Принцип свободы экономической деятельности и поддержки конкуренции

Часть 2 ст.8 гласит: «В Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности”. Поскольку земля и другие природные ресурсы составляют объекты собственности особой общественной важности, «используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и жизнедеятельности народов, проживающих на соответствующей территории” (ч.1 ст.9 Конституции), то в ч.2 ст.9 Конституции плюрализм собственности специально оговаривается применительно к этим особым объектам: «Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности”. Вместе с тем Конституция не фиксирует факт частной собственности на природные ресурсы, а лишь допускает возможность частной собственности (см. 2.4.2.2.).

В ч.2 ст.8 и ч.2 ст.9 формы собственности различаются по субъектному составу. Следует пояснить, что с этой точки зрения принципиально возможны только две формы собственности – частная и публичная (государственная и муниципальная). Имущество, находящееся в частной собственности, принадлежит определенным отдельным лицам и их объединениям. Имущество, находящееся в публичной собственности, формально принадлежит неопределенному кругу лиц – всем гражданам государства, составляющим публично-правовой союз (государственная собственность) или всем постоянным жителям поселения, создающим муниципальное образование (муниципальная собственность). Во всех видах публичной собственности правомочия собственника осуществляют органы государства или местного самоуправления. В соответствии с п.”г” ч.1 ст.72 Конституции государственная собственность разграничивается на федеральную и собственность субъектов Федерации. Последняя означает часть имущества, находящегося в государственной собственности, в отношении которой правомочия собственника осуществляют органы государственной власти субъектов РФ. Никакие другие формы собственности в ряду «частная – государственная – муниципальная” логически невозможны. Например, если большая часть акций акционерного общества (юридического лица) принадлежит государству, а меньшая – частным лицам, имущество этого юридического лица является частной, но не государственной или «смешанной” собственностью, а акции находятся соответственно в государственной и частной собственности.

Принцип плюрализма и равной защиты различных форм собственности раскрывается в совокупности следующих положений: 1) Конституция гарантирует частную собственность, включая частную собственность на землю и другие природные ресурсы (государственная и муниципальная собственность, собственность вообще возможны постольку, поскольку существует частная, а индивид признается субъектом частной собственности); 2) частная собственность на землю и другие природные ресурсы гарантируется в той мере, в которой это не вредит «жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории”33(такое же условие относится к государственной и муниципальной собственности, хотя последняя по определению должна исключать противоречие интересов собственника природных ресурсов и народов, проживающих на соответствующей территории); 3) с учетом положений ст.2 Конституции – частная собственность, наряду с другими правами и свободами человека и гражданина, является высшей ценностью, а обязанность государства – признавать, соблюдать и защищать частную собственность; 4) государственная и муниципальная собственность в конечном счете производны от частной собственности индивидов и предназначены для более эффективной реализации и защиты прав человека, в частности, для защиты частной собственности; поэтому равная защиты частной, государственной и муниципальной собственности не противоречит тезису о высшей ценности частной собственности.

Более конкретно положение ч.2 ст.8 Конституции о равной защите различных форм собственности надлежит толковать следующим образом. С одной стороны, положения ст.2 Конституции нельзя интерпретировать как обязанность государства отдавать приоритет частной собственности в сравнении с государственной или муниципальной. Ибо в правовом государстве34государственная собственность обеспечивает деятельность государства по защите прав и свобод человека и гражданина (защита прав и свобод одного не должна нарушать права и свободы других; следовательно, защита интересов субъектов частной собственности не должна нарушать права других лиц, защита которых обеспечивается государственной собственностью). Отсюда и вытекает положение ч.2 ст.8 о равной защите, что означает формальное равенство частных лиц и государства как субъекта собственности.

С другой стороны, осуществление государственных властных полномочий, ограничивающее правомочия собственности частных лиц ради соблюдения интересов государственной собственности, должно происходить в рамках надлежащей правовой процедуры – на основании закона по решению суда. В условияхправовой государственностиотношения собственности между разными субъектами, включая отношения между частными лицами и государством – это частноправововые отношения, отношения в сфере гражданского общества. Публичноправовые отношения по поводу собственности, т.е. отношения власти и подчинения, возможны только в сфере управления государственной собственностью. Отсюда вытекает, что в случае столкновения интересов (спора о праве) субъектов частной собственности и государственных органов, защищающих интересы государственной собственности, это столкновение следует рассматривать в правовом аспекте как спор формально равных сторон, который подлежит разрешению в судебном порядке. Поэтому ч.3 ст.35 Конституции устанавливает, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Если же считать, что, например, в рамках налоговых правоотношений (публично-правовых отношений) органы налоговой полиции вправе вбесспорномпорядке списывать с банковских счетов налогоплательщиков (юридических лиц) недоимки по налогам (т.е. могут быть судьей в своем деле, что в сфере права недопустимо35), то это будет означать приоритетную защиту государственной собственности, что противоречит ч.2 ст.8 (понятно, что частные лица не могут списывать с государственных банковских счетов долги государства) и ч.3 ст35 Конституции. Отсюда возникает проблема надлежащей правовой защиты частной собственности в отношениях по поводу защиты интересов государственной собственности (см. 2.4.2.4.).

Разумеется, положение ч.2 ст.8 предполагает равную уголовно-правовую защиту всех форм собственности, исключает установление дополнительных, а также повышенных по ставкам налогов и сборов в зависимости от формы собственности, организационно-правовой формы предпринимательской деятельности, а с учетом ч.1 ст.8 – от местонахождения налогоплательщика и иных носящих дискриминационный характер оснований.

Однако природа сложившегося в России посттоталитарного общества такова, что равной защиты частной и государственной собственности в обозримом будущем быть не может. Российское посттоталитарное государство – это изначально не только организация власти, но и субъект, осуществляющий правомочия верховного собственника, что соответствует исторически неразвитой (феодальной) политико-экономической и правовой ситуации36.

В индустриальном обществе и соответствующем ему правовом государстве государственная собственность производна от частной собственности и предназначена для защиты частной собственности и других прав и свобод человека и гражданина. Напротив, в посттоталитарной России государственная собственность получилась в результате огосударствления формально «общенародного достояния”, т.н. «социалистической собственности”, что и стало материальной основой публично-политической власти и конкретно – основой силы политических элит, осуществляющих полномочия исполнительной власти в центре и регионах (субъектах РФ)37. В процессе же приватизации соответствующие государственные органы и должностные лица – от имени государства, которое одновременно и власть, и некий «суперсобственник” – определяют, кому, сколько и на каких условиях предоставляется собственность, т.е. предоставляют привилегии. «В таких условиях право-привилегия – это зависимость любого собственника от усмотрений власти-собственности и привилегия по отношению ко всем остальным. Сверхмонопольная государственная собственность по своему образу и подобию создает в условиях дефицита собственности монопольно привилегированных собственников помельче, которые зависимы от государства, но всесильны по отношению к несобственникам”38. Пока продолжается процесс властного распределения и перераспределения бывшего «общенародного достояния”, равной защиты государственной и частной собственности, независимости частных собственников от аппарата исполнительной власти не может быть по определению. Когда этот процесс завершится возникнет проблема равной государственной защиты более и менее привилегированных частных собственников, характерная, например, для некоторых стран Латинской Америки, но невозможная в правовом государстве.

УДК 34 ББК 67

СВОБОДА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КАК ПРИНЦИП ЭКОНОМИЧЕСКОГО СТРОЯ СОВРЕМЕННОГО ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА

ЯНА ВИТАЛЬЕВНА ЛОБАНОВА,

адъюнкт кафедры конституционного и муниципального права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя Научная специальность 12.00.02 — конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное право E-mail: Yana.Gerbert@yandex.ru Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор В.И. Червонюк Рецензент: доктор юридических наук, профессор Е.Н. Хазов

Citation-индекс в электронной библиотеке НИИОН

Аннотация. Даются представления об основных подходах к определению принципов права. Исследуется принцип свободы экономической деятельности как один из важнейших принципов экономического строя современного правового государства, рассматривается его взаимодействие с другими экономическими принципами конституционного строя.

Ключевые слова: принципы права, принцип свободы экономической деятельности, конституционный строй.

Keywords: the principle of law, the principle of freedom of economic activity, the constitutional order.

Природа свободы экономической деятельности, может быть выяснена в соотношении с понятием «принципы права». С этимологической точки зрения слово «principium» в научном сознании трактуется как основа, руководящая идея, исходное положение какого-либо явления. Еще древние заметили «principium est potisima pars cujuque rei» — принцип есть важнейшая часть всего1.

В общетеоретической и юридической литературе выделяют два подхода к определению принципов права. В соответствии с первым подходом, одни ученые определяют принципы права как «исходные, определяющие идеи, положения»2, «основополагающие начала»3, «основные руководящие идеи (начала)»4, «основные идеи»5, основные, исходные начала, положения, идеи, выражающие закономерности и сущность права как специфического социального регулятора»6.

Согласно такому подходу, оценивая определение принципа права в формально-логическом смысле по отношению к определяемому понятию в качестве

определяющего понятия предлагается родовое понятие «идея» или «начала» (в значении идеи).

Такой подход соответствует этимологии слова «принцип» и в значительной мере традиционному взгляду на проблему, представленному в философской литературе. Однако, при таком подходе, не ясным остается главный вопрос — о регулятивных возможностях принципов, их взаимоотношении с иными правовыми образованиями; при данном подходе сложно определить источники происхождения, юридическую природу, механизм действия принципов7.

В соответствии со вторым подходом, принципы права понимаются через нормы права. Согласно такому подходу, принципы права представляют собой «изначально заложенные в общественных отношениях объективные нормы». Так, В.М. Баранов определяет принципы права, как «истинные нормы права». В.Д. Сорокин понимает под принципами права «нормы, которые регулируют вопросы общего свойства». Принципы права представляют собой широко сформулиро-

ванные фундаментальные нормы8. В связи с данным подходом существует точка зрения, в соответствии с которой, принципы права — это общие специализированные нормы, определяющие содержание других правовых норм и обладающие по отношению к ним высшей юридической силой9. Такой подход, неоднозначно оценивается в научной литературе. Существует точка зрения, согласно которой отождествление правового принципа с нормой права практически равнозначно отрицанию правовых принципов вообще, получается, что существуют только правовые нормы, которые различаются между собой более общим или более конкретным содержанием10.

По нашему мнению, в самом первом приближении, можно характеризовать принципы права как «особенные» правовые нормы, отличающиеся особыми свойствами: более высоким уровнем нормативности и вследствие этого особым регулятивным потенциалом, своеобразием механизма действия, повышенной юридической силой и др. Однако, указанные особенности настолько значительны, что понятие «принципы права» в отечественной юридической науке нередко и вполне обоснованно используется в значении отличном от понятия «норма права» как самостоятельный (наряду с нормами права) регулятор. С этой точки зрения от обычных правовых норм принципы права отличаются своей фундаментальностью, степенью обобщения, устойчивостью11.

В этой связи «сходство» принципов и норм права выражается в нормативности, что является значимым, поскольку принципы права, как и нормы, обладая данным свойством, выступают регулятором права и их можно применять в качестве юридического основания при принятии решений судами.

Безусловно, отличие принципов от норм права существует, это отличие выражается в механизме действия, источниках происхождения, степени юридической силы.

Основываясь на вышеизложенном, принципы права представляют собой некую конструкцию, вокруг которой формируются нормы, отрасли, институты и вся система права. Принципы права структурируют нормы права. Им принадлежит роль исходных и основополагающих начал правового регулирования. Это особая роль принципов определяется их «месторасположением» в действующей системе законодательства — они своего рода вводная или общая часть законодательного акта. Так, в Конституции РФ принципы государственного и общественного устройства сконцентрированы в гл. 1 «Основы конституционного строя». Это своего рода ряд нормативных стандартов, которым подчине-

ны все иные положения Закона12, в частности принцип свободы экономической деятельности, нашел свое закрепление в гл. 1 Конституции РФ.

В Конституции России содержание принципа свободы экономической деятельности не раскрывается. Уяснение его смысла осложняет то, что по существу этот принцип в современной формулировке является абсолютно новым13. Его исследование представляется актуальным в силу нескольких причин.

Во-первых, «в силу характера нормативных положений. А именно речь идет о нормах — принципах, т.е. предельно общих нормативных предписаниях: определяющих содержание и смысл всех иных норм и обладающих по отношению к таким нормам высшей юридической силой; определяющих цели и результаты правотворческой и правоприменительной деятельности»14.

Во-вторых, эта проблема актуальна в контексте феномена конституционности законодательства15, т.е. приведения нормативных положений в соответствии с основными положениями Конституции РФ.

В сущности, свобода экономической деятельности не исчерпывается формально-юридическим закреплением в статье 8 Конституции РФ. Взаимосвязанный анализ целого ряда положений Основного закона позволяет обнаруживать конституционный смысл свободы экономической деятельности в статьях: 34, 35, 36, в ряде установлений главы 3 Конституции РФ. В ст. 8, помещенной в главу 1 Конституции «Основы конституционного строя», соответствующие положения указаны как общая гарантия деятельности тех или иных лиц (без конкретизации субъектов) на территории России: «В Российской Федерации гарантируется единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности».

В статье 34 главы второй Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина», соответствующие положения сформулированы так: «Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности». В статье 35 Конституции РФ «Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им…» В статье 36 Конституции РФ «Граждане и их объединения вправе иметь в частной собственности землю».

Положения о свободе экономической деятельности закреплены в тех главах (1 и 2), пересмотр которых, согласно статье 135 Конституции РФ, невозможен ре-

шением Федерального Собрания. Согласно указанной статье применяется специальный механизм пересмотра. Тем самым очевидно, что положения обоих статей (ст. 8 и ч.1 ст. 34) составляют не просто логическое единство, но через единый и сложный механизм изменения таких положений гарантируется стабильность принципа свободы экономической деятельности, что должно придать стабильность экономическим отношениям16. Также, в правовых позициях Конституционный Суд РФ рассматривает эти две статьи как правило в неразрывной связи. «Принципом экономической свободы предопределяются конституционно гарантируемые правомочия, составляющие основное содержание закрепленного в ч. 1 ст. 34 Конституции РФ права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности», которое реализуется гражданами в индивидуальном порядке либо совместно с другими лицами, в том числе в качестве учредителей (участников) коммерческой орга-низации»17. Таким образом, можно предположить, что и положения ст. 8 и, и положения ст. 34 Конституции представляют собой в совокупности принцип.

Однако, на наш взгляд более правильной будет точка зрения, согласно которой на роль принципа могут претендовать только положения, закрепленные в ст. 8 Конституции, поскольку данная норма закреплена в главе «Основы конституционного строя», содержание которой и составляют нормы-принципы, которые нашли свое продолжение в других главах Конституции и нормативных правовых актах18.

Нормы-принципы, составляющие основы конституционного строя России, выступающие в качестве руководящих начал более конкретных элементов конституционного строя и отрасли конституционного права19, регламентируют отношения в политической, социальной, экономической и духовной подсистемах общества, обеспечивая их взаимодействие20.

Рассмотрим их взаимодействие на примере принципа свободы экономической деятельности с другими экономическими принципами.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Как известно, ст. 8 Конституции РФ закрепляет принцип свободы экономической деятельности, но в той же статье закреплены и другие важнейшие составляющие принципы такие, как единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, признание и защита форм собственности.

Анализируя нормативное содержание конституционных положений, нужно отметить, что принцип свободы экономической деятельности взаимодействует и

с принципом единства экономического пространства, означающее отсутствие любых таможенных и иных границ внутри страны, отсутствие правовых и иных ограничений на перемещение внутри территории государства товаров, услуг и финансовых средств21.

Необходимость нормативного закрепления такого принципа прямо выражена помимо ст. 8 Конституции РФ, также в ст. 27, ст. 34, ч. 2 ст. 35, ст. 37, ч. 1 п. «ж» ст. 71, ст. 74 Конституции РФ. С нарушениями данного принципа связаны ограничения как рыночной конкуренции, так и свободы экономической деятельности, невозможен устойчивый экономический рост на всей территории РФ без экономической интеграции всех, участвующих в ней территорий.

Следующий принцип — свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств является продолжением первого. Данный принцип подразумевает свободный оборот товаров, услуг и финансовых средств на всей территории РФ.

Помимо обеспечения единства экономического пространства в федеративном государстве, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, гарантии, которые закреплены в ч. 1 ст. 8, направлены на обеспечение экономической свободы на территории РФ.

Исходя из этого, Конституция предусмотрела принцип поддержки конкуренции. В условиях рыночной экономики поддержка конкуренции и недопущение монополистической деятельности являются важнейшей функцией государства, призванной обеспечить эффективное функционирование рынка. Свободная конкуренция — важнейшее условие свободы экономической деятельности, поэтому конкуренция, о которой говорит ст. 8 Конституции РФ, всегда будет только добросовестной22. Конкуренция между субъектами экономической деятельности стимулирует развитие экономики, способствует появлению новых технологий, востребованности производимых товаров и услуг, как в России, так и на международном рынке.

Следующий принцип — принцип защиты различных форм собственности. Именно отношения собственности составляют фундамент любой экономической системы. Доминирующей формой собственности является частная, так как она указана первой в перечне форм собственности. Свобода экономической деятельности невозможна без признания и защиты частной собственности. Собственность является своего рода главной гарантией свободы причем не только для тех кто ею владеет, но и для тех, кто ею не владеет.

Из этого следует, что принцип свободы экономической деятельности взаимосвязан и взаимопересекается

с другими экономическими принципами, представляется возможным даже говорить о невозможности реализации данного принципа без существования других экономических, но если говорить о фундаментальном из них, который дал основу другим, наряду с признанием и защитой форм собственности является конечно же принцип свободы экономической деятельности.

1 Лихачев В.Н. Устранение пробелов в современном международном праве. Казань, 1989. С. 18.

3 Алексеев С.С. Общая теория права. М.: Проспект, 2008. С. 208.

4 Черданцев А.Ф. Теория государства и права. М.: Юрайт-М, 2001. С. 186.

5 Краснов Ю.К., Надвикова В.В.., Шкатулова В.И. Юридическая техика: учебник. М.: Юристцинформ, 2014. С. 57-60.

6 Комаров С.А., Малько А.В. Теория государства и права. — М., 2004. С. 264.

7 Червонюк В.И. «Структура права: закономерности формирования и развития (в девяти выпусках). Выпуск седьмой. Принципы права как базовый уровень права» // Вестник Московского университета МВД России. — 2014. № 6. С.48.

9 Кузнецова О.А. Презумпция в гражданском праве. Изд. 2-е испр. и доп. СПб., С. 47.

10 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 216.

11 Червонюк В.И. «Структура права: закономерности формирования и развития (в девяти выпусках). Выпуск седьмой. Принципы права как базовый уровень права» // Вестник Московского университета МВД России. — 2014. № 6. С.49.

12 См.: там же. С. 52.

13 Сборник научно — практических статей II Международной научно — практической конференции «Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом» (22 апреля 2015 года, г. Москва) / Габов А.В. Баланс конституционных принципов свободы экономической

14 Гаджиев Г.А. Конституционные принципы рыночной экономики. Развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда РФ. — М.: Юристъ, 2004. С. 13 — 25.

15 Гаджиев Г.А. Конституционные принципы рыночной экономики. Развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда РФ. — М.: Юристъ, 2004. С. 13 — 25.

16 Сборник научно — практических статей II Международной научно — практической конференции «Актуальные проблемы предпринимательского и корпоративного права в России и за рубежом» (22 апреля 2015 года, г. Москва) / Габов А.В. Баланс конституционных принципов свободы экономической деятельности и социального государства (на примере правовых позиций Конституционного Суда) // Е.А. Абросимова, В.К. Андреев, Л.В. Андреева и др.: под общ. ред. С.Д. Могилевско-го, М.А. Егоровой. М.: РАНХиГС при Президенте Российской Федерации. Юридический факультет им. М.М. Сперанского, Юстицинформ, 2015. С. 113.

19 Маслова О.С. Особенности энергетической безопасности в системе основ конституционного строя // Государственная власть и местное самоуправление. 2015. № 10. С. 1.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ПРИКАЗ

Революционного Военного Совета
Союза Советских Социалистических Республик
от 26 декабря 1932 г. № 250

Положение о финансовых органах РККА

Положение завершило прошедший в течение 1928-1931 г.г. процесс переустройства военно-финансовой службы.

С 1 января 1939 г. было введено новое Положение о финансовом хозяйстве воинских частей и учреждений РККА, которым вносились существенные изменения в принципы организации финансового хозяйства воинских частей.

Проект положения изучался и обсуждался на служебных совещаниях в военных округах

ПРИКАЗ

Революционного Военного Совета
Союза Советских Социалистических Республик
от 22 июля 1933 г. № 130

Введена в действие новая редакция Положения о денежном довольствии личного состава РККА. Регламентированы вопросы начисления денежного довольствия военнослужащим рядового и младшего начальствующего состава срочной и сверхсрочной службы; военнослужащим среднего, старшего и высшего кадрового начальствующего состава РККА, в том числе занимающим должности штабных командиров. Установлены особенности, связанные с добавочными видами вознаграждений, пособий, премиальных выплат военнослужащих РККА, в том числе по военно-воздушным силам РККА, военно-морским силам РККА.

Учтены особенности оплаты труда преподавательского состава, а также заработной платы вольнонаемных рабочих и служащих Народного Комиссариата по Военно-Морским делам (НКВМ). Рассмотрены компенсационные выплаты, связанные с денежными выплатами (льготами) за службу в отдаленных местностях, путевым довольствием (подъемное пособие, суточные, оплата помещений и т.д.)

ПРИКАЗ

НКО СССР № 415 от 1940 г.:

«Положение о финансовом хозяйстве округа,
соединения и воинской части КА»

Основным руководящим документом, определявшим конкретные задачи и функции всех звеньев финансовой службы Красной Армии в общем объеме задач строительства Вооруженных сил накануне войны, был приказ НКО СССР от 14 ноября 1940 г. № 415. Этим приказом впервые были введены Положение о финансовом хозяйстве военного округа и Положение о финансовом хозяйстве военного округа и Положение о финансовом хозяйстве войскового соединения. На основе опыта финансового обеспечения войск в условиях боевых действий на Дальнем Востоке, в войне с белофинскими и по освобождению народов Западной Белоруссии, Западной Украины и Прибалтики был внесен ряд изменений в финансовое хозяйство войск. Положением о финансовом хозяйстве воинской части 1940 г. усиливался строго целевой характер отпускаемых воинской части бюджетных средств. Была сохранена сметная организация финансов воинской части (финансовая смета, смета – расчет на внебюджетные средства), однако вместо годового было введено квартальное планирование потребностей воинских частей в денежных средствах. Утвержденная командиром соединения финансовая смета одновременно являлась и квартальной заявкой воинской части на денежные средства. Все остатки бюджетных средств, кроме остатков на первоначальное обзаведение, в конце года подлежали сдаче на восстановление кредитов или в доход бюджета.

В Положении о финансовом хозяйстве войскового соединения был обобщен годовой опыт деятельности этого нового звена финансовой службы Красной Армии. В нем были четко определены задачи, права и обязанности командира соединения, начальников отделений и служб по финансовому хозяйству, задачи и функции финансового хозяйства, финансовому планированию и финансированию воинских частей и расчетам за поставки и услуги.

ПРИКАЗ

Военного Министра СССР № 80 от 1950 г.

С обновлением «Положения о финансовом хозяйстве воинской части Советской Армии»

В Положении учтены все изменения, произошедшие в финансово-хозяйственной деятельности воинских частей в послевоенное время.

ПРИКАЗ

Министра Обороны СССР № 80 от 1973 г.:

«Положение о финансовом хозяйстве воинской части Советской

Армии и Военно-Морского Флота»

Последнее Положение о финансовом хозяйстве воинской части, которое было издано во время существования Советской Армии и Военно-Морского Флота. Данным положением был обобщен и систематизирован весь опыт финансово-хозяйственной деятельности воинской части в реалиях того времени. Регламентированы задачи финансово-хозяйственной деятельности, требования финансовой дисциплины. Определены обязанности и права должностных лиц воинской части по финансовому хозяйству, источники финансирования воинской части, порядок планирования, истребования и расходования денежных средств, заключения договоров и т.д

УДК 342

А. В. Митрофанов

ЕДИНСТВО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА:

ПОДХОДЫ К ТРАКТОВКЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПОНЯТИЯ

Аннотация. Статья посвящена актуальной теме формирования единства экономического пространства в РФ. На основе синтеза и анализа научной литературы в области права, философии и экономики были определены подходы к трактовке и содержание понятия «единство экономического пространства».

Ключевые слова: экономическое пространство, конституционный принцип, экономические основы государства, свободное перемещение финансовых средств, единство рынка, экономическая деятельность государства.

Формирование единого экономического пространства и процесс, связанный с его обеспечением, выражаются в плавном развитии эволюционных социально-экономических процессов России, сопряженных с переходом к новой модели хозяйственного развития. Новый вектор развития нашей страны, связанный с модернизацией и внедрением инновационных технологий во все сферы человеческой жизни, ставит перед теоретиками и практиками задачу по осмыслению создания и формирования современной модели российского развития в контексте единства экономического пространства.

Единство экономического пространства Российской Федерации — один из принципов экономических основ конституционного строя, предполагающий, что Российская Федерация представляет собой состоящее из территорий ее субъектов пространство, на котором экономически функционируют однотипные механизмы регулирования экономики, основанные на рыночных принципах и применении гармонизированных правовых норм, которые также предполагают единую инфраструктуру и проведение единой налоговой, денежно-кредитной, валютно-финансовой, торговой и таможенной политики, обеспечивающей свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

Единство экономического пространства России основывается на обеспечении единого правового регулирования финансовых и хозяйственных отношений на всей территории государства. В политическом отношении создание единого экономического пространства — это основа государственного суверенитета; в экономическом — эффективность работы внутреннего рынка товаров, услуг, финансовых средств и труда. Общая задача, стоящая перед руководством нашей страны, заключается в гарантии принципа единства экономического пространства, что, по сути, создает условия структурной перестройки, стабильного развития российской экономики в интересах повышения жизненного уровня населения; проведения единой налоговой, денежно-кредитной, торговой, таможенной и тарифной политики; развития единых транспортных, энергетических и информационных систем; создания общей системы мер государственной поддержки развития приоритетных отраслей экономики, производственной и научно-технологической кооперации.

Отнесение к исключительным предметам ведения Российской Федерации таких вопросов, как установление правовых основ единого рынка, финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики, федеральные экономические службы, включая федеральные банки; стандарты, эталоны, официальный статистический и бухгалтерский учет; закрепление прерогативы денежной

эмиссии исключительно за Центральным банком России, является конституционной гарантией единства экономического пространства.

Для более глубокого понимания процесса формирования единства экономического пространства необходимо изучить этот вопрос с философских «истоков» понятий, присущих этому жизненному явлению. Для этого необходимо рассмотреть такие фундаментальные основы, как пространство и время. Так, великий философ древности Аристотель понимал пространство как порядок взаимного расположения тел, а время — как порядок сменяющих друг друга явлений. Представители древнегреческой философской школы Демокрит и Эпикур пришли к пониманию пространства как некой пустоты, в которой атомы образуют многообразие физических тел. Эти идеи были развиты в философских трудах Бруно, Галилея, Декарта. Ньютон рассматривал пространство как универсальную систему отсчета, относительно которой происходит движение тел. Категории пространства и времени исследовались во многих научных трудах, однако, по нашему мнению, только Лейбниц ближе остальных подошел к материалистическому пониманию сущности пространства и времени, сделав вывод, что они не могут существовать вне материи и материальных процессов.

Развитая диалектическим материализмом теория объективности времени находит свое отражение в определении Ф. Энгельса, который писал: «Основные формы всякого бытия суть пространство и время; бытие вне времени есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства» .

Краткий экскурс в философские определения интересующих нас понятий лишь очередной раз констатировал наличие проблем, связанных с трудностью понимания природы этих явлений. Перейдем к рассмотрению пространства в экономической плоскости.

Различные авторы в области экономики исследуют разные виды пространств, среди которых они выделяют социальное, информационное, финансовое, инновационное, правовое и др. Каждое из этих понятий выделяется для собственного анализа процессов в соответствии с той целью, которую перед собой ставит исследователь. Однако, на наш взгляд, лишь экономическое пространство может вобрать в себя все составляющие выделяемых видов пространств, так как по своей сути оно процессное.

Термин «экономическое пространство» широко применяется в различных контекстах. В политическом понимании это так называемое единое экономическое пространство в пределах СНГ, под этим имеется в виду общность рынка, единая валюта, устранение таможенных барьеров. В социальном контексте единое экономическое пространство отражает единую социальную базу, выравнивание темпов развития отдельных регионов и даже государств (Союз Белоруссии и России). Мы же категорически не согласны с подобным делением и поверхностным подходом к категории «экономическое пространство».

Территориальный характер понятия «экономическое пространство» изначально был обусловлен историческим аспектом. Проблемы развития и формирования экономического пространства затрагиваются еще в трудах Адама Смита, обосновавшего концепцию абсолютных преимуществ, или теорему обмена, которая устанавливает связь рынка, разделения труда и эффективности производства. Давид Рикардо создал теорию сравнительных преимуществ, в которой он выделил принцип сравнительных преимуществ в межрегиональной торговле, и теорию ренты по местоположению. Многие ученые, работающие на грани таких смежных наук, как экономическая география и геополитика, считают А. Смита и Д. Рикардо основателями науки о пространственной организации хозяйства.

Среди множества хозяйственных концепций экономического пространства следует выделить две: географическую и геополитическую.

Теория экономического пространства связана с именем крупнейшего немецкого географа Фридриха фон Ратцеля (Ratzel, Friedrich). В книге «Политическая география» 1897 г. изложены его основные идеи, в частности он акцентирует внимание на том, что государство — это живой организм, который соединяет свойства народа и земли и подобно всем живым организмам борется за свое существование, а вместе с этим движется и растет как единое целое. Согласно основной идее этого исследователя, существует тенденция врастания государства в естественное пространство, и эта особенность может удовлетворяться лишь границами континента.

Шведский ученый Рудольф Челлен (Kjellen, Rudolf) в своей работе «Государство как форма жизни» сформулировал «органическую теорию», согласно которой государства рождаются, развиваются, увядают и умирают, т.е. представляют собой формы жизни. Основная форма их бытия — это борьба за существование, а значит, борьба за пространство. Государство рассматривается Р. Челленом как определенная форма хозяйства, имеющая физико-географический пространственный организм.

На основе выработанной концепции Р. Челлена Фридрих Науман (Nauman) разработал теорию «Средней Европы», согласно которой народы, населяющие Центральную Европу, должны объединиться и организовать новое интегрированное политикоэкономическое пространство, для того чтобы выдержать конкуренцию с Англией, США и Россией.

Наряду с этими теориями следует выделить взгляды Хэлфорда Макиндера (Mackinder, Halford), который утверждал, что для государства самым выгодным пространственным положением является центральное, срединное положение, которое в конкретном географическом контексте может варьироваться.

В 50-х гг. ХХ в. в Америке Уолтером Айзардом (Isard) была разработана теория размещения, исследователь кодифицировал все частные теории и в своих научных трудах выделил новое объемное измерение .

В середине 6о-х гг. формируется целый пласт концепций и теорий, среди которых важное место занимает теория Э. Гувера (Hoover), исследующего проблему концентрации экономического пространства вокруг крупных городов. Позднее, в 1969 г., Джейн Якобс (Jacobs) на основе этой концепции анализировал эффект экономии на масштабах потребления в мегаполисах .

Формирование единого информационного пространства, совершенствование высоких информационных технологий и вступление развитых стран в эпоху постиндустриального развития наложило свой отпечаток и на теорию экономического пространства. В это время появляется целый ряд исследований в области влияния средств телекоммуникации на структуру экономического пространства. Среди авторов этого периода следует выделить Р. Шулера (Schuler) и итальянского экономиста Р. Капелло (Capello) .

К. Карлосон и В. Цанг рассматривают роль пространственной экономики в региональном развитии с позиций накопления человеческого капитала . Предложенная в их трудах модель описывает динамическую взаимозависимость накопления человеческого капитала, регионального разделения труда и пространственной структуры экономики на примере двух соседних регионов. Подобного рода анализ позволяет оценить различия в человеческом капитале, экологическом аспекте и состоянии рынка труда, которые в свою очередь оказывают влияние на общее экономическое пространство двух регионов.

Изучая и анализируя работы современных зарубежных экономистов, связанные с теорией экономического пространства, следует сделать вывод о многообразии существующих подходов к проблеме.

Зарубежная теория экономического пространства не замкнула на себе цепь интереса к этой сфере. В России активность развития теоретических знаний в этой области свя-

зана с вкладом отечественных ученых начала ХХ в., а катализатором роста интереса к ре-гионоведению послужила Первая мировая война.

Академик В. И. Вернадский впервые в 1915 г. создал специальную структуру для рассмотрения вопросов регионального развития — Комиссию по изучению естественных производительных сил.

В советский период региональная наука получает новую жизнь в 20-х гг. через идеи, связанные с реализацией плана ГОЭЛРО, а затем в пятилетних планах народнохозяйственного развития страны.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Однако быстрыми темпами региональная наука стала развиваться лишь в 6о-х гг. в связи с проведением масштабной экономической реформы в народном хозяйстве страны. Среди ученых того времени, рассматривающих региональные науки, следует назвать академиков А. Г. Гранберга и А. Г. Аганбегяна.

В настоящее время российская региональная наука представлена различными теориями, школами и направлениями. Экономико-географическое направление отечественной науки представляют известные ученые С. С. Артоболевский, О. В. Грицай,

Долгое время экономисты-теоретики старались обойти теорию экономического пространства, так как воспринимали существование такого пространства как данность, однако подробное изучение его свойств, функций, сущности процессов, в нем происходящих, поведения экономических субъектов в этом пространстве натолкнуло ученых на необходимость анализа сложившегося положения.

Изучение и анализ различных точек зрения на экономическое пространство и проблемы, с ним связанные, позволяют говорить о трех сложившихся на текущий момент подходах к его исследованию: территориальном, ресурсном и информационном. Заметим, что многие авторы термин «экономическое пространство» употребляют без его определения.

Исходя из анализа экономической литературы территориальный подход к определению экономического пространства является центральным и доминирует над другими точками зрения.

Классическое определение в контексте территориального подхода дает А. Г. Гран-берг: «Экономическое пространство — это насыщенная территория, вмещающая множество объектов и связей между ними: населенные пункты, промышленные предприятия, хозяйственно освоенные и рекреационные площади, транспортные и инженерные сети и т.д.» . Это определение, на наш взгляд, является наиболее содержательным и отражает реальную сущность территориального подхода.

Е. Е. Лайзерович дает упрощенное определение: пространство — это «территория» , в границах которой «взаиморасположение каких-либо вновь возникающих объектов предопределено предшествующим развитием или набором твердых правил» . Г. Д. Костинский приравнивает пространство и территорию, соотнося между собой понятия «пространство», «территория» и «район». Г. Д. Костинский дает собственное определение: «Территория есть определенная совокупность мест, получаемая путем их объединения, агрегирования по какому-то единому основанию. Район же — это то, что обязательно выделяется, вычленяется из целостного объекта» .

Рассматривая экономическое пространство в контексте ландшафтного районирования, Ф. Н. Рянский указывает на «…общегеографические критерии, которые учитывают

размеры, объем и время существования таксономических подразделений географической оболочки» . Этот подход развивает О. Н Байсеркаев, который рассматривает «экономическое пространство» на уровне небольших таксономических единиц вплоть до небольших поселений . Подход к определению экономического пространства с точки зрения географического аспекта, на наш взгляд, является поверхностным, поскольку не раскрывает понятие «пространство» в многогранном понимании, а подменяет его географическими рамками.

Экономист-исследователь Э. Кочетов в своей книге «Геоэкономика: Освоение мирового экономического пространства» определяет экономическое пространство как триединую субстанцию: геополитическую, геоэкономическую и геостратегическую. Пространство им понимается в территориальном контексте на уровне экономики отдельных национальных государств.

Известный экономист В. В. Радаев, являясь сторонником ресурсного подхода к определению экономического пространства, считает его совокупностью «экономических действий», под которыми он понимает «определенную связь между целями и средствами, а также предполагает особый характер самого действия» . В качестве самостоятельных элементов экономического действия он выделяет ограниченность ресурсов и возможность их альтернативного употребления. Как замечает В. В. Радаев, «экономическое может возникать везде, где люди осуществляют устойчивый выбор по поводу использования ограниченных ресурсов» . Такая точка зрения нам представляется не совсем состоятельной, поскольку элемент — это часть целого, и маловероятно, что отдельные свойства элемента (например, ограниченность) можно считать самим элементом.

И. А. Кучин и И. А. Лебедев дают следующее определение пространства, которое выступает как «.дискретное распределение. источников сырья, предприятий по его переработке и рынков реализации продукции» . Невозможно согласиться с авторами этого определения на следующем основании: распределение ресурсов и предприятий по их переработке не может быть равномерным по территории, так как это данность. Более узкое определение экономического пространства дает Я. Круковский: «множество взаимодействующих факторов различной природы, порождающих флуктуации процессов «кооперации / разделения», влияющих на становление, функционирование и развитие предприятия» . На наш взгляд, использование термина «экономическое пространство» в таком узком смысле, а тем более применительно к уровню отдельно взятого предприятия не вполне оправдано и ничего не добавляет к его сути.

В 1994 г. П. Кругман (Кг^шап), не формулируя определения экономического пространства, видит его как «абстрактный экономический ландшафт динамического распределения ресурсов в зависимости от конъюнктуры и их местоположения» .

Развернутое определение экономического пространства мы встречаем в работе

В. В. Чекмарева. Согласно его концептуальным взглядам, пространство образовано: «а) физическими и юридическими лицами (субъектами), которые для реализации своих экономических потребностей и выражающих эти потребности экономических интересов вступают в экономические отношения; б) физическими и нефизическими объектами, являющимися источниками экономических интересов и экономических отношений» . Под источниками экономических интересов В. В. Чекмарев понимает экономические ресурсы. Однако исходя из определения следует заметить, что автор пытается возвести в эквивалент хозяйствующий субъект и физическое лицо, но это не совсем справедливо, так как индивид хотя и участвует косвенным образом в экономическом процессе, но лишь в узкой части (обмен результатами, получаемыми в ходе экономического процесса).

Анализируя изложенное, следует констатировать, что ресурсный подход к понятию «экономическое пространство» в методологическом отношении ошибочен. В основе сво-

ей он содержит лишь установку на перераспределение ресурсов, к которым имеют доступ субъекты экономической деятельности, и тем самым происходит подмена объекта, на который направлены действия субъектов. Ранее нами отмечалось, что в качестве объекта взаимодействия субъектов выступает экономический процесс. В современной экономике определяющим фактором ее развития служит не способ преобразования имеющихся ресурсов, а использование человеческого капитала, что и характерно для экономик постиндустриального общества.

Интересным для нашего исследования стал информационный подход к определению экономического пространства, который получил развитие только в последнее десятилетие, что и объясняет отсутствие достаточно четких альтернативных позиций внутри этого направления. Суть данного подхода заключается в трактовке экономического пространства через информационную составляющую экономического процесса.

Исследователь Е. Ю. Иванов считает, что экономическое пространство формируется информационными потоками, которые циркулируют между хозяйствующими субъектами, и именно они определяют структуру этого пространства . В некоторых работах И. М. Сыроежина значительное внимание уделено информационному обмену между элементами хозяйственной системы . Г. Шибусава, определяя экономическое пространство через информационные потоки, пишет: «Экономическое пространство может интерпретироваться как некоторая коммерческая часть Интернета, посредством которой осуществляется управление потоками произведенных товаров» .

Информационный подход представляется наиболее жизнеспособным, так как на уровне субъекта хозяйствования его взаимодействие с экономическим пространством осуществляется через внешние трансакции в форме обмена информацией и вхождения в общий информационный поток. Однако следует заметить, что информационный подход к определению экономического пространства — это лишь один из частных случаев общего процессного подхода.

Из изложенного вытекает, что экономический процесс, экономическая конкуренция и экономическое время выступают образующими элементами экономического пространства.

Одной из важных черт, присущих экономическому пространству, является уровень его концентрации, который определяется количественным отношением частных экономических действий, входящих в процесс, к общему количеству частных процессов, реализуемых субъектами хозяйствования. На конкурентоспособность экономических субъектов, безусловно, влияет концентрация экономического пространства, а последнее, в свою очередь, представляется как субстанция, имеющая собственный жизненный цикл, длительность которого определяется развитием институциональной среды.

Таким образом, следует заметить, что в процессном отношении экономическое пространство переживает четыре фазы существования: формирование, развитие, рецессию, депрессию. Безусловно, данная последовательность не всегда соблюдается в абсолютном виде, однако фазы этого цикла, на наш взгляд, выделены совершенно верно.

Список литературы

1. Энгельс, Ф. Анти-Дюринг / Ф. Энгельс // Соч. / К. Маркс, Ф. Энгельс. — Т. 20.

2. Айзард, У. Методы регионального анализа: введение в науку о регионах / У. Айзард. — М. : Прогресс, 1966.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. Гранберг, А. Г. Основы региональной экономики : учеб. для вузов / А. Г. Гранберг. — М. : ГУ ВШЭ, 2000.

9. Костинский, Г. Д. Идея пространственности в географии / Г. Д. Костинский // Известия РАН. Сер. «География». — 1992. — № 6.

10. Рянский, Ф. Н. Фрактальная теория пространственно-временных размерностей: естественные предпосылки и общественные последствия / Ф. Н. Рянский // Фракталы и циклы развития систем. — Томск : ИОМ СО РАН, 2001.

12. Радаев, В. В. Что такое «экономическое действие»? / В. В. Радаев // Экономическая социология. — 2002. — Т. 3, № 5.

13. Радаев, В. В. Экономическая социология : курс лекций / В. В. Радаев. — М. : Аспект-Пресс, 1997.

14. Кучин, И. А. Фракталы и циклы социальных процессов / И. А. Кучин, И. А. Лебедев // Фрак-

талы и циклы развития систем. — Томск : ИОМ СО РАН, 2001.

15. Круковский, Я. В. Фрактальный анализ временных рядов в прогнозировании тенденций развития социоэкономических систем / Я. В. Круковский // Фракталы и циклы развития систем. — Томск : ИОМ СО РАН, 2001.

17. Чекмарев, В. В. К теории экономического пространства / В. В. Чекмарев // Известия Санкт-

Петербургского университета экономики и финансов. — 2001. — № 3.

19. Сыроежин, И. М. Планомерность. Планирование. План / И. М. Сыроежин. — М. : Экономика, 1986.

20. Сыроежин, И. М. Системный анализ экономической информации / И. М. Сыроежин. — Л. : Изд-во ЛФЭИ, 1978.

21. Shibusawa, H. Cyberspace and physical space in an urban economy / H. Shibusawa // Papers in Regional Science. — 2000. — Vol. 79.

Митрофанов Алексей Владимирович

ассистент,

кафедра государственно-правовых дисциплин

Пензенский государственный университет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *