потерпевшего), то оно не может быть признано способом хищения, поскольку применено с целью убежать, а не с целью завладения или удержания чужого имущества. Вред, который был причинен потерпевшему в результате того, что он сам схватил лезвие ножа, также не может расцениваться как насилие, примененное при разбое. Этот вред не охватывался умыслом виновного лица, максимум этот вред причинен по неосторожности. Таким образом, хотя насилие и вред здоровью сопутствуют совершению разбоя, тем не менее юридически они не признаются составной частью разбойного нападения и требуют самостоятельной квалификации.

Трудности возникают при оценке насилия или угрозы его применения в случаях, когда при их помощи отвлекают внимание потерпевшего или других лиц, чтобы обеспечить возможность совершения хищения.

Так, в Санкт-Петербурге на территории одного из рынков М. и З. проходили мимо пенсионера Д. М. умышленно ударил Д., сделав вид, что это произошло по неосторожности. У Д. в результате удара упали очки. Д. стал громко возмущаться неосторожностью М., который, в свою очередь, сказал, что Д. самому надо быть внимательней. Начались словесная перепалка и небольшая потасовка, в ходе которых З., улучив момент, сумел проникнуть во внутренний карман пальто Д. и изъять оттуда бумажник, в котором находилось 8 тысяч рублей. После того как З. завладел бумажником, М. прекратил конфликтовать с Д. и вместе с З. быстро удалился. В ходе следствия было установлено, что М. и З. разыграли этот спектакль с целью завладения деньгами. Примененное насилие хотя и причинило Д. физическую боль, но не повлекло наступления вреда здоровью потерпевшего1.

В приведенном примере насилие было применено с конечной целью хищения, но ближайшей целью его являлось отвлечение внимания потерпевшего с тем, чтобы собственно изъятие его имущества прошло для него незаметно. Проблема уголовно-правовой оценки здесь заключается в том, что, с одной стороны, применено насилие, не опасное для здоровья, с целью хищения, что характерно для насильственного грабежа. А с другой — хищение является тайным, а это признак кражи. Опрос правоприменителей по рассматриваемой ситуации показал, что подавляющее большинство из них склонны оценивать содеянное по ст.158 УК РФ. При этом основной аргумент — направленность умысла на сохранение хищения в тайне.

Соглашаясь с выводом о том, что содеянное образует кражу, следует уточнить аргументацию такого решения. Насильственный грабеж предполагает совершение открытого хищения с применением насилия. Само по себе применение насилия не превращает кражу в грабеж, надо, чтобы тайное хищение стало открытым. Хищение, совершенное в присутствии потерпевшего, но незаметно для него, квалифицируется как кража2. Поэтому действия М. и З. следует квалифицировать как кражу, совершенную группой лиц по предварительному сговору. Насилие в такой ситуации остается за пределами объективной стороны хищения и должно быть квалифицировано как преступление против личности.

Иногда квалификацию тайного хищения с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, как кражи объясняют тем обстоятельством, что насилие применяется на стадии приготовления к хищению, до завладения имуществом. Отвлекающее насилие создает условия для изъятия и обращения чужого имущества в свою пользу или пользу третьих лиц. Действительно, отвлекающее насилие нередко применяется до завладения имуществом. И тогда приведенные суждения верны. Однако зачастую отвлекающее насилие применяется параллельно с завладением имуществом, как в приведенном примере, когда один из соучастников применяет к потерпевшему насилие, обеспечивая тайность преступления, а в это время другой изымает имущество. Тогда требуется другое обоснование квалификации содеянного как кражи. Но в любом случае, когда применяется насилие, не опасное для жизни и здоровья, для обеспечения тайности хищения, чтобы отвлечь внимание потерпевшего и других лиц, имеет место именно кража.

Другая картина складывается, если в подобной ситуации применяется насилие, опасное для жизни или здоровья. Содеянное в такой ситуации следует квалифицировать как разбой вне зависимости от того, тайным или открытым было хищение. При разбое данное обстоятельство не имеет решающего значения. Главное, что было применено насилие, опасное для жизни или здоровья.

При оценке содеянного как разбоя следует учитывать также, что это преступление с формальным составом, которое окончено с момента нападения. В то же время изъятие имущества является частью объективной стороны разбоя. Поэтому и тот, кто применяет насилие, опасное для жизни или здоровья, и тот, кто осуществляет изъятие чужого имущества, выполняют объективную сторону разбоя.

От отвлекающего насилия следует отличать применение при хищении средств для приведения потерпевшего в беспомощное состояние. Согласно пункту 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»: «В случаях, когда в целях хищения чужого имущества в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние, содеянное должно квалифицироваться как разбой. Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием».

Применение указанных средств при хищении согласно сложившейся практике и доминирующей в доктрине уголовного права точке зрения исключает возможность квалификации содеянного как кражи. В отношении применения средств, опасных для здоровья или жизни, квалификация содеянного как разбоя практически бесспорна. А вот квалификации хищения с применением средств, не опасных для здоровья, с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние как грабежа иногда подвергается сомнению. Эти сомнения обусловлены тем, что хищение в таких случаях является тайным, поскольку в момент изъятия имущества потерпевший или иные лица в силу, например, сна не осознают совершения преступления.

Еще одна ситуация, которая вызывает сложность оценки хищения с применением насилия, — это перерастание кражи в насильственный грабеж или разбой по вине одного из исполнителей. При этом неоднозначно решается вопрос о квалификации действий иных участников хищения. Так, действия переквалифицированы с разбоя на грабеж, поскольку судом установлено, что насилия, опасного для жизни, он к потерпевшему не применял.

Разбой: некоторые спорные вопросы квалификации Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

РОССИЙСКОЕ ПРАВО

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

РАЗБОИ:

НЕКОТОРЫЕ СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ

АНТОН ВИКТОРОВИЧ БАШКОВ

Кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного права уральского государственного юридического университета, судья Свердловского областного суда, e-mail: bashkovav2011@yandex. ru

Отстаивается позиция, в соответствии с которой убийство, совершенное в процессе разбоя, образует совокупность указанных преступлений. Предлагается иной, чем в действующих разъяснениях Верховного Суда РФ, вариант квалификации действий соучастников, совершивших преступление по предварительному сговору, когда в ходе разбоя один из них причинил смерть.

Ключевые слова: разбой, убийство, соучастие, смерть потерпевшего, квалификация

Разбой — специфическая форма хищения, его особенность проявляется в конструкции состава преступления. Во-первых, состав разбоя усеченный1, т. е. преступление окончено в момент нападения, сопряженного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Для иных форм хищения действует общее правило (презумпция), в силу которого хищение окончено в момент, когда имущество изъято и виновный имеет реальную возможность распорядиться им. Во-вторых, разбой — это сложное2, составное преступление. Составное преступление включает в себя два или более преступных деяния, каждое из которых является самостоятельным преступлением, но совершены они вместе, в рамках конкретного состава преступления и рассматриваются как единое целое3. Таким образом, разбой объединяет два деяния, одно из которых посягает на собственность, другое -на личность. При этом по смыслу закона разбой — это всегда насильственное преступление.

Возникает сложность в отграничении разбоя от других насильственных преступлений против личности. В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» и от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве

Key words: robbery, murder, complicity, death of a victim, qualification

(ст. 105 УК РФ)» предлагается решение данного вопроса. В соответствии со сложившейся судебной практикой причинение смерти в процессе разбойного нападения образует совокупность преступлений, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ4.

В доктрине же сформировалось два подхода к квалификации действий виновного. С позиции А. В. Наумова, указанная юридическая оценка действий виновного противоречит положениям ст. 17 УК РФ, соответствующие деяния субъекта следует квалифицировать только по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Иного мнения придерживается Л. Д. Гаухман, полагающий, что рекомендация Верховного Суда РФ является пра-вильной5. Не буду вдаваться в дискуссию6, но отмечу, что солидарен с последней высказанной позицией. Считаю, что формулировка п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ действительно дает основания полагать, что за убийство, сопряженное с разбоем, следует двойная ответственность, поскольку повышенная опасность убийства при разбое уже учтена законодателем при конструировании состава убийства при отягчающих об-стоятельствах7.

Между тем слово «сопряженный» означает «взаимно связанный, сопровождаемый чем-либо»8. С позиции логики совместимость понятий выражается в трех видах отношений

между ними: равнозначности, подчинения и перекрещивания9. Понятие же представляет собой мысль о предмете, отражение предмета в его существенных признаках. Существенные признаки убийства сформулированы в ч. 1 ст. 105 УК РФ, а разбоя — в ч. 1 ст. 162 УК РФ. Можно утверждать, что понятия «убийство, сопряженное с разбоем» и «разбой» неравнозначны, поскольку их содержание не совпадает. В частности, убийство, сопряженное с разбоем, может быть совершено не только в процессе разбойного нападения, но и, например, до него в целях облегчить нападение либо после нападения в целях сокрытия преступления или мести за оказанное сопротивление. По тем же причинам нельзя считать, что «разбой» и «убийство» — подчиненные понятия, объем одного из которых полностью входит в объем другого, составляя его часть. Представляется, что анализируемые понятия являются перекрещивающимися, т. е. их объемы могут частично совпадать.

С учетом изложенного полагаю, что убийство с объективной стороны как процесс лишения потерпевшего жизни (причинения ему смерти) не может включать объективные признаки разбоя, вымогательства и бандитизма, равно как и иного преступления10. Действительно, если убийство совершается в процессе разбоя, то образуется совокупность преступлений: убийства и разбоя. Но нельзя говорить о том, что п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ учитывает это в качестве отягчающего обстоятельства, поскольку по смыслу закона ни разбой, ни убийство с объективной стороны состава преступления не могут быть поглощены друг другом. Более того, подобная формулировка в уголовном законе позволяет утверждать, что по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать действия виновного по лишению жизни человека, совершенные до или после разбойного нападения.

Несправедливо, если при совершении иных корыстных преступлений, в том числе менее тяжких, чем разбой, вымогательство или бандитизм, действия виновных будут квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и соответствующей статьей Особенной части, устанавливающей ответственность за корыстное преступление11. Считаю обоснованным мнение Т. В. Кондрашовой о том, что ранее действовавшая формулировка, содержавшаяся в п. «а» ст. 102 УК РСФСР («убийство, совершенное из корыстных побуж-дений»)12, являлась более удачной, поскольку позволяла квалифицировать деяния виновного в зависимости от содержания субъективной стороны состава преступления, что в свою очередь согласуется с принципом ответственности за вину, закрепленным в ст. 5 УК РФ.

В настоящее время не меньший интерес13 представляет разъяснение, содержащееся в п. 141 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»14. В частности, «если умыслом виновных, совершивших разбойное нападение группой лиц по предварительному сговору, охватывалось причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего или лишение его жизни, но только один из них причинил тяжкий вред здоровью либо смерть потерпевшему, действия всех участников группы следует квалифицировать по п. „в» ч. 4 ст. 162 УК РФ как соисполнительство в разбое, совершенном с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего». Такое разъяснение является своевременным и полностью соответствует требованиям уголовного закона, в том числе ч. 2 ст. 33, ч. 1 ст. 34 УК РФ.

Однако вызывает сомнения предложение Верховного Суда РФ квалифицировать по ч. 4 ст. 111 или п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ действия лишь тех лиц из числа пришедших к сговору на совершение разбоя с причинением тяжкого вреда здоровью или смерти, которые непосредственно причинили тяжкий вред здоровью потерпевшего, повлекший по неосторожности его смерть, или совершили убийство потерпевшего.

Теория соучастия признает одним из обязательных признаков соучастия совместность участия субъектов в совершении преступления. Совместность действий соучастников заключается в едином для них последствии, наличии причинной связи между действиями каждого соучастника и наступившим последствием, а также создании условий совершения действий другими соучастниками15. Таким образом, преступление совершается посредством взаимосвязанных и взаимообусловленных действий (бездействия) участников16. Очевидно, что в случае совершения соучастниками разбоя с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, в том числе связанного с причинением потерпевшему вреда здоровью или смерти, для всех них единым преступным результатом станет изъятие чужого имущества. Насилие в отношении жертвы или третьих лиц является лишь способом изъятия вещи17.

В теории и на практике действия соисполнителей преступления рассматриваются как выполнение одним соучастником одной части действий, а другим — другой части; выполнение одним лицом действий, указанных в диспозиции Особенной части УК РФ, в то время как другое лицо, не выполняя их, во время, на месте и в процессе совершения преступления осуществляет действия, которые органически вплетаются в ход преступления и без которых оно было бы невозможно или крайне осложнено18. По-

РОССИЙСКОЕ ПРАВО

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

казательно определение Верховного Суда РФ № 18-АПУ14-43 по делу в отношении Х. и Г., осуществивших разбойное нападение на продавца в магазине. Суд указал, что уголовная ответственность за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них19. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, в частности, отметила, что совместный характер действий Х. и Г. по заранее разработанному плану, согласно которому каждый из них выполнял в разбойном нападении отведенную ему роль, а также их совместные действия по перевозке обреза в автомашине под управлением Г. для разбойного нападения, сокрытию его после совершения преступления, перевозке обреза с места хранения и последующей передаче его Х. свидетельству-

уголовная ответственность за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, наступает

и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них

ют о наличии предварительного сговора на совершение преступления. При этом, как следует из обстоятельств дела, в момент нападения Х. на потерпевшего в магазине Г. находился на улице в машине. Очевидно, что Г. непосредственного участия в нападении не принимал, тем не менее он был признан соисполнителем разбойного нападения.

В п. 10 постановления «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» Верховный Суд РФ предложил признавать соисполнителями преступления тех лиц, чьи действия направлены на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления).

Еще один пример связан с определением роли организатора преступления как исполнителя преступления. Так, в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъясняется, что «при признании убийства совершенным организованной группой действия

всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соис-полнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ»20. Таким образом, в данном случае организатор, не выполняющий объективной стороны убийства, тоже признается исполнителем преступления. То есть при определении роли соучастника за основу берется не объективная составляющая действий соучастников, их функция, а субъективная связь между соучастниками.

Почему же насилие, которое является конструктивным признаком квалифицированного разбоя, предусмотренного п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, в случае причинения смерти потерпевшему одним из соучастников нельзя признавать исполнением преступления? К примеру, если один из соучастников (соисполнителей) в соответствии с достигнутой договоренностью не давал жертве покинуть место преступления, угрожал применением оружия, держал жертву, а второй причинил тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности смерть, или непосредственно лишил жизни потерпевшего, то действия первого соучастника следует квалифицировать как соисполнительство по ч. 4 ст. 111 или ст. 105 УК РФ21. При этом «техническая» роль соисполнителей в случае, когда преступление совершено по предварительному сговору, не должна влиять на квалификацию их действий. Иное приводит к преобладанию объективных критериев в оценке действий соучастников и объективному вменению22.

В связи с этим предлагаю действия всех соучастников разбойного нападения (насильственного преступления), пришедших к предварительному соглашению о совершении данного преступления, одним из последствий которого станет смерть потерпевшего, но лишь частично выполнивших объективную сторону задуманного, квалифицировать как соиспол-нительство в убийстве, предусмотренном п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, или по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека, в зависимости от степени осознания, предвидения и желания этих последствий. Исключение из этого правила, на мой взгляд, представляет эксцесс исполнителя, когда очевидно, что один из соучастников не желал и не предвидел последствий в виде смерти потерпевшего.

1 Некоторые ученые считают состав разбоя формальным. См., например: Семернева Н. К. Квалификация преступлений (Части Общая и Особенная): науч.-практ. пособие. Екатеринбург, 2008 // СПС «КонсультантПлюс».

2 См., например: Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2005. С. 55.

3 Наумов А. В. Совокупность в составных насильственных преступлениях: когда она есть и когда отсутствует // Уголовное право. 2014. № 5; СПС «Кон-сультантПлюс».

4 Пункт 141 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», а также п. 11 постановления «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» (СПС «КонсультантПлюс»).

5 Гаухман Л. Д. Проблемы квалификации насильственных преступлений // Уголовное право. 2014. № 5; СПС «КонсультантПлюс».

6 О дискуссии по данному вопросу см., например: Гарбатович Д., Сумский Д. Отграничение совокупности преступлений от единичных сложных преступлений // Уголовное право. 2015. № 1. С. 28-33.

7 Наумов А. В. Указ. соч.

8 Ожегов С. и. Словарь русского языка. М., 2006. С. 747.

9 Хоменко Е. А. Логика. М., 1976. С. 49.

10 См. также: Определение Конституционного Суда РФ от 23 апреля 2015 г. № 862-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Суслова Олега Геннадьевича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 17 Уголовного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

11 Так, согласно исследованию В. Н. Кудрявцева, в Специальной части УК РФ нет ни одной главы, в которой бы не было преступлений корыстной направленности (Кудрявцев В. Н. Борьба мотивов в преступном поведении. М., 2009. С. 65).

12 Кондрашова т. В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья

и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000. С. 100.

13 На проблему вменения всем соучастникам последствий в виде тяжкого вреда здоровью и смерти, если эти последствия наступали в результате действий одного из них, обращал внимание Г. И. Кри-гер. См., например: Кригер Г. и. Борьба с хищениями социалистического имущества. М., 1965. С. 155-156.

14 Данный пункт был включен в документ постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 3 марта 2015 г. № 9.

15 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. М., 1998. С. 59; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. В. М. Лебедева. М., 2010. С. 88.

16 Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. С. 189.

17 См., например: Кругликов Л. О понятии и уголовно-правовой оценке насилия // Уголовное право. 2015. № 1. С. 72.

18 Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. С. 208; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под ред. В. М. Лебедева. С. 92.

19 Бюл. Верховного Суда РФ. 2015. № 5. С. 27.

20 Аналогичное разъяснение содержится в пп. 10 и 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

21 Кригер Г. и. Указ. соч. С. 156-157; Ковалев М. и. Соучастие в преступлении. Екатеринбург, 1999. С. 110-111; п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)».

22 трайнин А. Н. Избр. тр. СПб., 2004. С. 218.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *