Принцип справедливости в этике

Н.Э. МАРТЫНЕНКО,

заместитель начальника кафедры уголовно-правовых дисциплин и организации профилактики преступлений, кандидат юридических наук, доцент

(Академия управления МВД России)

Проблемы реализации принципа справедливости в положениях Уголовного кодекса Российской Федерации о примирении с потерпевшим (ст. 76 УК РФ)

В статье рассматриваются противоречия между принципом справедливости, закрепленным в ст. 6 УК РФ и требующим при применении иных мер уголовно-правового характера учета личности виновного, и ст. 76 УК РФ, предусматривающей возможность прекращения уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим и игнорирующей требования принципа справедливости.

Уголовный кодекс РФ, примирение, принцип справедливости, социальная справедливость, потерпевший.

В Уголовном кодексе понятие «справедливость» употребляется как принцип уголовного закона (ст. 6 УК РФ) и как цель наказания (ч. 2 ст. 43 УК РФ). В первом случае подразумевается справедливость вообще, а во втором — социальная справедливость.

В правовой доктрине категория справедливости рассматривается с различных позиций. Наиболее распространенной является следующая точка зрения: справедливость представляет собой принцип права . В соответствии с другой точкой зрения справедливость пронизывает все содержание правовых норм и, таким образом, является некоторым «качеством права» .

Еще Аристотель говорил о различии «общей» и «частной» справедливости. «Общая» справедливость является достоянием общественного мнения. Сфера ее распространения чрезвычайно широка: она позволяет оценивать любой поступок (иногда и событие) с позиции справедливости. «Частная» же справедливость, представляя собой «добродетель государственного мужа», носит, скорее, инструментальный характер, представляя собой метод справедливого уравнивания и распределения определенного объема благ или тягот.

А.В. Прокофьев отмечает, что «общая» справедливость в качестве «полной добродетели» соединяет в себе все ценностные основы социального общежития, а в качестве части (как

«частная» справедливость) лишь внешним образом соотносится с другими добродетелями и ценностями. «Когда мы говорим о справедливости в общем смысле, она является для нас приблизительным эквивалентом понятия «общественное благо», при допущении, что последнее нашло выражение в реальной или воображаемой системе прав и обязанностей членов общества» .

Таким образом, с позиции общей справедливости осуществляется морально-нравственная оценка любого социального явления как справедливого или, напротив, несправедливого путем соотнесения его с системой ценностей, легитимных в данном обществе в конкретный исторический период. «Частная» справедливость (принцип) носит более формализованный, инструментальный характер и обеспечивается путем реализации определенных дистрибутивных программ (справедливость уравнивающая или распределяющая) .

В уголовном праве принцип справедливости выражается в назначении наказания и применении мер уголовно-правового характера, которые должны быть осуществлены в законодательных пределах, соответствовать характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, учитывать обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также данные о личности виновного .

По мнению Ю.Е. Пудовочкина и С.С. Пир-вагидова, содержание принципа справедливости включает следующее: справедливость при криминализации деяний, справедливость пенализа-ции преступлений, справедливость привлечения к уголовной ответственности, справедливость назначения и реализации наказания и иных мер уголовно-правового характера .

В Уголовном кодексе РФ существует еще одна справедливость — социальная. В ст. 43 закреплено положение о том, что одной из целей наказания является восстановление социальной справедливости.

Возникает вопрос: как соотносятся между собой понятия «справедливость» и «социальная

IISSN 2072-9391

Труды Академии управления МВД России. 2011. № 3 (19)

справедливость», «справедливость в уголовном праве» и «принцип справедливости»? В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1985 г. «О дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия» разъяснялось, что с учетом принципа социальной справедливости судам необходимо строго соблюдать требования закона об индивидуализации наказания, не допускать случаев назначения как чрезмерно суровых, так и необоснованно мягких мер наказания, учитывая при этом, что законное, обоснованное и справедливое наказание не только является карой за совершенное преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами . Таким образом, социальная справедливость ограничивается назначением виновному законного, обоснованного и справедливого наказания (п. 12).

А.М. Яковлев считает, что социальная справедливость является более емким понятием, чем принцип справедливости, и «уголовное наказание должно восстановить справедливость, попранную в результате совершения преступления» .

По мнению М.Н. Становского, смысл, вкладываемый законодателем в понятия «социальная справедливость» и «принцип справедливости», неравнозначен. В соответствии со ст. 6 и ч. 1 ст. 60 УК РФ справедливость служит лишь принципом назначения лицу, признанному виновным в совершении преступления, праведного наказания .

С.А. Галактионов считает, что восстановление социальной справедливости — это конечный результат, цель, к которой стремится законодатель, а принцип справедливости — это средство, с помощью которого нужная цель может быть достигнута .

В соответствии с принципом справедливости, закрепленном в ст. 6 УК РФ, наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т. е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Уголовный кодекс РФ содержит целый ряд иных мер уголовно-правового характера, которые могут быть применены к лицу, совершившему преступление. Одна из таких мер закреплена в ст. 76 УК РФ, предусматривающей возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. Презю-мируется, что все эти меры должны соответствовать принципу справедливости.

Впервые норма о примирении с потерпевшим была включена в Уголовный кодекс РФ в 1996 г.

Условия примирения, закрепленные в ст. 76 УК РФ, можно разделить на объективные (лицо совершило преступление впервые; преступление классифицировано как небольшой или средней тяжести) и субъективные (факт примирения лица, совершившего преступное деяние, и потерпевшего; заглаживание лицом вреда, причиненного преступлением, согласие обвиняемого на признание и согласие суда, прокурора, а также следователя и дознавателя на прекращение уголовного дела).

Применительно к ст. 76 УК РФ связывать принцип справедливости только с интересами лица, совершившего преступление, как этого требует ст. 6 УК РФ, представляется не совсем правильным, поскольку преступление затрагивает интересы, в первую очередь, потерпевшего (где он есть), государства, общества и самого преступника. Поэтому социальная справедливость должна восстановить все эти интересы с учетом нижеследующего.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

I. Восстановление социальной справедливости в части, касающейся интересов потерпевшего, при освобождении от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим, в соответствии со ст. 76 УК РФ заключается только в заглаживании причиненного потерпевшему вреда.

При применении ст. 76 УК РФ, согласно изученным нами судебным решениям, в качестве оснований применения статьи суды указывали такие признаки:

1) категория преступления (небольшой или средней тяжести) — в 100 % судебных решений;

2) примирение с потерпевшим — в 100 % судебных решений;

3) отсутствие судимости — в 100 % судебных решений;

4) заглаживание причиненного потерпевшему материального ущерба (причиненного вреда) — в 100 % судебных решений;

5) признание вины — в 54 % судебных решений;

6) положительная характеристика по месту работы и месту жительства — в 40 % судебных решений;

7) наличие на иждивении малолетних детей — в 15 % судебных решений.

Нарушение принципа социальной справедливости происходит тогда, когда права потерпевшего в случае его гибели переходят к близким родственникам и они дают согласие на примирение. Вместо прямого потерпевшего его права передаются косвенным потерпевшим. В этом случае возмещение ущерба прямому потерпевшему невозможно, но зато он возмещается косвенному потерпевшему, т. е. лицу, непосредственно от преступления не пострадавшему.

II. Восстановление социальной справедливости касательно интересов государства заключается в том, что правонарушитель возмещает причиненный ущерб посредством, например, выплаты штрафа. Поскольку преступления, по которым возможно прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим, относятся к категории небольшой и средней тяжести, в качестве санкции за их совершение предусмотрен штраф. Количество таких санкций по главам УК РФ колеблется от 28,6 % (гл. 16 «Преступления против свободы, чести и достоинства личности») до 100 % («Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина»). При прекращении уголовного дела по ст. 76 УК РФ наказание не назначается, и, соответственно, восстановления социальной справедливости путем учета государственных интересов не происходит.

III. Восстановление социальной справедливости касательно интересов общества состоит в том, что граждане должны быть уверены в способности государства защитить их от преступных посягательств и что наказание, назначенное лицу, совершившему преступление, будет не только гуманным, но и эффективным, соразмерным и справедливым.

Представляется, что принцип справедливости нарушается и здесь. Это подтверждается результатами проведенного опроса граждан: 87 % из них уверены, что возмещенный потерпевшему ущерб поможет избежать уголовной ответственности. Думается, что закон учитывает не характеристику лица, совершившего преступление, а только его материальное благосостояние, позволяющее «откупиться» от потерпевшего.

Кроме того, члены общества косвенно страдают от преступного посягательства, хотя и не признаются потерпевшими. Особенно часто это происходит при совершении экономических и экологических преступлений, где прямых потерпевших может и не быть, но преступлением косвенно причиняется вред (или создается угроза его причинения) членам общества. Например, при загрязнении вод косвенными потерпевшими должны признаваться те лица, которые в результате загрязнения лишились возможности пользоваться водоемом.

Для восстановления справедливости здесь следует, во-первых, предусмотреть в ст. 76 УК РФ как условие освобождения от уголовной ответственности учет данных о личности лица, совершившего преступление (по аналогии со ст. 75 УК РФ, закрепившей положение о том, что для освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием лицо перестало быть общественно опасным), признавать потерпевшими не только лиц, которым преступлением причинен вред, но и лиц, которые опосредованно страдают от совершенного преступления.

IV Восстановление социальной справедливости касательно интересов лица, совершившего преступление, мы полагаем, имеет наибольшее количество проблем.

Обязательным условием применения ст. 76 УК РФ является согласие потерпевшего на примирение. Поэтому применение данного вида освобождения от уголовной ответственности зависит от того, есть ли в преступлении потерпевший. Следовательно, не по всем преступлениям небольшой и средней тяжести возможно применение ст. 76 УК РФ, а только по тем, где есть лицо, признанное в установленном законом порядке потерпевшим.

Соотношение количества зарегистрированных преступлений и количества зарегистрированных потерпевших в 2006 г. составило 3 855 373 преступления к 2 965 960 потерпевшим, в 2007 г. — 3 582 541 к 2 675 075, в 2008 г. — 3 209 862 к 2 303 752, в 2009 г. — 3 142 984 к 2 241 710, в 2010 г. — 2 790 085 к 2 062 937.

Ежегодно около миллиона преступлений не имеют потерпевших, и, следовательно, лица, их совершившие, не имеют возможности примириться с потерпевшим. Получается, что там, где есть потерпевший, лицо, совершившее преступление, может рассчитывать на примирение и тем самым имеет возможность избежать уголовной ответственности. Там же, где потерпевшего нет, применение этой меры уголовно-правового характера невозможно и лицо должно быть осуждено.

Кроме того, в соответствии со ст. 42 УПК РФ потерпевшими могут признаваться близкие родственники (косвенные потерпевшие) в случае если наступила смерть потерпевшего. К таким преступлениям, например, относятся ст. 109 УК РФ (ч. 1 — небольшой тяжести; ч. 2 и 3 — средней тяжести); ст. 264 УК РФ (ч. 1 — небольшой тяжести, ч. 2-6 — средней тяжести). Следовательно, потерпевшим может быть лицо, непосредственно не пострадавшее от преступления, а являющееся таковым «по назначению», и такое лицо при наличии статуса потерпевшего может дать или не дать согласие на примирение.

Восстановить справедливость, с нашей точки зрения, можно только в том случае, если при совершении любого преступления обязательно

будет лицо, признанное потерпевшим. Если государство в отдельных случаях признает существование косвенного потерпевшего, то им и будет потерпевший в тех преступлениях, где его сейчас нет. В противном случае следует вообще исключить ст. 76 из Уголовного кодекса РФ, как не соответствующую закрепленным в законе принципам.

Кроме того, принцип справедливости требует, чтобы наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, соответствовали личности виновного, а ст. 76 УК РФ позволяет освобождать от уголовной ответственности без учета личности виновного. Но только в 40 % изученных нами судебных решений при освобождении учитывались положительная характеристика, выданная по месту работы и месту жительства, и наличие на иждивении малолетних детей — в 15 % судебных решений.

Таким образом, существующая в Уголовном кодексе РФ ст. 76 «Примирение с потерпевшим» нарушает принцип справедливости, что требует приведения ее в соответствие с эти принципом либо исключения ее из Уголовного кодекса РФ.

Список литературы

1. О дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1985 г. // сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1986.

2. Арендаренко А.В. Принцип социальной справедливости в системе уголовного права Российской Федерации // Адвокат. 2007. № 5.

3. Баранов В.М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. Саратов, 1989.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

4. Галактионов С.А. Принцип справедливости (уголовно-правовой аспект): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2004.

5. Мальцев Г.В. Социальная справедливость и права человека в социалистическом обществе // Сов. гос-во и право. 1974. № 11.

6. Орач Е.М. Социалистическая справедливость советского права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харьков, 1971.

7. Пресняков М.В. Конституционная концепция принципа справедливости. М., 2009.

8. Прокофьев А.В. Феномен общественной морали: философский анализ: автореф. дис. … докт. философ. наук. М., 2006.

9. Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. СПб., 2003.

10. Становский М.Н. Назначение наказания. СПб., 1999.

12. Яковлев Я.М. Об изучении личности преступника // Сов. гос-во и право. 1962. № 11.

E-mail: rioakmvd-1@yandex.ru

А.А. БЕДРИНСКИИ,

начальник отдела организации борьбы с преступностью по линии экономической безопасности

Управления организации борьбы с преступностью на транспорте Главного управления на транспорте МВД России

И.Н. ДОРОФЕЕВ,

доцент кафедры организации оперативно-разыскной деятельности, кандидат юридических наук

(Академия управления МВД России)

Транспортная безопасность и реформирование органов внутренних дел на транспорте

В статье анализируются итоги реформирования органов внутренних дел на транспорте и влияние указанных процессов на состояние транспортной безопасности страны.

транспортная безопасность, итоги реструктуризации транспортного комплекса, реформирование органов внутренних дел на транспорте, совершенствование деятельности органов внутренних дел на транспорте.

Наличие прямых выходов к морям, системы воздушной и морской навигации предоставляют России уникальные возможности участвовать в международных перевозках, обладая абсолютной монополией в трансъевропейском транспортном коридоре. С учетом выстраивания перспективной стратегии и политики экономического развития данной сферы важно, чтобы начатые реформы транспортного комплекса страны, где в акционерные

Справедливость – это не только нравственная категория, как принято считать, но и элемент содержания социально-экономических и политических отношений и требований их сохранения или изменения. Официальным орудием ее обеспечения считается позитивное право, которое само далеко не всегда справедливо. В соотношении справедливости и права обнаруживается, таким образом, противоречие – противоречие между правом как естественно-социальным явлением и юридическим, или позитивным, правом.

Ключевые слова: общество, социальные отношения, правовое сознание, справедливость, право, закон, норма.

Справедливость находит свое специфическое выражение во всех социальных отношениях и является, хотя подчас и в недостаточной мере, объектом внимания всех соответствующих отраслей знания, будь то этика или психология, экономика или политика. Не в меньшей, а еще в большей мере проблема справедливости является объектом внимания всех проявлений правового сознания: и естественно-социального и позитивного права, и правовой психологии и идеологии, а также и юридических наук, теоретизирующих, не выходя из-под контроля идеологии господствующего класса, по поводу моделирования новых вариантов позитивного права, поиска более справедливых форм или иногда, напротив, по поводу противоположности справедливости и права.

В политически организованном классовом обществе основным регулятором, инструментом и орудием в руках государственного аппарата, посредством которого он регламентирует все социальные отношения, является юридическое право. С содержанием юридических законов и их применением наиболее тесно и сопряжена та форма справедливости в социальных отношениях, которая признается и осуществляется в реальности господствующим классом и его государственной машиной. Естественно, что именно юридическое право и должно, как отмечает М. Э. Морозов, «обеспечивать достижение справедливого результата в юридическом пространстве. Применение иных регуляторов в этой сфере возможно весьма в ограниченной степени».

Позитивное право утверждает и служит осуществлению определенного варианта справедливости в объективной социальной действительности на основе использования государством своего властного ресурса, методов силового принуждения. Мораль, как уже отмечалось, «устремлена к тому, чтобы идеалы справедливости и добра воздействовали на человека преимущественно изнутри, при помощи стимулов сознания и общественного мнения. Право же – преимущественно регулятор внешний, призванный делать это через установление формально-определенных, писаных норм, поддерживаемых властью». Поэтому естественно, что большинство научно-теоретических публикаций в специальной литературе, анализирующих проблему справедливости, посвящено исследованию ее соотношения с правом. Причем авторство значительной части этих работ принадлежит представителям юридических наук.

Если связь права и справедливости однозначно фиксируется, за исключением незначительного меньшинства, практически всеми авторами, касающимися этой проблемы, то в ответе на вопрос, какова же она, эта связь, в чем заключается специфика проявления проблемы справедливости в сфере ее отражения правовым сознанием, или в ответе на вопрос, сформулированный А. Ф. Черданцевым: «…где она, справедливость – до права, над правом, под правом, в праве или это само право?», авторы соответствующих исследований не столь единодушны.

Сторонники отрицания необходимости установления положительной зависимости справедливости в общественных отношениях от права ссылаются на то, что справедливость относительна, даже иррациональна и поэтому является, по их мнению, не правовым понятием, а лишь морально нравственным требованием и находится за пределами юриспруденции. Попытки связать право и справедливость в этой трактовке приводят якобы только к теоретическим трудностям и к смешению права и правовой теории с моралью. Эта точка зрения на проблему соотношения права и справедливости представлена, например, в работах представителей юридического позитивизма XIX в. Дж. Остина, а затем Г. Кельзена, которые считали, что категория «справедливость» имеет право на существование, но не в пределах позитивного права или правовой теории, не связанных якобы ни с какими идеалами, ни с какой идеологией, а лишь исключительно в рамках морали. С. А. Муромцев, представитель российской юридической науки XIX в., рассматривая соотношение справедливости и права, утверждал, что «в своем наиболее резком очертании право и справедливость представляются нашему сознанию именно как два понятия, противоположных одно другому», а в случае реализации идеала справедливости в праве, «когда идеальное становится реальным» и противопоставление справедливости и права теряет свое значение, мы получаем право, гармонирующее с требованиями лишь «вчерашней справедливости».

Более распространенной является точка зрения, согласно которой право неотделимо от справедливости и тождественно ей. Она восходит еще к философии Сократа и его последователей и находит свое выражение в римском праве в виде положения, согласно которому «право означает то, что всегда является справедливым». Сведение права к справедливости характерно и для сторонников теории естественного права. Так, Т. Гоббс называл справедливость естественным законом. «Право, – утверждал Г. Гроций, – означает не что иное, как то, что справедливо, при этом преимущественно в отрицательном, а не в утвердительном смысле, так как право есть то, что не противоречит справедливости». Сторонники психологической школы права предложили свой вариант отождествления права и справедливости. Так, например, представитель этой школы Л. И. Петражицкий считал, что справедливость есть не что иное, как интуитивное право.

Работы современных представителей юридической науки на первый взгляд создают впечатление большого разнообразия точек зрения на соотношение справедливости и права. Справедливость характеризуется теми или иными авторами то как свойство права, то как его качество (понятия эти нередко не различаются), то как функция права, то как система требований по отношению к праву, то как принцип права, то как результат правовой деятельности. Нередко между правом и справедливостью просто ставится знак равенства, а кто-то склонен характеризовать справедливость как сущность права. Иные считают право формой реализации, воплощения справедливости. При этом нередко право может отождествляться с законом. Справедливость в социальных отношениях в таком случае видят в неукоснительном соблюдении требований юридических законов – субъективно устанавливаемых государственных норм. Закон может и противопоставляться праву, и рассматриваться как лишенный справедливости – неправовой.

Наиболее ярким примером откровенного и настойчивого отождествления справедливости с правом может служить позиция академика В. С. Нерсесянца, который вообще отказывает категории «справедливость» быть понятием идеально-нравственным или религиозным. «…Справедливость входит в понятие права, …право по определению справедливо, а справедливость – внутреннее свойство и качество права, категория и характеристика правовая, а не внеправовая (не моральная, нравственная, религиозная и т. д.)… Более того, только право и справедливо», – утверждает В. С. Нерсесянц. По его мнению, «какого-либо другого принципа, кроме правового, справедливость не имеет», а если признается, что «справедливость исходно представлена в том или ином внеправовом (социальном, политическом, религиозном, моральном и т. д.) начале, правиле, требовании», то тем самым, согласно его логике, якобы признается несправедливость права. Саму постановку вопроса о справедливости или несправедливости права он считает неуместной, «поскольку оно (уже по понятию) всегда справедливо и является носителем справедливости в социальном мире… Справедливо то, что выражает право, соответствует праву и следует праву. Действовать по справедливости – значит действовать правомерно…». Возможность существования несправедливого права в этой трактовке исключается.

Специальный анализ индивидуальных точек зрения не входит в нашу задачу. В целом при использовании философских категорий наблюдается смешение свойства и качества, свойства и части, части и сущности, части и целого и т. п. Многообразие точек зрения на рассматриваемую проблему в значительной мере оказывается видимостью и сводится нередко просто к различиям в расстановке акцентов: кто-то, говоря о справедливости, в большей мере делает упор на понятии «свойство», кто-то – на понятии «функция», кто-то – на понятии «сущность», а кто-то – на понятии «принцип» и т. д. Результат логических построений значительной части авторов оказывается фактически общим: метафизическая абсолютизация каких-то отдельных проявлений приводит к сведению справедливости к праву, к выводу об их тождестве. Следует отметить и наличие более диалектических вариантов подхода к данной проблеме. Так, например, О. В. Мартышин вполне справедливо отмечает, что «отождествление только права со справедливостью, поглощение справедливости правом представляется произвольным и в высшей степени сомнительным». Не только сомнительным, но просто неверным – как будто не существует проблемы социально-экономической и политической справедливости, которая далеко не всегда может покрываться и решаться с помощью правовых норм. И в социально-экономических, и в политических отношениях можно действовать, не нарушая нормы права и не считаясь с несправедливостью этих действий и их результатов. Не всегда и не все правовые нормы нуждаются в определении их справедливого содержания. Факторы, формирующие содержание справедливости, по сути, зависят от исторических форм, условий местности, экономических отношений и политико-правовых норм в обществе, которые делают ее неким стабилизатором. Это означает, что правовая справедливость должна адекватно отражать конкретную историческую, экономическую и политическую ситуацию, причем соответствовать ментальным установкам данного общества и требованиям реального времени.

«Неверно отождествление права и справедливости, – считает М. Э. Морозов, – так как сущность права не исчерпывается идеей справедливости. Справедливость нельзя рассматривать как право в целом, а только как один из его принципов… Право – это один из инструментов для реализации идеи справедливости, но само наличие справедливого права еще не гарантия ее достижения, поскольку регулирование человеческих отношений не исчерпывается правом…». Нельзя сводить право к справедливости, а справедливость – к праву, это пересекающиеся, но не совпадающие понятия. Законно принятые решения могут быть очень даже несправедливыми, а справедливые – незаконными. Достижение справедливости, по мнению Морозова, вполне соответствующей объективному положению дел, – это для права менее существенная функция по сравнению с его регулятивной и охранительной функциями.

Сторонники «поглощения» справедливости правом не могут, конечно, тоже игнорировать наличие несправедливых норм юридического права и откровенно несправедливых судебных решений. Логическим выходом из данного противоречия или его решением в таком случае считается разделение и даже противопоставление понятий «право» и «закон», которое может приводить и к выводу о несовместимости права и закона. Если проблему соотношения права и справедливости, чаще всего в виде их отождествления, можно выделить в качестве одной из наиболее значимых особенностей проявления проблемы справедливости в сфере юридических наук, то в качестве второй, очень даже значимой, особенности предстает проблема соотношения права, закона и справедливости. Сторонники «поглощения» справедливости правом считают справедливость основой любого законодательства. Но законы довольно часто не соответствуют справедливости. Они объявляются неправовыми, находящимися за пределами права. Антиподом этой точки зрения выступает мнение, согласно которому закон справедлив и в этом состоит его сущность. Данная точка зрения требует неукоснительного соблюдения закона, беспристрастности в принятии решения о воздаянии в соответствии с буквой закона: пусть закон плох, но это закон, и он должен соблюдаться. Это трактовка, служащая сохранению устойчивости государства и его воспроизводству. Она в наибольшей мере разделяется государственной властью и ее сторонниками.

Юридический закон есть справедливость или справедливость есть закон? Судить по справедливости или по закону? Это давно возникшие и обсуждаемые вопросы. И по сей день они остаются далеко не риторическими.

В настоящее время существует движение так называемого «свободного права», апеллирующего к практике судебного разбирательства, в которой имеет место свобода судейского усмотрения, исходные начала которой следует искать еще в античном обществе. Известно, что в системе римского права содержались правила, позволяющие судье при неполноте и несовершенстве законов руководствоваться справедливостью. «Ибо не будь у человека, так сказать, семени справедливости, не возникло бы ни других доблестей, ни самого государства». И в Англии, например, эта возможность институциализирована в специальном самостоятельном «Суде справедливости», которому при необходимости разрешалось выходить за жесткие рамки закрытой системы сложившихся в общем праве прецедентов, и судья мог давать свое решение возникшего вопроса, которое считалось не юридическим, поскольку принималось вне рамок общего права, но отвечавшим требованиям справедливости.

Действительно, общество заинтересовано в том, чтобы применялись законы, если они справедливы, и не применялись, если несправедливы. В этом случае судья становится на путь, если можно так выразиться, «свободного поиска справедливого права» за рамками закона, когда конкретные случаи решаются в соответствии с принципами справедливости и принимается решение независимо от закона. Такое решение может быть принято и вопреки закону. Но правовой формализм требует от судей всегда применять нормы права, зафиксированные в виде законов, так как эти нормы являются единственным оправданием их полномочий судить. Если судьи отклоняются от этих норм, значит, они действуют без полномочий и их действия неоправданны.

Кроме того, что не менее важно, в случае «свободного поиска справедливого права», при котором действия судьи не очерчены законодательно, благое намерение может реализоваться в виде своей противоположности. Субъективное мнение судьи – это не очень надежный вариант решения проблемы. Оно может стать средством достижения справедливости, а может стать и средством реализации произвола. Строжайше оформленное и применяемое в соответствии с буквой закона юридическое право может порождать даже диктат несправедливости. Не случайно законы имеют и оговорки, предусматривающие различные варианты смягчающих обстоятельств, сопровождаются подзаконными актами, толкованиями, оговаривающими их применение. И вряд ли можно однозначно ответить на вопрос: чей произвол для общества благоприятнее – произвол законодательной или произвол судебной системы?

Сама по себе постановка проблемы неправового закона как закона, не соответствующего справедливому праву, справедливой правовой системе, не только заслуживает самого пристального внимания теоретиков, но и требует практического решения. Но не потому, что эти законы находятся за пределами права, абсолютно противоположны ему, а именно потому, что они входят в структуру господствующего в обществе права, являются элементами его правовой системы и охраняют несправедливые отношения в обществе.

Между правом и законами нет, конечно, абсолютного совпадения. Право шире всей совокупности законов. Кроме санкционированных государством правовых норм существует и естественно-социальное право. Право есть объективное отношение, закон же –субъективная форма, сотворенная людьми, то есть «субъективно сформулированное и объективно узаконенное юридическое право становится субъективно применяемой, но объективно действующей по отношению к индивидам и обществу правовой системой». Расхождения между ними не только возможны, но и фактически неизбежны. Но это совершенно не означает, что юридический закон, не соответствующий справедливым объективным отношениям, не является правовой нормой. Любой закон, в том числе и справедливый, является в большей мере средством ограничения прав, чем их предоставления, но и самый несправедливый закон является средством предоставления кому-то каких-то прав.

Довольно ярко проявляющаяся в жизни нашего общества тенденция к несправедливости нашего законодательства заставляет и многих правоведов, и политиков, и рядового человека говорить о несовместимости законов и права. Но это не более чем эмоциональная оценка, в которой выражается отношение к существующему правопорядку. Если исходить из того, что несправедливый закон – это не право, то далее логически следует признать, что в истории общества правопорядка никогда фактически и не существовало, так как несправедливые законы не только всегда были на вооружении у государства, но чаще всего и доминировали.

Г. Кельзен был абсолютно прав, утверждая, что «некоторый правопорядок может считаться несправедливым с точки зрения определенной нормы справедливости. Однако тот факт, что содержание действительного принудительного порядка может быть расценено как несправедливое, еще вовсе не основание для того, чтобы не признавать этот принудительный порядок правопорядком». И в той же степени неправ, говоря, что «норма права не может быть ни хорошей, ни дурной» и что она «либо обладает действительностью, то есть соответствует норме более высокого порядка, либо вообще не существует как норма права». Право же составляет «ценность как раз потому, что оно есть норма». Предпочтительнее согласиться с мнением Д. Дидро, который считал, что есть два рода законов: одни – безусловной справедливости и всеобщего значения, другие же – нелепые, обязанные своим признанием лишь слепоте людей или силе обстоятельств, изъяв, конечно, из его высказывания «безусловность» справедливости.

Обеспечение принятия только справедливых законов и их справедливого применения должно быть (но это не означает, что такое положение есть или что оно было, не означает даже и того, что оно гарантировано в будущем) постоянной задачей государства. «Но, – как отмечает М. Э. Морозов, – практически невозможно создать абсолютно справедливый закон, который удовлетворил бы всех людей». «Нет закона, который был бы всем по душе», – это отмечал еще Катон Старший. Не только потому, что законы, как считал М. Монтень, часто «создаются дураками, еще чаще людьми, несправедливыми из-за своей ненависти к равенству». Более серьезным основанием невозможности создания абсолютно справедливых законов являются социально-экономические и политические различия в положении социальных групп. Закон, как писал Р. Куинни, «…определен тем, кто доминирует над политическим процессом. Хотя закон, как предполагается, защищает всех граждан, он берет начало как инструмент доминирующего класса и в конце концов поддерживает господство этого класса. Закон служит сильному, но не слабому… Закон используется государством…, которое оберегает и защищает себя». Невозможен закон, удовлетворяющий интересы не только каждого отдельного индивида, но даже и интересы всех социальных групп любой эпохи. Любой закон, как уже отмечалось, есть дозволяющее ограничение. И вопрос сводится лишь к тому, что он больше ограничивает – справедливость или несправедливость? Способен ли он низвести несправедливость до минимума, чтобы тем самым создать более благоприятные условия для соблюдения социальной справедливости?

Априори справедливый закон невозможен, но не существует и не существовало априори справедливого права. Все это касается и любой правовой системы. Особенно наглядно это проявляется в особенностях и в действии правовых систем всех классовых обществ, в которых юридическое право занимает абсолютно подавляющее положение в их правовых системах.

Будучи возведенным в закон волей господствующего класса, право концентрирует и выражает экономические, политические и социальные интересы прежде всего данного класса. Санкционированное государственной машиной позитивное, или юридическое, право остается независимо от того, о каком государстве идет речь, орудием его деятельности. Посредством юридического права государство придает законную силу тому варианту справедливости, который в наибольшей мере соответствует интересам классов или социальных групп, находящихся у власти. И этот вариант справедливости оно внедряет посредством диктата закона во все сферы бытия общества, представляющие для него хотя бы какой-то интерес. И можно каждый раз, то есть применительно к любому этапу истории, говорить лишь о степени справедливости существовавшего права.

Не свободно существующее позитивное право и от привилегий, отражающих социальную иерархию, от «права сильного». С античных времен звучат сентенции по поводу того, что закон в равной мере должен распространяться и на тех, кто его принимает и применяет. Но тем не менее и в настоящее время «применяется он зачастую не последовательно, не полно и что особенно плохо – избирательно». Фактически существует двойное законодательство. Для верхнего слоя правящего класса закон существует на уровне понятия и только понятия. Он издает и изменяет законы для их исполнения нижестоящими. Как говорил итальянский диктатор Муссолини: «Друзьям все, врагам законы», а «если существующие законы будут мешать, это не будет проблемой, мы издадим новые».

Все юридические науки находятся под прессом идеологии господствующего класса, задача которой в данном случае и заключается в том, чтобы существующее юридическое право представить как лучшую форму всеобщей справедливости. Теоретическое оформление и хотя и относительная, но логическая стройность, придающие идеологии доказательность, позволяют правящей элите под видом заботы о всеобщем благе утверждать тот вариант справедливости, который в наибольшей мере соответствует сосуществованию ее интересов. На службу этой цели ставятся и юридические науки. И правовая идеология, и юридические науки в нашем обществе широко пользуются такими логическими формами, как «закон для всех», «равенство всех перед законом», «равные возможности», «равные права», «правовое и социальное государство», провозглашают идею свободного, независимого индивида. Но все это остается не более чем словесной маскировкой того, что правовая система работает на интересы тех, кого раньше называли буржуа, а теперь называют работодателями. И правовая идеология, и правовые теории не исключают требования совершенствования правовой системы. Это относится и к теориям, отождествляющим право и справедливость, и противопоставляющим праву неправовой закон. Но и данная постановка проблемы не выходит за пределы рамок господствующей идеологии. Она предусматривает изменения, совершенствование лишь отдельных законодательных актов, исключая качественные изменения правовой и социально-экономической системы, а совершенствовать любой закон можно лишь в связи с другими законами, в связи с существующим правом, за которым уже «закреплено» свойство справедливости.

Противопоставляемое неправовому закону справедливое право – это не более чем идеальный тип. Это принимаемое за факт, но ничем не обоснованное допущение, не имеющее даже абстрактно-логического обоснования, это даже не умозрительная конструкция некоего идеально-справедливого права, а именно допущение его существования в так называемом «юридическом пространстве» и вне его социально-экономического и политического наполнения. Ссылки на естественное право как образец справедливости, как критерий для оценки позитивного права, функционирования законодательной власти и в целом государства несостоятельны, даже если понятие естественного права будет заменено более соответствующим действительности понятием естественно-социального права. Приписывание ему свойства образца справедливости – это не более чем результат поэтизации первобытного дикаря и первобытных отношений.

Формируясь, естественно-социальное право могло основываться только на физической силе, ограничивавшейся лишь необходимостью быть в группе. Эволюционируя вместе с экономическим развитием и изменениями социальной структуры общества, оно лишь в большей мере отражало и отражает интересы угнетаемых социальных групп, чем официальное право, поскольку его «нормы», не имеющие, кстати, четкого выражения, вырабатываются в процессе взаимодействия широких слоев населения, а не внутри господствующего класса. Но доминирующим в классовом обществе является сознание экономически господствующего класса. В широких слоях населения живет надежда «выбиться в люди», что находит свое выражение и в естественно-социальном праве. Многие, например, сословные привилегии были закреплены и поддерживались лишь силой обычая, а не юридическим правом.

Естественно-социальное право фиксируется преимущественно в правовой психологии социальных групп. Поскольку оно формируется на основе всей практики общественных отношений, в том числе и на основе практики принятия и применения государством юридических норм, соответствующих интересам лишь узких социальных групп, естественно-социальное право способно в большей мере, чем юридическое право, соответствовать социальной справедливости. Несколько преувеличивая сей момент, Д. А. Керимов утверждает даже, что «в процессе общественного развития личность вполне способна выразить и фактически повсеместно выражает социально необходимое куда более сознательно, широко и масштабно, чем это необходимое зафиксировано в правовых правилах поведения».

Немаловажное значение имеет тот факт, что в психологии справедливость приобретает действенность, исходящую снизу, от индивидов, а не сверху, от государственных органов. Нарушение закона, который большинством населения воспринимается в качестве справедливого, влечет за собою не только санкции со стороны государства, но и общественное осуждение. Однако доминирующей в естественно-социальном праве является противоположная тенденция, направленная на обнаружение несправедливых законов, нарушитель которых рассматривается «как жертва произвола со стороны властей». Оно занимает протестную позицию по отношению к юридическому праву, оно в большей мере сопряжено с поиском справедливости, но тем не менее и оно преследует интересы пусть и более широких, но тем не менее определенных социальных групп, и не может быть гарантией достижения абсолютной справедливости. Как невозможен закон, который удовлетворил бы всех людей, так же недостижимо и абсолютно справедливое право.

Проблема справедливости в системе правовых отношений трактуется неоднозначно, но в любом случае занимает в ней значимое место. Правовое сознание по своей природе содержит в себе тот или иной вариант поддержки идеи регламентации отношений между личностью и государством на основе каких-то норм взаимоотношений. И хотя определяются они вариативно, но всегда в связи со столь же вариативно толкуемой справедливостью. При этом все правовые системы, что наиболее ярко проявляется в их идеологическом изображении, должны представить себя в качестве средства обеспечения и образца всеобщей социальной справедливости – и экономической, и политической, и справедливости, проявляющейся во всех других социальных отношениях для всех индивидов всех социальных групп общества.

В силу необходимости обеспечения указанной степени всеобщности:

– справедливость в правовой сфере должна приобрести и приобретает формализованный характер;

– в качестве основного варианта ее реализации выдвигается требование абстрактно-равного отношения всех к чему-либо (или ко всем);

– доминирующее в правовых учениях отождествление права со справедливостью, требование совершенствования действующего юридического права в направлении совпадения с неким идеальным абстрактно предполагаемым правом, вынос за пределы права несправедливых (неправовых) законов фактически обращает систему права к ее моральной оценке;

– большинство вариантов постановки проблемы справедливости в правовых отношениях оказываются в силу поиска ее правовой всеобщей формы оторванными от социально-экономических условий ее проявления.

В системе правовых отношений в форме субъективно определяемых, но законодательно закрепленных и превращенных в объективный фактор регулирования общественных отношений господствующая социальная группа физически утверждает признаваемый ею вариант справедливости в политических и экономических отношениях, стремясь придать ему форму всеобщности. Осуществление этой цели преследует любая система права, а существующее право, в свою очередь, оценивается социальными группами с позиции признаваемой ими политической и экономической справедливости, и в том числе с позиции нравственности его норм.

Алексеев С. С. Философия права. – М.: Норма, 1998. – С. 56–57.

Мы не пытаемся решить за юридическую науку проблему соотношения справедливости и права. В нашу задачу входит лишь определение специфики проявления проблемы справедливости в сфере правового сознания.

6 Муромцев С. А. Право и справедливость: сб. правоведения и общественных знаний. – СПб., 1893. – С. 8–9.

7 См.: Дигесты Юстиниана: в 8 т. Кн. 1–4. (Д.1.1.11) / отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2002.

См.: Гоббс Т. Левиафан. Соч.: в 2 т. – М.: Мысль, 1991. – Т. 2. – С. 109.

9 Гроций Г. О праве войны и мира. – М.: Ладомир, 1994. – Кн. 1, гл. 1, § 3. – С. 68.

Нерсесянц В. С. Философия права. – М.: Норма, 2000. – С. 31.

Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства. – М.: Норма, 1999. – С. 65–67.

16 Фомин А. А. Юридическая безопасность – особая разновидность безопасности: понятие и общая характеристика // Государство и право. – 2006. – № 2. – С. 73.

Цицерон. О государстве. XXVI, 41.

См.: Tucker P. The Early History of the Court of Chansery // English Historical Review. –2000. – September. – p. 795.

Иванов В. А., Иванов В. В. О диалектике институтов власти, собственности и права. – Ярославль: ЯГСХА, 2009. – С. 68.

Морозов М. Э. Указ. соч.

Монтень М. Опыты: в 3 кн. – М., 1981. – Кн. 3. – С. 264.

Quinney R. Critique of Legal Order. – Boston, 1974. – P. 7.

Коновалов А. Народный контроль закона // Российская газета. – 2011. – 23 июня (№ 134). – С. 8.

УДК 340.122 ББК 67.1

Табаков Александр Леонидович Tabakov Aleksandr Leonidovich

аспирант Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.

Graduate Student of the Moscow State University named by M. V. Lomonosov. E-mail: alexander.tabakov@mail.ru

ПОНЯТИЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ В ФИЛОСОФИИ ПРАВА И. А. ИЛЬИНА

The concept of equity in philosophy of law of I. A. Ilyin

В статье рассматривается концепция справедливости И. А. Ильина. Автором проанализированы взгляды ученого на сущностный характер данной категории, ее соотношение с правом, законом и правосознанием, определены виды справедливости. Подчеркивается зависимость представлений Ильина о справедливости от его политико-правового учения.

Ключевые слова: философия права, справедливость, правосознание, виды справедливости, социальная справедливость.

Справедливость — одна из ключевых категорий философии права. Мыслители разных эпох так или иначе выражали свое отношение к проблеме справедливости. Среди представителей русской философии права особое внимание уделял ей И. А. Ильин: «С незапамятных времен люди говорят и пишут о справедливости: может быть, даже с тех самых пор, как вообще начали говорить и писать… Но до сих пор вопрос, по-видимому, не решен, — что такое справедливость и как ее осуществить в жизни?» . «Для любого человека, — отмечал философ, — свойственно желать и требовать справедливости, болезненно реагировать на любые проявления несправедливости в свой адрес. При этом разные потребности и мировоззренческие установки людей приводят к тому, что каждый воспринимает справедливым то, что соответствует именно его желаниям и убеждениям, в результате чего оказывается, что справедливостей столько, сколько недовольных людей, и единой, настоя-

и _______________и__А ______

щей справедливости найти невозможно. А ведь, строго говоря, только о ней и стоит говорить». Отсюда, по Ильину, в людях копится скепсис по отношении к этому понятию, все чаще оно «встречается иронической улыбкой и насмеш-

Keywords: philosophy of law, equity, sense of justice, types of equity, social equity.

кой». Вместе с тем, утверждает мыслитель, данное обстоятельство ни в коей мере не компрометирует «благородную идею справедливости, и мы по-прежнему должны противопоставлять ее всякой бессовестной эксплуатации, всякой классовой борьбе и всякому революционному уравнительству. Мы можем быть твердо уверены, что ей принадлежит будущее. И все дело в том, чтобы верно постигнуть ее сущность» .

Анализ категории «справедливость» предполагает рассмотрение разнообразных аспектов, связанных с этой проблематикой, но в конечном счете ключевым является вопрос о том, может ли право быть справедливым. Ответ на него напрямую зависит от того, как тот или иной исследователь понимает смысл права, его назначение в обществе, каким образом воспринимает его с позиции ценностного сознания. Иными словами, в центре внимания любого мыслителя, рассматривающего справедливость, стоит проблема онтологии, аксиологии и телеологии права.

Как и многие отечественные философы права, И. А. Ильин анализирует государство и право сквозь призму религиозного сознания, философия права Ильина — это религиозная

философия права . Однако, в отличие от религиозных мыслителей, подчеркивавших негативные качества права (Н. А. Бердяев, Б. П. Вышеславцев), Ильин стремится показать его как неизбежное следствие духовной сущности человека. Если для Бердяева право — это следствие греховной природы человека, проявление его богооставлен-ности, то для Ильина, напротив, право существует потому, что духовный мир каждого человека непосредственно связан с Богом. Философ описывает механизм возникновения и существования права следующим образом. В основе духовной жизни любого человека, по Ильину, лежит стремление к богообщению, реализации внутренних нравственных сил, наиболее полному раскрытию себя как образа и подобия Божьего — воля к духу. Именно это качество, считает мыслитель, характеризует человека как подлинно нравственное существо. Проявляя себя на трех разных уровнях (предметном, индивидуальном и социальном), воля к духу трансформируется в право. На предметном уровне это выражается в стремлении человека к раскрытию Божественного начала в жизни, что проявляется, во-первых, в восприятии человеком себя как самодостаточного духовного существа, во-вторых, в его стремлении к правовой организации взаимоотношений с другими нравственными существами. На индивидуальном уровне это восприятие человеком себя как безусловной ценности, подлежащей правовой защите. На социальном уровне воля к духу — это восприятие каждого другого человека как безусловной ценности, в той же степени подлежащей правовой защите, и, как следствие, понимание необходимости существования общего правового порядка.

Описанные волевые установки свидетельствуют о восприятии Ильиным права как имеющего безусловно положительную ценность в жизни человека. При этом ценность права состоит не только и не столько в том, что оно поддерживает стабильность в обществе (иначе говоря, не позволяет жизни на земле превратиться в ад), сколько в том, что благодаря ему человек может приблизиться к Богу, постичь суть подлинно христианской жизни, стать полноценным нравственным существом. Такая аксиологическая установка с неизбежностью приводит философа к рассмотрению

справедливости в рамках правового поля. Любая система норм, рассуждает мыслитель, есть не что иное, как совокупность правил лучшего поведения, так как предписание совершать определенные действия имеет смысл лишь в том случае, если они рассматриваются в данной ситуации как лучшие. Следовательно, тот, кто устанавливает норму, должен четко осознавать, в чем состоит лучшее: «Тот, кто пытается установить правило мышления, должен исследовать, что есть «лучшее» в мышлении, то есть что такое истина; кто ищет правило для художественного творчества, тот должен решить вопрос о том, что есть лучшее в искусстве, т. е. что такое красота; кто стремится установить правило нравственно праведной жизни, тот должен исследовать сущность добра; а тот, кто устанавливает правовую норму, предполагает известным, в чем состоит сущность справедливости» . Кроме того, само существование права как социального регулятора, полагает Ильин, обусловлено тем, что человеку свойственно доверие к авторитету и вера в справедливость. Для всякого нравственного существа, рассуждает философ, вполне естественно стремиться уважать что-либо высшее и искать верного (а значит, справедливого) решения конфликтов — однажды найденный справедливый способ урегулирования спора становится правовой нормой . Таким образом, справедливость мыслится Ильиным в неразрывной связи с правом, то есть как средство достижения подлинно христианского способа бытия право не может не быть справедливым.

Ильин предлагает религиозную интерпретацию предложенного Аристотелем механизма уравнивающей и распределяющей справедливости. Свои рассуждения он начинает с критики доктрины эгалитаризма. По мнению Ильина, эта концепция исходит из глубоко ложного предположения о том, что все люди от природы абсолютно одинаковы и, как следствие, подлежат полному уравниванию в правах и обязанностях. Философ предлагает различать три категории: сходство, одинаковость и равенство. Сходство и одинаковость характеризуют природу человека, равенство — его пра-^ ____ _ _ ^

вовой статус. О сходстве людей можно говорить в том случае, если они отчасти похожи друг на друга, об одинаковости — если люди «вполне» похожи. Следовательно, делает вы-

вод Ильин, людей следует уравнивать в правах в той мере, в какой они сходны друг с другом, и людей следует уравнять во всех правах, если они одинаковы. Именно последнее суждение, по мнению мыслителя, служит отправной точкой для эгалитаристских доктрин: если люди совершенно одинаковы от природы, то любые элементы неравенства, привносимые в их правовой статус (это касается, по терминологии Ильина, и правовых полномочий, и правовых обязанностей, и правовых «запретно-стей»), нарушают требования справедливости .

Если исходить из того, рассуждает далее философ, что люди одинаковы от природы, то вполне закономерно заключить из этого, что они одинаковы, во-первых, телом, во-вторых, душой и, в-третьих, духом. Между тем, указывает Ильин, реальное положение дел таково, что люди не одинаковы по всем этим параметрам. Различия в поле, возрасте, росте, строении черепа, мускульной силе, линии рук, отпечатках пальцев свидетельствуют о том, что каждый человек имеет уникальное, неповторимое тело. Несхожесть в умственных способностях, желаниях, волевых качествах говорит о психических различиях людей. Наконец, несовпадения нравственных устремлений людей, мотивации их поступков, более интенсивное эмоциональное восприятие духовно близкого человека (матери, жены, сына) по сравнению с другими людьми свидетельствуют о том, что люди различаются между собой по духу. Итак, Ильин приходит к выводу о том, что идея об изначальной «одинаковости» людей в корне не согласуется с действительностью. Мыслитель отмечает, что она вытекает из свойственной людям способности сосредоточиваться на одних впечатлениях и признаках и отвлекаться от других: выделяя лишь группу признаков при сопоставлении людей (например, наличие головы, рук или ног, способность дышать), исследователь рискует прийти к ложному выводу о том, что все люди между собой одинаковы . В действительности, по мнению Ильина, при таком подходе равными оказываются не люди, а созданные воображением «отвлеченные препараты»: «Уравнивайте во имя справедливости ваши препараты, ваши химеры — наделяйте их равными правами, обязанностями и запретностями — но не уравнивай-

те же живых неодинаковых людей… Но если вы все-таки делаете это — презирая живое, творческое разнообразие жизни, водворяя пустыню там, где цвели луга и нивы и народы, поражая этим уравнением самую волю к жизни, самый творческий инстинкт человека, убивая жизнь химерою и попирая пятою невежды таинственное и священное начало самобытной личности, то не ссылайтесь при этом на справедливость. Ибо справедливость требует иного, обратного» . Прикрытая риторикой справедливости политика всеобщего уравнивания приводит, по мысли Ильина, к неизбежным и трагическим последствиям. Во-первых, это удаление, устранение и искоренение лучших — тех, кто не вписывается в эгалитаристскую концепцию «одинаковости». Во-вторых, это уравнивание всех на «низшем уровне»: поскольку не представляется возможным сделать всех людей в равной степени умными, богатыми, образованными и независимыми, единственный выход из этого положения — уравнивание в нищете и невежестве. В-третьих, ликвидация социальной дифференциации и специализации с неизбежностью приводит к тотальной неспособности людей к любым формам творческой деятельности. Закономерным итогом, делает вывод мыслитель, является всеобщая деградация .

«Справедливость требует индивидуализированного подхода к человеку» — вот главная мысль Ильина, которую он стремится доказать. Если люди не одинаковы между собой, рассуждает мыслитель, то и в правах, и в обязанностях между ними должно существовать неравенство. Ильин специально подчеркивает, что стремится обосновать не всякое неравенство, а лишь такое, в соответствии с которым права и обязанности распределяются между людьми соразмерно их «неодинаковости»: «…Ибо бывают неравенства справедливые и бывают неравенства несправедливые, а я защищаю первые и нисколько не защищаю вторые» . Ильин приводит многочисленные примеры справедливых привилегий и ограничений в соответствии с собственными представлениями о телесном, психическом и духовном неравенстве людей. Так, по мнению философа, освобождение от воинской повинности женщин, детей, старцев, больных и калек, а также различные формы социального и трудового законодательства (например,

повышенная оплата труда и увеличенная продолжительность отпусков для рабочих «на трудных специальностях») — это справедливые привилегии в правовых обязанностях, связанные с телесной неодинаковостью людей. Лишение избирательных прав душевнобольных и уголовных рецидивистов, а также различные образовательные цензы для замещения тех или иных должностей — это справедливые ограничения и привилегии, связанные с психической неодинаковостью людей. Наконец, освобождение от воинской повинности профессоров и академиков — справедливая привилегия, связанная с духовной неодинаковостью людей . Вместе с тем, как отмечает Ильин, не следует забывать о том, что люди равны между собой как духовные существа. Несмотря на естественные различия, они имеют безусловно равные притязания на достойное существование. Как образ и подобие Божие, каждый человек имеет безусловное духовное достоинство и в этом смысле равен любому другому человеку: «Если люди различны по своим реальным свойствам, то они равны по своему человеческому достоинству. Поэтому справедливое право не поддерживает естественного неравенства людей, если от этого может пострадать их духовное равенство. Справедливое право есть право, которое верно разрешает столкновение между естественным неравенством и духовным равенством людей» .

Таким образом, одну из главных задач государственной политики Ильин видит не в уравнении в правах неодинаковых людей, а в нахождении параметров справедливого неравенства с учетом духовного равенства людей. И здесь мыслитель очень четко улавливает противоречие такой позиции с задачами закона как социального регулятора, который абстрагируется от многообразия жизни и формально подводит людей под определенные отвлеченные признаки, то есть уравнивает их между собой. Как полагает Ильин, это неизбежный процесс, так как закон, призванный обеспечить порядок человеческого общежития, имеет единственный путь для осуществления этой задачи — создание общих правил: «Закон юридически уравнивает сходное, которое в одном сходно, а во всем остальном несходно; а справедливость не уравнивает, а индивидуализирует. И в этом их глубокое различие: за-

кон упрощает — справедливость углубляет и усложняет; закону нужен общий признак -справедливость стремится к личной судьбе человека; закон нуждается в точности, строгости, твердости — справедливость хочет уловить таинственную глубину жизни; закон рассудочен — справедливость художественна. Закон… творит порядок, формально жертвуя справедливостью, а нередко прямо предпочитая несправедливый порядок хаотическим и кровавым поискам справедливости» . Неукоснительное следование закону, заключает Ильин, способно породить чудовищную несправедливость^иттш jus — summa injuria). С другой стороны, если следовать лишь справедливости, под угрозой окажется организованное отвлеченным «несправедливым» законом мирное сосуществование людей.

Таким образом, по Ильину, гармоничное общество и государство немыслимы без противоречащих друг другу закона и справедливости. Чтобы «удержать и смягчить мертвящее дуновение формального машинного равенства, изливающегося из закона на человеческую жизнь» и превратить действие закона в систему справедливых исключений, между законом и жизнью человека должен существовать посредник — «живое и совестное человеческое правосознание» . По мысли философа, именно правосознание — тот необходимый фундамент, на котором люди выстраивают государственные и правовые институты. Как отмечается в литературе, для философии права Ильина категория «правосознание» носит системообразующий характер: вся социальная жизнь людей, включая государство и право, выступает в его произведениях как отражение правосознания . Именно с его помощью человек, созерцающий подлинную цель права, может приспособить абстрактные положения закона к требованиям жизни, не терпящей слепой формализации, не позволяя тем самым, чтобы «summus jus превращалось в summa injuria» . Применительно к конкретным правовым вопросам это означает, что субъект правоприменительной деятельности должен, реализуя букву закона, учесть все особенности рассматриваемого дела и лица, в отношении которого принимается решение. Иными словами, правоприменитель, руководствуясь «живым и совестным» правосознанием, осуществляет не что иное, как акт

справедливости. Между тем нельзя не отметить, что подобная постановка вопроса неизбежно влечет за собой необходимость предъявлять повышенные требования к правовой квалификации и правовой культуре правоприменителя, поскольку усмотрение и произвол — зачастую неразлучные спутники правоприменительной деятельности. Как отмечает Ильин, при принятии подобного рода решений недопустимо руководствоваться какими-либо посторонними соображениями, «акт художественной справедливости и созерцание безусловной цели права» — прерогатива «нормального правосознания», обладатель которого в состоянии воспринять не только формальный характер правовой нормы и ее объективное содержание, но и ту «духовную миссию», которую ей надлежит выполнить .

Ильин также анализирует справедливость в аспекте соотношения права и морали. По мнению философа, согласованность норм морали и права — важнейшее условие существования справедливости. «Правильное» соотношение между ними имеет место в том случае, когда право не нарушает своих границ и соответствует требованиям морали, поддерживая ее, а мораль выступает для права «высшим мерилом и руководителем». Конкретными проявлениями такого соотношения права и морали являются: предписание правом такого внешнего поведения, которое одобрялось бы совестью; воспрещение правом тех действий, которые не одобрялись бы совестью; установление справедливого порядка в человеческом общежитии. Условиями такого порядка выступают нахождение и поддержание разумного баланса между духовным равенством людей как Божьих созданий (уравнивающая справедливость) и естественным неравенством между ними, обусловленным их природной неодинаковостью (распределяющая справедливость). Правовые нормы, отвечающие вышеуказанным требованиям, по Ильину, достойны именоваться естественным правом, так как они соответствуют «естеству» человека и способны установить подлинно справедливые общественные отношения .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Разрешение проблемы социальной справедливости (то есть представлений о том, какое общество и государство следует признать справедливым)

тем или иным мыслителем напрямую зависит, во-первых, от того, как он определяет сущность справедливости, во-вторых, от его политических предпочтений. Для Ильина как политического философа глубоко консервативной ориентации идеалом государственности является абсолютная монархия. Ильин, находившийся под ощутимым влиянием философии Гегеля и православной догматики, воспринимал государство как необходимый элемент духовно полноценной жизни людей, отражение здорового правосознания, высшее проявление социальной деятельности человека . Как следствие, с точки зрения мыслителя, чем сильнее государство, тем больше у него возможностей для осуществления социальной справедливости. Конкретные проявления справедливого государства, по Ильину, сводятся к следующему. Во-первых, социальная справедливость несовместима с политикой слепого уравнивания в правах и обязанностях неодинаковых людей. На этом основании Ильин достаточно оригинально критикует социалистические доктрины. С его точки зрения, борьба с несправедливыми классовыми привилегиями, проходящая под лозунгами требований справедливого равенства, в действительности оборачивается борьбой за неравенство в свою пользу, то есть за перераспределение данных привилегий от «угнетающих» социальных слоев к угнетаемым . Во-вторых, подлинно справедливым можно считать лишь такое общество, в котором последовательно реализовано естественное неравенство между людьми: связанность государственной власти распределяющей справедливостью Ильин называет одной из аксиом власти. Предоставление тягот и привилегий, строго соответствующих телесной, психической и духовной неодинаковости людей, полагает философ, выступает важнейшей предпосылкой социальной справедливости . Вместе с тем, как отмечает Ильин, в политической жизни государства нередки случаи, когда осуществление социальной справедливости вступает в противоречие с интересами «национально-духовного и государственного бытия народа». В подобных случаях, рассуждает мыслитель, безусловный приоритет имеют соображения политической целесообразности, а требования справедливости следует признавать «политически неосу-

ществимыми», поскольку их реализация таит в себе угрозу жизнедеятельности государства как духовной организации людей: «. справедливый интерес может быть и должен быть оставлен без удовлетворения, или «урезан», или «отложен», если его удовлетворение угрожает самому существованию государства или наносит ущерб национально-духовному развитию. Нельзя вводить во имя справедливости такой государственный строй, который погубит самое государство или разложит и погасит духовную жизнь народа: ибо справедливость служит духу, а не дух — справедливости» . Очевидно, что эта мысль идеально подходит для оправдания любого произвола со стороны власти.

С учетом вышеизложенного следует признать, что понятие справедливости в философии права И. А. Ильина проанализировано достаточно глубоко, автору принадлежит ряд значительных мыслей по данной проблематике. Во-первых, необходимо отметить довольно оригинальную интерпретацию предложенного Аристотелем механизма уравнивающей и распределяющей справедливости: суждение о том, что люди одновременно и равны и не равны друг другу, — глубоко верная мысль, к ней трудно добавить что-либо принципиально новое, можно лишь наполнять ее дополнительными оттенками смысла. Во-вторых, обращает на себя внимание обозначаемая Ильиным связь справедливости и правосознания. Мож-

Литература

1. Жуков В. Н. Русская философия права: от рационализма к мистицизму. М., 2013.

2. Ильин И. А. О сущности правосознания // Теория права и государства. М., 2008.

3. Ильин И. А. Общее учение о праве и государстве // Теория права и государства. М., 2008.

4. Ильин И. А. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1994.

5. Ильин И. А. Справедливость или равенство? М., 2006.

но спорить с его концепцией зависимости от правосознания всех государственно-правовых явлений (в конечном счете такая установка привносит в правовую теорию значительный элемент субъективизма), однако невозможно не согласиться с позицией философа о том, что справедливость, вне зависимости от смыслового наполнения этой категории, всегда непосредственно связана с уровнем правосознания людей, живущих в той или иной правовой системе. Между тем следует поддержать тех авторов, которые полагают, что правовые и политические взгляды Ильина во многом противоречат друг другу . Действительно, если соединить представления мыслителя о справедливости в праве с его крайне правыми политическими воззрениями, то возникает вопрос, насколько реальным (в том числе для самого автора) выглядит существование такого общества и государства. Политическая история человечества свидетельствует о том, что мысли о справедливости в политической программе правителя, обладающего неограниченной властью, занимают далеко не первое место. Более того, это косвенно подтверждается самим Ильиным там, где он рассуждает о безусловном приоритете интересов государства по отношению к справедливости. Таким образом, приходится констатировать, что представления философа о социальной справедливости во многом носят утопический характер.

1. Zhukov V. N. Russian philosophy of law: from rationalism to mysticism. Moscow, 2013.

2. Ilyin I. A. On the essence of justice // Theory of law and state. Moscow, 2008.

правовое регулирование в современной россии

УДК 340.1 ББК 67.0

DOI 10.22394/1682-2358-2017-5-52-59

O.I. Tsybulevskaya,

Doctor of Sciences (Law), Head of the Theory of Law Department, Honorary Figure of Russian Higher Education

EOuiTY IN LAw: AN AXIOLOGICAL APPROACH

Key words and word-combinations: justice, morality, law, lawmaking, law enforcement, ethical code.

О.И. Цыбулевская, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой теории права Поволжского института управления имени П.А. Столыпина — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, заслуженный работник высшей школы РФ (email: olga77.54@mail.ru)

Т.В. Милушева, доктор юридических наук, заведующий кафедрой гражданского права и процесса Поволжского института управления имени П.А. Столыпина — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (email: mtv62@mail.ru)

СПРАВЕДЛИВОСТЬ В ПРАВЕ:

АКСИОЛОГИЧЕСКИЙ

ПОДХОД

Аннотация. Авторы доказывают, что социально-философская категория справедливости -не сугубо юридическое понятие, а социальный и этический критерий права, с позиции которого право и государство подвергаются внешней оценке. Исследуется проявление справедливости в правотворчестве и правоприменении. Обосновывается политическая природа справедливости и ее связь с государством.

Ключевые слова и словосочетания: справедливость, мораль, право, правотворчество, правоприменение, этический кодекс.

Со

социально-политические изменения в современной России, связанные с поиском государственно-правовой идентичности, дали импульс возрождению русской правоведчес-

Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2017. Vol. 17. № 5

кой традиции, опирающейся на поиск нравственных оснований права. С одной стороны, данный подход позволяет обосновать «родство» морали и права, а с другой — аргументировать их самостоятельность, автономию, переосмыслить этическую ценность самого права.

Морально-правовые категории: свобода, равенство, гуманизм, справедливость имеют конкретно-историческое содержание. Раскрывая нравственные основания права, необходимо переосмысление моральных ценностей через призму сегодняшнего дня. Игнорирование моральной природы права приводит к неэффективности функционирования всех элементов правовой системы и негативно сказывается на развитии российского общества. Очевидно, это имеет не только чисто теоретическое, но и важное практическое, даже прикладное значение.

Справедливость — одна из наиболее сложных и объемных социально-философских категорий. Она относится к важнейшим духовным ценностям, пронизывающим материальные, социальные, политические, правовые сферы жизнедеятельности людей. Представления о справедливости прошли в своей эволюции три основных исторических этапа, которые условно определяются как «этический», «социальный» и «правовой» подходы .

Этический подход зародился еще во времена Античности и получил распространение в Средние века. Аристотель, рассуждая о справедливости в работе «Этика», разделял ее на два вида: справедливость в смысле юридической категории, и справедливость в смысле равномерности и соразмерности. Справедливость в юридическом смысле приравнивалась им к законности. По этому поводу он писал: «Все установленное законом в известном смысле справедливо, ибо все, что положено законодателем, законно и каждое отдельное его постановление мы называем справедливым» . Под социальной справедливостью Аристотель понимал соразмерность при «распределении почестей или денег, или вообще всего того, что может быть распределено между людьми… Другой ее вид проявляется в уравнивании того, что составляет предмет обмена» . На этом этапе справедливость осмысливалась через равенство и дифференциацию, которые являлись ее системообразующими компонентами.

Социальный подход к пониманию справедливости сформировался в эпоху перехода к Новому времени. Он детерминирован процессами формирования учения о человеке как автономной свободной личности и разделения государства и общества. Справедливость здесь рассматривается как требование, предъявляемое не к личности, а к государственным, правовым и общественным институтам и процессам. В таком прочтении справедливость — стержень социального государства, которое берет на себя обязательства по обеспечению прав человека, что предполагает активную его деятельность по формированию соответствующей социальной политики.

С философских позиций справедливость трактуется как соответствие между практической ролью человека или социальной группы в жизни общества и их социальным положением, между их правами и обязанностями, деянием и воздаянием, трудом и вознаграждением, преступлением и наказанием, за-

Вестник Поволжского института управления • 2017. Том 17. № 5

слугами людей и их общественным признанием . В философской науке справедливость представлена в виде субстанциональной (принцип, в соответствии с которым в обществе реализуется сотрудничество социальных групп), процедурной (последовательное и беспристрастное соблюдение провозглашенных принципов справедливости), общей (моральный смысл всего общественного устройства, высшая легитимация общественных институтов), частной (подразумевающей соразмерность в распределении благ и лишений, их взаимообмене между субъектами и воздаянии за проявление субъектами тех или иных качеств в процессе жизнедеятельности) категорий .

В ходе исследования смыслового многообразия трактовок справедливости обнаруживается, что ее концептуальными элементами в содержательном плане являются равенство, дифференциация и индивидуализация, а некий общий, объединяющий контекст может быть выражен так: люди имеют по отношению друг к другу право на определенное относительное состояние равенства или неравенства, в соответствии с которым распределяются тяготы или блага.

Справедливость, пронизывая все сферы жизни общества, служит средством интеграции политики, права и морали в единой плоскости действия, в единой, хотя и противоречивой, системе оценки людей и вытекающего отсюда способа обращения с ними . Право и мораль, однако, не являются простыми элементами социальной справедливости или ее частями, подчеркивает А.Т. Боннер. Представляемые ими сферы жизни и системы общественных отношений и норм вполне самостоятельны и специфичны по своей социальной природе. Они действуют согласованно, функционируют вместе, в едином направлении . Потенциал справедливости выражается здесь в создании «замиренной среды», обеспечении социального порядка.

В рамках настоящего исследования наиболее значим правовой концепт справедливости — проблемы справедливого правового регулирования, правоприменения, противоречий между общей нормой и единичным конкретным случаем, то есть между справедливостью и формальной законностью.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Действительно, справедливость и право имеют много общего в происхождении, сущности, функциях. Понятия права и справедливости имеют один этимологический корень: «правое», «праведное». Однако они не являются тождественными, поскольку правовое не всегда является справедливым, а справедливое не ограничивается правовой сферой. В связи с этим ошибочной представляется либертарно-юридическая трактовка права, с точки зрения которой справедливость, свобода, равенство имманентно присущи праву. Следует согласиться с О.В. Мартышиным в том, что поглощение справедливости правом — в высшей степени сомнительная идея .

Справедливость — не сугубо юридическая категория, а социальный и этический критерий права. Во-первых, с точки зрения справедливости право и государство подвергаются внешней оценке; во-вторых, справедливость, воплощаясь в нормах права, приобретает определенные юридические черты, становится внутренней закономерностью права.

54 Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2017. Vol. 17. № 5

Справедливость в правовом значении трактуется юридической наукой мно-гопланово: как общеправовой принцип (О.И. Цыбулевская); как специально-юридический принцип (М.Н. Марченко); как свойство права (Л.А. Морозова); как принцип и свойство права (А.И. Экимов). Каждый из указанных аспектов справедливости имеет право на существование, и между ними нет явных противоречий. Все вместе они свидетельствуют о сложности и многоплановости понятия справедливости в сфере права.

Как критерий оценки права и государства справедливость должна быть четко выражена, формализована, что весьма трудно реализовать на практике. С этой точки зрения А.И. Покровский характеризовал ее как величайшую проблему, фикцию, которой будут прикрываться субъективные политические или моральные симпатии судей . С одной стороны, с этим выводом, безусловно, следует согласиться, с другой — нельзя не признать, что выражение справедливости через правовые средства возможно, и в этом проявляется ее самостоятельная правовая ценность.

Н.Н. Вопленко полагает вполне допустимым разграничение правовой и юридической справедливости . Правовая справедливость связывается с естественно-правовым и либертарно-юридическим толкованием идеи справедливости, имеющей метафизическую природу и существующей до и вне ее реализации в юридической практике. Юридическая справедливость ассоциируется с юридической деятельностью: правосудием, правоприменением, поиском истины в процессуальной деятельности, правовыми средствами, с помощью которых справедливость получает реальное выражение в субъективных правах, обязанностях, мерах юридической ответственности.

Реализация справедливости в конкретном обществе обусловлена уровнем его социального и, что важно, культурного развития, системой ценностей, которые приняты в обществе и легализованы властью государства. Фокус культурологического подхода к обоснованию справедливости сегодня сосредоточен на выявлении в обществе культуры справедливости, которая формируется в периоды исторических перемен как результат разрешения острых противоречий между основными политическими, этническими и социальными группами на основе согласования интересов.

Нравственные воззрения и чувства проникают и вплетаются в правовую ткань общества через правовое сознание, воплощаются в юридической деятельности: правотворчестве, правоприменении. Создание справедливых правовых норм в процессе правотворчества не может быть произвольным, субъективным. Оно начинается с осознания необходимости в юридическом регулировании общественных отношений, исследования факторов социальной жизни, обусловливающих законотворческое решение. В таком изыскании государство выступает субъектом, трансформирующим их действие с помощью механизмов преобразования, интегрируя в нормы закона различные интересы, ценности.

Особенно опасен с этой точки зрения ведомственный правовой нигилизм, широко распространившийся сегодня во властных структурах государства. По меткому выражению Б.М. Смоленского, в правовой культуре современной

Вестник Поволжского института управления • 2017. Том 17. № 5 55

России отсутствуют различия между саморазрушением и самоутверждением, признается естественность девиации .

Справедливость в правотворческой деятельности проявляется в своевременном выявлении адекватного современному развитию смысла справедливости в масштабах всего общества, учете ценности общего блага, выработке правовых критериев справедливости. Справедливость в формальном аспекте как свойство, характеризующее реализацию права, воплощается в индивидуализации, проявляющейся в том, что общая абстрактная норма применяется к конкретным изменчивым частным обстоятельствам. С проблемой индивидуализации тесно связаны вопросы использования оценочных понятий , а также толкования норм права.

В правотворчестве можно вести речь о справедливости в широком и узком смысле. С точки зрения широкой трактовки она представляется как социально справедливая деятельность, обеспечивающая на основе закона предельное соответствие между экономическими, социальными и духовными сферами жизнедеятельности общества, баланс интересов социальных групп. В узком смысле справедливость правотворчества (содержательная справедливость) проявляется на уровне нормативно-правового акта, массива законодательства, опосредующего ту или иную сферу общественных отношений. Критериями здесь выступают следующие понятия: соразмерность между объемом прав, обязанностей, ответственности; целями и средствами их достижения: диспозицией и санкцией правовой нормы.

В правоприменительной деятельности проблема справедливости актуализируется в связи с деятельностью правоприменяющих субъектов. Последняя зачастую связана с усмотрением, предполагающим определенную меру свободы и ответственности за принятое в итоге юридическое решение. Безусловным выражением справедливости является требование правовой определенности, которое вытекает из ст. 19 Конституции РФ, закрепляющей универсальный принцип юридического равенства (равенство всех перед законом и судом, а также равноправие). Правовая определенность предполагает, что закон должен быть понятным, точным и недвусмысленным. Иное означало бы возможность неоднозначного понимания и истолкования закона и, по сути, произвольного его применения, что сделало бы иллюзорным равное право на справедливое правосудие, эффективную и полную судебную защиту.

Как неоднократно подчеркивал в своих решениях Конституционный Суд РФ (постановление от 25 апр. 1995 г. № 3-П; 15 июля 1999 г. № 11-П; 30 июля 2001 г. № 13-П), гарантии равенства всех перед законом и судом, а также равноправия могут быть обеспечены лишь при условии единообразного понимания и толкования нормы всеми правоприменителями; нарушение принципа формальной определенности норм, напротив, допускает неограниченное усмотрение в процессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит — к нарушению принципа равенства и справедливости при осуществлении прав и свобод, верховенства Конституции РФ и закона .

На необходимости соблюдения принципа правовой определенности настаивает в своих решениях и Европейский Суд по правам человека: закон во

56 Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2017. Vol. 17. № 5

всяком случае должен отвечать установленному Конвенцией о защите прав человека и основных свобод стандарту, требующему, чтобы законодательные нормы были сформулированы с достаточной четкостью и позволяли лицу предвидеть, прибегая в случае необходимости к юридической помощи, с какими последствиями могут быть связаны те или иные его действия

Ориентирами для правоприменителя являются законность, целесообразность, справедливость. Задача правоприменителя заключается в нахождении компромисса между данными ценностями, что требует от него знания законодательства, высокого уровня правовой культуры, а также развитого чувства справедливости. К сожалению, нередко правоприменители относятся к принципу справедливости довольно формально, рассматривают его как теоретический трафарет, не имеющий практической пользы, подменяют его принципом законности. Между тем нельзя отрицать тесную взаимосвязь справедливости и законности. Общество, стремящееся к справедливости не на словах, а на деле, указывает В.А. Рудковский, должно принять идею и требования законности . Последняя по отношению к юридической справедливости выступает в качестве предпосылки и условия ее обеспечения.

В процессуальном регулировании справедливость материализуется в равенстве процессуальных прав сторон, объективности суда при оценке доказательств, мотивированности выносимых судом решений . Конкретный механизм выражения справедливости соотносится с реализацией системы принципов гражданского и арбитражного процесса, таких как равенство всех перед законом и судом, равноправие сторон.

Процессуальная справедливость, как важнейшая составляющая правоприменительной деятельности, не достаточно разработана. Такое положение дел обусловлено тем, что они носят обеспечительный характер, вопрос об их справедливости ставится, как правило, на отдельных стадиях процессуальной деятельности, когда происходит нарушение таких норм, влекущее вынесение неправомерного решения. Между тем процессуальная справедливость обладает всеми основными признаками юридической справедливости и нуждается в тщательной научной проработке. Недооценка значимости этической составляющей как правотворческой, так и правоприменительной деятельности, ведет в итоге к противоречивости вынесенного решения с позиций законности и справедливости.

Этико-правовой аспект справедливости получает преломление в теории правового статуса должностного лица — представителя государственной власти, государственного служащего, одним словом, субъекта власти. Нравственные требования к таким субъектам регламентированы в Законе РФ «О статусе судей в Российской Федерации»; федеральных законах «О прокуратуре Российской Федерации», «О государственной гражданской службе Российской Федерации», в корпоративных документах. Необходимость разработки профессиональных моральных кодексов в этической теории обосновывается прежде всего тем, что к некоторым видам профессиональной деятельности предъявляются повышенные моральные требования .

Вестник Поволжского института управления • 2017. Том 17. № 5 5 7

Например, в Кодексе профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации справедливость, гуманизм, законность закреплены как нравственные принципы службы в органах внутренних дел. Существенным является тот факт, что содержание указанных принципов в Кодексе раскрыто.

Обязанность судьи, согласно Кодексу судейской этики — способствовать утверждению в обществе уверенности в справедливости, беспристрастности и независимости суда. Важно, что Кодекс определяет правила поведения судьи как в профессиональной, так и во внеслужебной деятельности, охватывает всех судей Российской Федерации, даже находящихся в отставке, но сохраняющих звание судьи и принадлежность к судейскому сообществу .

Справедливости принадлежит ведущая роль в легитимации не только правовых, но и государственных, общественных институтов. Еще Платон утверждал, что государство, обладающее не только политической сущностью, но и в определенной мере нравственным (этическим) содержанием, может быть справедливым . Эту идею продолжают современные исследовали.

В Послании Федеральному собранию РФ от 5 ноября 2008 г. Президент РФ особо выделил значимость справедливости, поставив ее на первое место в числе общечеловеческих ценностей, раскрыв ее содержание через следующие критерии: политическое равновесие; честность судов; ответственность руководителей; реализуемые государством социальные гарантии; требования преодоления бедности и коррупции; обеспечение достойного места для каждого человека в обществе и для всей российской нации в системе международных отношений . Главой государства фактически озвучены ориентиры деятельности по обеспечению справедливости в российском обществе.

Наиболее рельефно выражается принцип социальной справедливости в концепции социального государства, важнейшей функцией которого является защита личности от несправедливости: «люди… нашли целесообразным договориться друг с другом, чтобы не творить несправедливости и не страдать от нее. Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор» . Договорная основа государства и права должна гарантировать соблюдение возможно большего количества индивидуальных интересов — именно в этом заключается цель создания государства и основная причина его возникновения.

Справедливость немыслима без свободы и равенств. Свобода является объективным условием, предпосылкой справедливости, а справедливость выступает результатом воплощения свободы в социальной жизни. Однако такой механизм взаимодействия свободы и справедливости представляется максимально упрощенным.

В исследованиях свободы и справедливости в последние десятилетия указанные ценности зачастую анализируются с точки зрения противоречий между ними (например, противоречия в нормативно-ценностной основе правового и социального государства). Такая трактовка появилась в научных исследованиях постперестроечного периода (1990-х годах), в которых свобода зачастую

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

58 Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2017. Vol. 17. № 5

осмысливалась как хаос, вседозволенность, произвол, где нет места справедливости. Если рассуждать о социальном равенстве, то следует особо подчеркнуть, что оно является лишь одним из компонентов социальной справедливости. Вторым необходимым элементом выступает социальное неравенство, которое также отвечает критерию справедливости.

Резюмируя, еще раз подчеркнем, что справедливость, свобода, равенство — фундаментальные ценности (макропонятия), они составляют нравственно-правовую основу современного права и государства. Этими императивами измеряется «моральность» права и государства. Однако следует признать, что оптимальный баланс между ними пока не сформирован.

Современной России коренным образом необходимо переосмыслить имеющиеся и исторически сложившиеся подходы к месту и роли справедливости в жизни современного общества. Мудрость и мужество власти, способной осуществить торжество социальной справедливости как правовой ценности и нравственного императива, власти, осознающей всю полноту ответственности за страну, — вот что необходимо сегодня молодой российской демократии.

Библиографический список

2. Аристотель. Этика. СПб., 1998.

3. Философский энциклопедический словарь. М., 1983.

4. КашниковБ.Т. Исторический дискурс российской справедливости // Вопросы философии. 2004. № 2.

5. ВопленкоН.Н. Очерки общей теории права. Волгоград, 2009.

6. БоннерА.Т. Законность и справедливость в правоприменительной деятельности. М., 1992.

7. Мартышин О.В. Справедливость и право // Право и политика. 2000. № 12.

8. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 2003.

9. Вопленко Н.Н. Понятие и виды юридической справедливости // Вестник Волгоградского государственного университета. 2011. № 2 (5).

11. Цыбулевская О.И., Рясина А.С. Нравственно-оценочные категории в современном российском праве. Саратов, 2015.

12. Юридическая справедливость: проблемы теории и практики. Волгоград, 2017.

13. Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.

14 Цыбулевская О.И. Мораль. Право. Власть. Саратов, 2004.

15. Об утверждении Кодекса профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации: приказ МВД РФ от 24 декабря 2008 г. № 1138 . Доступ из СПС «КонсультантПлюс» (документ опубликован не был).

17. Антология мировой философии: в 4 т. / редкол.: В.В. Соколов . М., 1969-1973.

18. Послание Президента РФ Федеральному Собранию РФ // Российская газета. 2008. 5 нояб.

19. Антология мировой и политической мысли: в 5 т. М., 2000. Т. 1.

Вестник Поволжского института управления • 2017. Том 17. № 5 54

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *