Применение уголовного закона по аналогии

УДК 343.2:7

Е.В. ЕПИФАНОВА, кандидат юридических наук, доцент

Кубанский государственный аграрный университет, г. Краснодар

АНАЛОГИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Статья посвящена историко-правовому анализу аналогии в отечественном уголовном праве. В ней рассматривается отношение к аналогии права и аналогии закона в современный период. Делается вывод о том, что факты применения аналогии в уголовном законе ныне имеют место, что должно рассматриваться как нарушение основных принципов уголовного права и уголовной политики.

Аналогия была известна российскому уголовному законодательству давно. К ней прибегали в случае, когда ответственность за то или иное преступное поведение не предусматривалась нормами уголовного закона. Чаще всего это быио связано со сложными переходными периодами в развитии государственности, например, с революцией 1917 года, гражданской войной, первыми годами построения рабоче-крестьянского государства в 20-е годы XX века, с годами Великой Отечественной войны. Научный подход к аналогии быи однозначен — ее не должно быть в праве, однако в качестве временной меры она могла быть допущена.

Аналогия применялась при наличии в уголовном законодательстве такой нормы, которая предусматривала ответственность за сходное деяние, в исключительных случаях, как мера временного характера, как представляется автору, способная быстро реагировать на проведение криминализации деяний.

В науке признается, что аналогия уголовного закона быта орудием борьбы с инакомыслием, неугодным культу личности. Такой альянс позволял признать деяния преступными, если они представляли опасность для социалистического общества и даже если они не были предусмотрены Особенной частью УК . Однако, не все общественно опасные деяния можно было сводить к инакомыслию. Например, Д.С. Злыщенко пишет о том, что в УК РСФСР

1922 года была предусмотрена ответственность за спекуляцию, а за коммерческое посредничество или частнопредпринимательскую деятельность ответственность отсутствовала. В этой связи применялась аналогия закона и устанавливалась ответственность как за спекуляцию.

Н.Ф. Кузнецова, A.A. Пионтковский утверждали, что применение аналогии в законе сыграло положительную роль в борьбе с преступностью в послереволюционный период и в годы Второй Мировой войны . Однако P.P. Га-лиакбаров отмечает, что учитывая причины введения аналогии в сложнейшие годы, согласиться с такими выводами можно, но с позиций общечеловеческих ценностей ее сохранение нельзя признать нормальным.

Совершенно правильными представляются выводы автора о том, что применение аналогии всегда заключает в себе элемент беззакония, поскольку допускает судейское усмотрение. Поэтому по наличию аналогии в законодательстве можно судить в определенной мере о состоянии законности в государстве. В этой связи возрастают требования к законодателю -чтобы он правильно обозначил круг преступлений. Необходимо быть прозорливым с тем, чтобы определить содержание современного уголовного законодательства и учесть перспективы развития. Только стабильный закон воспитывает людей в духе уважения к такому законодательству .

В отличие от Руководящих начал по Уголовному праву РСФСР 1919 года, в УК РСФСР 1922 и 1926 годов признак противоправности в понятии преступления отсутствовал, поэтому и действовала аналогия закона . Основы уголовного законодательства СССР и союзныгх республик 1958 года исключили аналогию посредством введения признака преступления -противоправности.

Однако, на практике, и после отмены аналогии, она не исчезла. Например, А.Н. Игнатов указывал на пробел в уголовном праве, вызванный недостаточной разработанностью проблемы уголовной ответственности за половые преступления в связи с тем, что за совершение насильственных действий сексуального характера была установлена ответственность как за изнасилование по ст. 117 УК РСФСР . Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что насильственное совершение полового акта в извращенной форме надлежит квалифицировать как изнасилование . Такой же была позиция Верховного Суда РСФСР по делу Григоряна и Петухова . Аналогичные вопросы обсуждались и по другим категориям дел .

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 г. № 24 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» фактически закрепляется аналогия в праве. В пункте 21 постановления отмечается, что при вынесении обвинительного приговора по ст. 174 или ст. 174-1 УК суд должен установить факт получения лицом денежных средств или имущества, добытых преступным путем либо в результате совершения преступления. А в пункте 24 говорится, что использование нотариусом своих служебных полномочий для удостоверения сделки, заведомо для него направленной на легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, квалифицируется как пособничество по ч. 5 ст. 33 УК РФ и, соответственно, по ст. 174 УК или 174-1 УК и при наличии тому оснований, — по ст. 202 УК.

По мнению H.A. Лопашенко, суд вышел за пределы своей компетенции и занялся вместо толкования закона законотворчеством, что совершенно недопустимо . Автору представляется справедливым сказать, что суд не просто вышел за пределы своей компетенции, а применил принцип аналогии. Проблема аналогии очень тесно связана с квалификацией преступлений.

Современная наука стоит на позициях непринятия аналогии в уголовном праве. Некоторые ученые говорили об отказе от аналогии, как в Общей, так и в Особенной части . Другие имели более гибкую позицию, указывая, например, что запрет на аналогию относится только к сфере криминализации деяний .

Проведенное автором анкетирование 100 научных, практических работников, присутствовавших на II Всероссийском Конгрессе по уголовному праву в Московском государственном университете (МГУ) (2007 год), выявило, что вопрос об аналогии не является чем-то забытым и несвоевременным. Несмотря на то, что половина из опрошенных респондентов считают, что применение аналогии в уголовном праве не допускается, так как аналогия запрещена в УК РФ, 1/4 респондентов отметили, что аналогия, к сожалению, — это часто встречающееся явление в правоприменительной практике, поэтому следует искать пути ее преодоления, 1/9 часть опрошенных прямо указала на необходимость разрешения аналогии на уровне уголовного закона. Были высказаны и иные мнения, например: «аналогия возможна только на уровне статей Общей части»; «применение аналогии в уголовном праве возможно в некоторых случаях»; «плюсов и минусов применения аналогии в уголовном праве примерно одинаково».

В современной литературе были предприняты попытки дать определение аналогии уголовного закона. Например, А.В. Наумов считает, что аналогия представляет собой восполнение пробела в праве, когда закон применяется к случаям, прямо им не предусмотренным, но аналогичным тем, которые непосредственно регулируются этим законом ; Б.В. Здраво-

мыслов под аналогией понимал привлечение кого-либо к ответственности за сходные, но не предусмотренные прямо в УК деяния .

Интересной представляется точка зрения М.А. Кауфмана: аналогия, то есть ответственность за деяние, уголовная наказуемость которого прямо не предусмотрена в настоящем Кодексе, не допускается. Он считает, что аналогия права и аналогия закона — неизбежные и допустимые явления. Применение аналогии как способа преодоления пробелов на основе усмотрения правоприменителя есть мера нежелательная, но вынужденная .

Проведенные автором исследования позволяют сделать вывод о том, что в науке не существует до сих пор четкого понятия аналогии. Очевидно, с отменой аналогии пришло и забытье этой темы в связи с отсутствием ее актуальности. Однако, принимаем мы аналогию или нет, необходимо четко знать, что это такое. Трудно согласиться с мнением М.А. Кауфмана о том, что аналогия — это ответственность за деяние.

В Словаре иностранных слов аналогия определяется как сходство, подобие в определенном отношении предметов, явлений или понятий, в целом различных .

Юридическая энциклопедия трактует аналогию в праве как применение к общественным отношениям, требующим правового регулирования, но не предусмотренным прямо законом или подзаконным актом, правовых норм, регулирующих сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии и таких норм — общих начал и принципов правового регулирования соответствующей отрасли права или правового института (аналогия права).

Аналогия служит средством разрешения конкретных дел при наличии пробела в праве, то есть когда определенный вопрос должен решаться юридическими средствами, но такое его решение не предусмотрено законодательством или предусмотрено не полностью. В отличие от гражданского законодательства, базирующе-

гося преимущественно на диспозитивном правовом регулировании, современное уголовное законодательство, представляющее собой систему императивных норм, не допускает применение уголовного закона по аналогии .

Автор полагает, что определить понятие аналогии необходимо, даже в целях того, чтобы знать, что можно и чего нельзя делать. Автору представляется, что если в уголовном законе нет нормы, но мы применяем за сходное деяние сходную санкцию, то это не что иное, как криминализация деяния. Поэтому, аналогия — это метод криминализации деяния, уголовная наказуемость за которое прямо не предусмотрена в Кодексе, но допускается в силу соответствия признакам сходного с ним преступления.

Преодоление аналогии — это задача каждого цивилизованного государства. Среди других возможных приемов и методов борьбы с ней, для того чтобы полностью избавиться от аналогии, необходимо в Общей части Уголовного кодекса дать разъяснения терминов, имеющихся в диспозициях статей Особенной части, по которым нет единого понимания среди работников правоохранительных органов.

Законодатель подтвердил отказ от аналогии в уголовном праве, закрепив в ч. 2 ст. 3 УК РФ 1996 года принцип законности. В соответствии с ним, применение уголовного закона по аналогии не допускается.

Современная обстановка в России такова, что несмотря на гуманизацию и декриминализацию, проведенную в уголовном праве, особенно в связи с Законом от 08.12.2003 г., показатели преступности не сократились. Статистика показывает ее неизменный рост. Возникает вопрос: почему?

Среди многих причин следует указать на появление ранее не известных законодателю составов преступлений. Законодатель не сумел вовремя криминализировать эти деяния, обозначив их составы и санкции, только лишь потому, что таких составов не было либо они были, но теперь приняли иной характер.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Время перестройки — это время перехода от одной социально-экономической формации к другой — от социализма к капитализму. Есте-

ственно, что модель права прошлого слишком узка для реалий настоящего.

УК РФ 1996 года имел свое предназначение — справиться с валом преступности в переходный период, однако, с этой задачей он не справился. Как же бороться с преступностью, если законодатель не видит или не хочет видеть новых преступлений, квалифицирующих признаков преступлений, не закрепляет или не хочет закреплять их в кодексе, а преступность растет, несмотря на декриминализацию деяний, а экономика страны приходит в упадок от разоряющих ее экономических, экологических, должностных и других преступлений?

В настоящее время многие ученые и практики выступают за криминализацию деяний, а раз уже это не такой быстрый процесс и методом криминализации деяний является аналогия, то следует временно разрешить ее применение.

В Общую часть УК необходимо внести самостоятельную специальную главу о правилах квалификации преступлений, исключив возможность судебного толкования вопросов квалификации преступлений, выражаемого в руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда РФ.

Принятие новых, сведение воедино имеющихся отдельных норм и введение их в действие позволит обеспечить единообразное, законное и обоснованное применение уголовно-правовых норм в следственной и судебной практике.

Проведенное автором анкетирование позволило выявить еще одну проблему, а именно -проблему соотношения аналогии закона и расширительного толкования закона. Мнения респондентов разделились на три равные части: одни трактуют расширительное толкование как скрытую аналогию уголовного закона; другие уверены в том, что расширительное толкование, в отличие от аналогии закона, не изменяет объем действия правовой нормы, а лишь помогает установить подлинную волю законодателя; третьи считают, что расширительное толкование так же, как и аналогия закона, должно быть запрещено, поскольку его необходимость вызвана пробелами и недостатками закона, которые могут быть устранены только законодателем.

Автор полагает, что изначально следует определить, что такое «расширительное толкование» закона. Если обратиться к Толковому словарю русского языка, то можно понять подлинный смысл слов «расширительное» и «толкование». «Расширить», то есть сделать более широким, более обширным; увеличить в числе, объеме; сделать более широким по содержанию, усилить, углубить. Отсюда «расширительный» — это не буквальный, а широко объясняющий, широко понимаемый . Иначе говоря, выходящий за рамки буквально очертаного содержания.

То же самое мы читаем в Словаре синонимов русского языка: «расширение» — это увеличение .

Таким образом, получается, что расширительное толкование — это не буквальное объяснение, а объяснение, выходящее за рамки содержания или объема законодательства. Поэтому расширительное толкование можно определить как завуалированную форму реализации аналогии уголовного закона. А так как применение уголовного закона по аналогии не допускается, то и расширительное толкование не должно применяться. В связи с этим в УК РФ следует указать, что расширительное толкование, как одна из форм реализации аналогии закона, не допускается.

Очень важно подчеркнуть, что запрещается аналогия уголовного закона, а аналогия права — нет. Поэтому судьи иногда занимаются собственным правотворчеством. Такую ситуацию следует исключить.

В настоящее время, в частности, например, гражданское право изобилует такими понятиями, к которым вынуждены обращаться специалисты уголовного права, ибо иной альтернативы не предлагается. Это вполне допустимое явление. Хотелось бы присоединиться ко всем ученым и практикам, высказывающимся за про-

ведение мониторинга российского законодательства с целью приведения его к единообразию для недопущения разночтений в правовой терминологии .

Список литературы

1. Уголовное право России: учебник для вузов. Т. 1. Общая часть; под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. -М., 1998. — С. 56.

2. Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. -М., 1969. — С. 92.

3. Пионтковский А.А. Курс советского уголовного права. Часть общая. Т. 2. — М., 1970. — С. 44.

4. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть; под ред. Р.Р. Галиакбарова. — Саратов, 1997. — С. 92-93.

5. Колосова В.И., Маляева Е.О. Изменение и совершенствование норм о преступлении в Российском уголовном законодательстве // Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Проблемы теории и истории российского государства и права. — 1996. — С. 46.

7. БВС СССР. -1964. — № 3. — С. 32.

9. Борзенков Г.Н. Ответственность за мошенничество. — М., 1971. — С. 75.

10. Курс советского уголовного права. Т. 5. — Л., 1981. -С. 103.

11. Течнов Э. Пробелы закона и уголовная ответственность / Проблемы охраны прав граждан в сфере борьбы с преступностью. — Иваново, 1980. — С. 54.

12. Лопашенко Н.А. Толкование Пленумом Верховного Суда РФ норм об ответственности за незаконное предпринимательство и легализацию // Уголовное право. -2005. — № 2. — С. 42.

13. Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. — М., 1967. — С. 316.

14. Карташов В.Н. Институт аналогии в советском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Саратов, 1976. — С. 12.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

17. Наумов A.B. Применение уголовно-правовых норм. — Волгоград, 1973. — С. 144.

18. Течнов Э. Пробелы закона и уголовная ответственность / Проблемы охраны прав граждан в сфере борьбы с преступностью. — Иваново, 1980. — С. 57.

19. Щепельков В.Ф. Уголовный закон: преодоление противоречий и неполноты. — М., 2003. — С. 40-41.

20. Наумов A.B. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций. — М., 1996. — С. 48.

21. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник; под ред. Б.В. Здравомыслова. — М., 2001. -С. 19.

22. Кауфман М.А. Аналогия в уголовном праве: мифы и реальность // Российская юстиция. — 2005. -№ 12. — С. 15-16.

25. Тихомиров М.Ю., Тихомирова Л.В. Юридическая энциклопедия; под ред. М.Ю. Тихомирова. — М., 1997. -С. 30-31.

В редакцию материал поступил 15.12.07.

Термин «аналогия» произошел от греческого слова, означающего сходство, подобие, соответствие. В связи с этим аналогия уголовного закона означает применение сходной, близкой по смыслу уголовно­правовой нормы к тем случаям, которые ею прямо не предусмотрены.

В теории права различают два вида аналогии — аналогия закона и аналогия права.

Под аналогией закона понимается применение к неурегулированному конкретной нормой права общественному отношению нормы, регламентирующей сходные по своему характеру отношения. Под аналогией права понимают применение к неурегулированному в конкретной норме спорному отношению при отсутствии нормы, регулирующей сходные отношения, общих начал и смысла законодательства.

Аналогия как институт уголовного права известна еще со времен рабовладения. Но широкое распространение она получила в средние века. Так, например, такой документ средневековья как Каролина (XVI в.) при отсутствии уголовной ответственности за какое-либо общественно опасное деяние предоставлял судам право применять дух и смысл закона для наказания виновных лиц, получив при этом поддержку высшего суда или высшей королевской власти .

Прообраз аналогии закона можно наблюдать и в уголовном законодательстве России XVI–XVIII вв. В частности, в Судебнике Иоанна IV (1550 г.) в одной из статей содержалось следующее указание: «… а которому будет жалобнику, без Государьского ведома, управы учинити немочно: ино челобитье его сказати царю Государю … А которые будут новые дела в сем судебнике неписаны, и как те дела со Государева указу и со всех бояр приговору варшатца, и те дела в сем судебнике приписывати» (цит. по: ).

А еще раньше Судебник 1497 г. предусматривал такую категорию преступного деяния как «лихое дело». В ст. 8 Судебника давался только примерный перечень того, что включало в себя это деяние: «Адове-дуть на кого татбу, или разбой, или душегубство, или ябедничество, или иное какое лихое дело, и будет ведомой лихой, и боярину того велети казнити смертною казнью», то есть боярин сам определял какое деяние будет признаваться лихим.

Как показывают приведенные примеры, в истории человечества с ранних этапов существует аналогия, причем она была закреплена в законах, которые обязывали правоприменителей квалифицировать сходные деяния как одно преступление. Понятие преступления напрямую связано с явлением аналогии уголовного закона, так как от того насколько четко и полно будет сформулировано понятие преступления зависит возможность или невозможность проявление аналогии.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 года и принятый в их развитие УК РСФСР 1960 года, по сути, положили конец аналогии в российском уголовном праве.

Данные законы сформулировали новое понятие преступления: «Преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок, общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом» (ст. 7 Основ уголовного законодательства 1958 г.). Именно фраза «предусмотренное уголовным законом» стала указывать на то, что аналогия в уголовном праве недопустима.

Обратимся к действующему уголовному законодательству РФ. В УК РФ 1996 г. в соответствии с ч. 1 ст. 14 «преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания», то есть и современная дефиниция преступления также исключает возможность аналогии. Но в отличие от предыдущих уголовных законов УК РФ 1996 года прямо закрепил положение, согласно которому «применение уголовного закона по аналогии не допускается» (ч. 2 ст. 3 УК РФ).

Таким образом, в настоящее время при существовании прямого запрета применения уголовного закона по аналогии, возможности усмотрения суда при разрешении уголовных дел весьма ограничены. Усмотрение может иметь место, во-первых, при альтернативных санкциях, во-вторых, при относительно определенных санкциях, и, в-третьих, в тех случаях, когда законодатель при изложении уголовно-правовых норм использует оценочные понятия .

Но на сегодняшний день все равно встречаются случаи применения сходных по своим признакам норм уголовно закона к деяниям, которые не являются преступлением согласно УК РФ.

Ярким примером аналогии права, на наш взгляд, является уголовное дело женской панк — группы «Пусси Райот». Двое участниц Pussy Riot были осуждены к реальным срокам лишения свободы за известный панк-молебен, который был совершен ими в Храме Христа Спасителя. Их поступок был квалифицирован по ст. 213 УК РФ «Хулиганство», ч.1 которой устанавливает:

  1. Хулиганство, то естьгрубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное:

…б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы,..

Понятно, что не любое действие, названное нарушением общественного порядка, может квалифицироваться по указанной статье, а именно то действие, которое совершено по мотивам религиозной ненависти или вражды.

Еще раз повторим: по мотивам религиозной ненависти или вражды, а основным словами Pussy Riot, как мы знаем, стали слова «Богородица Дева, Путина прогони», а не слова ненависти по религиозным мотивам. Слова «срань господня» явно оскорбляют, но не вызывают ненависти или вражды к христианству. На наш взгляд, суд неверно квалифицировал их поступок, более того к ним была еще применена такая мера пресечения как заключение под стражу. Мера, которая согласно букве закона, может применяться в исключительных случаях, если имеются основания полагать, что подозреваемый в совершении преступления, находясь на свободе, к примеру, сможет влиять на ход следствия или попытается скрыться от следствия.

Конечно, совершать такие поступки нельзя, а нарушителей следует привлекать к ответственности. Но их совершенно точно, на наш взгляд, нельзя квалифицировать по ст. 213 УК РФ. Квалификация данного поступка, по нашему мнению, должна быть осуществлена по одной из статей КоАП РФ, а именно по ст. 5.26 «Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях», часть 2 которой устанавливает: «Оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, знаков и эмблем мировоззренческой символики…». По мнению авторов, ни о какой уголовной ответственности, а тем более реальном сроке наказания речи быть не может. Однако суд решил иначе и назначил мамам двоих малолетних детей (4 и 5 лет) лишение свободы.

Ряд авторов также указывают на имеющие место случаи применения уголовного закона по аналогии . Так, например, попытки применения аналогии уголовного закона неоднократно предпринимались сотрудниками правоохранительных органов до внесения в УК РФ 1996 г. Федеральным законом от 20 июля 2011 г. № 250-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» ст. 171.2 «Незаконная организация азартных игр». Необходимость введения данной статьи была вызвана сложившейся на тот момент в обществе и не урегулированной на законодательном уровне ситуацией. С 1 июля 2009 г. Федеральным законом от 29 декабря 2006 г. № 244-ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» был введен запрет на деятельность игорных заведений вне игорных зон. Этим же ФЗ предусматривалась выдача разрешений на проведение азартных игр в игорных зонах и лицензий на организацию и проведение азартных игр в игорных зонах, и лицензий на организацию и проведение азартных игр в букмекерских конторах и тотализаторах вне игорных зон. Федеральным законом от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в ст. 171 «Незаконное предпринимательство» УК РФ была проведена частичная декриминализация деяний, связанная с исключением из диспозиции ст. 171 деяний, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности без специального разрешения и с нарушением лицензионных требований и условий. Вопрос об организации азартных игр с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, сети Интернет и других средств связи законодательно урегулирован не был.

После указанных изменений органами МВД стали возбуждаться уголовные дела по фактам незаконной организации азартных игр по ст. 171 (Незаконное предпринимательство) УК РФ, которые прекращались судами за отсутствием состава преступления на основании ч. 2 ст.3 УК РФ – запрет аналогии уголовного закона. Такая позиция судов поддерживалась только учеными , а обществом такие решения судов воспринимались как незаконные и способствующие повсеместному процветанию индустрии азартных игр.

Законодательно не определенной указанная ситуация оставалась до внесения в УК РФ в 2011 году ст. 171.2 (Незаконная организация азартных игр), предусматривающей уголовную ответственность за незаконную организацию и проведение азартных игр с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в т.ч. сети Интернет, средств связи, а также подвижной связи.

Можно привести еще один случай, когда была попытка применить уголовный закон по аналогии. Верховный Суд РФ по одному из дел указал следующее: В. осужден за уничтожение похищенных им паспорта и военного билета по ч. 1 ст. 325 УК РФ и ч. 2 ст. 325 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по протесту прокурора, отменил приговор в части осуждения В. по ч. 1 ст. 325 УК РФ и дело производством прекратил за отсутствием состава преступления. Частью 1 ст. 325 УК РФ предусмотрена ответственность за похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие официальных документов, штампов или печатей, совершенные из корыстной или иной личной заинтересованности. Ответственность же за похищение важных личных документов, в том числе паспорта, законодателем выделена в ч. 2 ст. 325 УК РФ и с диспозицией ч. 1 ст. 325 УК РФ не связана. Таким образом, специальная ответственность за уничтожение, повреждение или сокрытие похищенного паспорта и военного билета законом не предусмотрена, и квалификация содеянного по ч. 1 ст. 325 УК РФ явилась применением уголовного закона по аналогии.

Таким образом, мнение о беспробельности уголовного закона, а, следовательно, отсутствии практического применения аналогии уголовного закона является ошибочным.

По поводу решения обозначенной проблемы среди ученых существуют разные мнения. Так, например, ряд ученых, среди которых М.И. Бажанов, Ю.В. Баулин, М.А. Кауфман, В.П. Коняхин, Л.Л. Кругликов, В. В. Лазарев, считают, что суд должен быть наделен правомочиями преодолевать пробел с помощью аналогии уголовного закона. Они предлагают изменить формулировку ч. 2 ст. 3 УК РФ следующим образом: «Применение уголовного закона по аналогии допускается в исключительном случае – когда совершенное лицом общественно опасное деяние признается настоящим кодексом преступным, но не урегулированы отдельные вопросы, необходимые для решения дела по существу. Во всех такого рода случаях недопустимо ущемление прав и законных интересов личности, прямое противоречие закону» .

Мы не разделяем данную точку зрения, так как, предоставив судам право рассматривать спорные вопросы согласно своим убеждениям, основываясь на нормы, в которых описано сходное по своему существу деяние, но не оно, наша правовая система придет к появлению судебных прецедентов, что характерно для англо-саксонской системы права, а это будет противоречить запрету, содержащемуся в ч.2 ст. 22 (Nullum crimen sine lege) Римского статута Международного уголовного суда, принятого в Риме 17 июля 1998 г. дипломатической конференцией полномочных представителей по учреждению Международного уголовного суда под эгидой ООН, установившему: «Определение преступления должно быть точно истолковано и не должно применяться по аналогии. В случае двусмысленности определение толкуется в пользу лица, которое находится под следствием, в отношении которого ведется судебное разбирательство или которое признано виновным» . Россией указанный статут подписан, но пока не ратифицирован.

В уголовном праве (ч. 2 ст. 3 УК) запрещена не аналогия как таковая, а применение уголовного закона по аналогии. «Применение уголовного закона по аналогии, — отмечает Г. Цепляева, — является нарушением принципа законности и влечет отмену неправосудного решения . Ничего нового применение закона, имеющегося вместо закона отсутствующего, к праву не добавляет. Аналогия закона в уголовном праве ведет не к устранению пробелов в праве, а к извращению духа закона при сохранности его буквы. Ее можно определить как применение закона в ситуации дефицита законодательных норм. Применение закона, имеющегося в случаях, им не предусмотренных, не приводит к ликвидации дефицита нормативного регулирования. Новая норма вследствие этого не возникает.

Итак, перечислим последствия, к которым приводит применение уголовного закона по аналогии:

Во – первых, нарушаются основные принципы на которых строится все уголовное законодательство — принципы законности, справедливости, а также принцип презумпции невиновности, предусмотренный УПК РФ.

Во-вторых, рассматривать аналогию как средство восполнения пробелов в законодательстве тоже не предоставляется возможным, так как новой нормы вследствие этого процесса не возникает.

В-третьих, применение аналогии закона и аналогии права ведет к возможности отмене вынесенного приговора, так как такие решения не соответствуют международным нормам и УК РФ, а соответственно являются незаконными.

На наш взгляд, допустить явление аналогии на законодательном уровне -это сделать шаг назад всей системе российского уголовного права. При появлении подобных прецедентов, все сомнения относить в пользу виновного. В случае отсутствия нормы лицо не может подлежать уголовной ответственности. А для устранения пробелов, обнаружившихся в законе, в том числе в уголовном, создать, например, соответствующую федеральную службу, обязанность которой будет своевременно реагировать на подобные проявления, разрабатывать новые нормы, в том числе и уголовно-правовые, которые бы регулировали вновь возникшие отношения, и вносить законодателю предложения по изменению нормативной базы. Быстрое реагирование и профессиональный подход позволит исключить применение аналогии закона или права. Таким образом, на наш взгляд, можно будет избавиться от неблагоприятных последствий применения аналогии. Применить уголовную норму по аналогии — это значит поступить вопреки закону, т.е. совершить преступление. Допускать такие случаи со стороны государственных органов недопустимо.

Список литературы:

  1. Минникес И.А. Применение уголовного закона по аналогии (история вопроса)/ https://www.ex-jure.ru/law/news.php?newsid=674
  2. Российское законодательство X-XX веков. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М., 1984.
  3. Сабитов Т. Р. Применение уголовного закона по аналогии: история и современность//Вестник НГУ. Серия Право. 2006. Том 2, выпуск 1. С. 142-148.
  4. Тюнин В.И., Радошнова Н.В. Аналогия уголовного закона как инструмент криминализации деяний//Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2013. № 2. С.83-86.
  5. Цепляева Г.И. Аналогия Общей части УК РФ, или как определить пределы сокращения наказания на основании ч. 2 ст. 10 УК РФ // https://www.lawmix.ru/comm/1478

Бездействие — это пассивная форма поведения человека, заключающаяся в несовершении им конкретного действия (действий), которое оно должно было и могло совершить в данных конкретных условиях. Бездействие общественно опасно и противоправно, является осознанным и волевым актом поведения человека. Путем бездействия совершаются такие преступления, как оставление в опасности (ст. 111 УК), неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни положении (ст. 112 УК), неоказание помощи больному лицом медицинского персонала (ст. 113 УК) и др.

Обязательным условием привлечения лица к ответственности за бездействие являются наличие у него обязанности действовать определенным образом и наличие в данных конкретных условиях реальной возможности действовать таким образом.

При оценке возможности (или невозможности) выполнить возложенные на лицо обязанности следует учитывать конкретную обстановку, условия места и времени, содержание обязанностей, возложенных на лицо. Учитываются и субъективные возможности этого лица относительно исполнения требуемых действий.

Преступное бездействиеможет выразиться в одиночном акте несовершения лицом конкретного действия. Преступное бездействие может совершаться и на протяжении определенного промежутка времени, в частности, при длящихся преступлениях.

Таким образом, уголовная ответственность за преступное бездействие наступает только при следующих условиях:

а) на лицо была возложена специальная обязанность совершить активные действия, которыми было бы предотвращено наступление общественно опасного последствия;

б) у лица была реальная возможность в данной конкретной ситуации совершить соответствующие активные действия и предотвратить причинение общественно опасных последствий.

Понятие, признаки и виды субъектов преступления.

Из статьи 19 УК РФ, субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее установленного уголовным законом возраста.

Физическое лицо — правовой статус. Юридическая условность — сово­купность признаков, определяющих правовой, возрастной и психиче­ский статус лица, ответственного за совершение преступления. В этом смысле субъект преступления — именно уголовно-правовой статус, имеющий несколько юридически значимых составляющих, необходи­мых для возникновения уголовной ответственности. Другим общим обязательным составляющим субъекта преступле­ния является возраст. Признаком субъекта преступления является не любой возраст, а лишь тот, который установлен уголовным зако­ном является статусным. Этот статус условно можно обозначить как социальный, опреде­ляющий признанную законом способность человека выступать в роли активного участника отношений с другими людьми, обществом и го­сударством.

Вменяемость — психический статус субъекта. Он имеет под собой не юридическое и социальное, а естественное (презумируемое) основание: всякий чело­век считается вменяемым, если он в установленном законом порядке не признан невменяемым. При этом значение указанного статуса ог­раничено только обстоятельствами совершения преступления (другого правонарушения). Вопрос о вменяемости или невменяемо­сти лица возникает только в связи с вменением, т.е. вопросом об от­ветственности за совершенное им деяние.

Помимо обяза­тельных признаков содержит факультативные, называемые специ­альными признаками субъекта преступления. В том случае, когда за­конодатель предъявляет специальные требования к субъекту в соста­ве конкретного преступления, оно называется преступлением со специальным субъектом.

Вернуться к списку статей по юриспруденции

    ПОЧЕМУ НЕДОПУСТИМА АНАЛОГИЯ ЗАКОНА В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
    А.К. РОМАНОВ
    Применение закона по аналогии (аналогия закона) в уголовном праве не допускается (ч. 2 ст. 3 УК РФ). Легальное определение понятия аналогии закона есть в положениях гражданского процессуального права, нормами которого применение аналогии закона допускается. В современных условиях обоснованность запрета на аналогию закона в уголовном праве продолжает сохранять свою актуальность и значимость.
    В соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК РФ в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, федеральные суды применяют норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона). Аналогия закона допускается и в некоторых других отраслях права (гражданское, административно-процессуальное, уголовно-процессуальное). Здесь к аналогии закона прибегают в тех случаях, когда нормы, регулирующей рассматриваемый конкретный случай, нет, но в законодательстве есть другие нормы, регулирующие сходные отношения. В уголовном праве аналогия закона не допускается (ч. 2 ст. 3 УК). Сложившаяся ситуация порождает разное отношение к запрету аналогии закона в уголовном праве как в теории, так и на практике.
    Многие авторы применение аналогии закона в уголовном праве рассматривают как нарушение закона. На этом основании считается, что аналогия закона при применении норм уголовного права на практике должна быть полностью исключена, а ее запрет необходимо соблюдать неукоснительно <1>. В учебной литературе по уголовному праву эта позиция по вполне понятным причинам преобладает: авторы учебников исходят из требований закона. Вследствие этого запрет на применение уголовного закона по аналогии принимается либо в силу закона, либо потому, что исключает «возможность привлечения к уголовной ответственности за сходные, но не предусмотренные прямо в УК РФ деяния, даже если они являются общественно опасными» <2>.
    ———————————
    <1> См.: Лопашенко Н.А. Основы уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовно-правовая политика. СПб.: Издательство Р. Асланова, 2004. С. 183 — 184; Кругликов Л.Л., Клименцова О.О. К вопросу о проблемах в уголовном праве и путях их преодоления // Государство и право на рубеже веков: криминология, уголовное право, судебное право: Материалы Всероссийской конференции. М., 2001. С. 75; и др.
    <2> См.: Уголовное право России. Части Общая и Особенная / Под ред. А.И. Рарога. 6-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби; Проспект, 2008. С. 10.
    На наш взгляд, первое объяснение, по сути, объяснением не является. Ведь в этом случае в качестве объяснения используется то, что как раз и нуждается в объяснении, — запрет аналогии закона законодателем.
    Второе объяснение некорректно по иной причине. Оно противоречит задаче уголовного законодательства — определять, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями (ч. 2 ст. 2 УК). Если применение уголовного закона по аналогии отвечает задачам УК, то, спрашивается, зачем же его запрещать?
    В то же время другие авторы определяют природу аналогии закона в уголовном праве иначе. Так, А. Наумов полагает, что аналогией закона «называется восполнение пробела в праве» <3>. В связи с этим раздаются призывы к отмене запрета аналогии закона ввиду того, что она позволяет устранять пробелы в уголовном праве <4>.
    ———————————
    <3> Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрид. литература, 2004. С. 50.
    <4> Хабаров А.В. Об аналогии уголовного закона / Уголовное право на стыке тысячелетий. Материалы региональной научно-практической конференции. Тюмень: Изд-во Тюмен. юрид. ин-та МВД РФ, 2004. С. 21.
    Авторы, ратующие за отмену запрета аналогии закона в уголовном праве, ссылаются на его отсутствие в других отраслях права. Действительно, во многих отраслях отношение к аналогии закона иное. Законодательно она не исключается, и прибегают к ней нередко. Например, в практике мировых судей законы зачастую применяются по аналогии при рассмотрении административных дел в связи с недостатком процессуальных норм. Здесь аналогия закона обеспечивает возможность проверки правильности разрешения административных дел в условиях дефицита административно-процессуальных норм <5>.
    ———————————
    <5> См.: Родина Л. Применение аналогии закона при рассмотрении дел об административных правонарушениях. Законность. 2008. N 2. С. 32.
    Вместе с тем, на наш взгляд, ссылки на другие отрасли права, где аналогия закона допускается, применительно к уголовному праву несостоятельны. В других отраслях права речь не идет о применении по аналогии уголовного закона. Кроме того, предложения об отмене запрета на аналогию закона в уголовном праве неприемлемы и по другим соображениям.
    Во-первых, представления, согласно которым аналогия закона позволяет устранять пробелы в уголовном праве, не соответствуют природе и содержанию применения уголовного закона по аналогии. В уголовном праве (ч. 2 ст. 3 УК) запрещена не аналогия как таковая, а применение уголовного закона по аналогии. «Применение уголовного закона по аналогии, — отмечает Г. Цепляева, — является нарушением принципа законности и влечет отмену неправосудного решения» <6>. Как видим, аналогия уголовного закона является нарушением принципа законности, а не восполнением пробелов в праве.
    ———————————
    <6> Цепляева Г.И. Аналогия Общей части УК РФ, или как определить пределы сокращения наказания на основании ч. 2 ст. 10 УК РФ // Российский судья. 2005. N 4. С. 33.
    Во-вторых, согласившись с отменой запрета на аналогию уголовного закона, мы должны прийти к выводу, что законодатель, вводя запрет, стремился ограничить устранение возможных пробелов в уголовном праве. Это предположение абсурдно, поскольку противоречит основной функции и назначению законотворческой деятельности, которая как раз и состоит в том, чтобы восполнять пробелы в праве, ибо закон — это и есть в некотором смысле устранение пробела в праве.
    В-третьих, как показывает анализ, применение уголовного закона по аналогии влечет нарушение принципа законности, а вовсе не восполнение пробелов в праве. Ничего нового применение закона имеющегося вместо закона отсутствующего к праву не добавляет. Аналогия закона в уголовном праве ведет не к устранению пробелов в праве, а к извращению духа закона при сохранности его буквы. Ее можно определить как применение закона в ситуации дефицита законодательных норм. Применение закона имеющегося в случаях, им не предусмотренных, не приводит к ликвидации дефицита нормативного регулирования. Новая норма вследствие этого не возникает.
    В связи с этим исследование вопроса о допустимости аналогии закона в уголовном праве и, главное, об основаниях ее законодательного запрета представляет интерес не только с теоретической, но и с правоприменительной и законотворческой точек зрения.
    Прежде всего, следует отметить, что аналогия и законность составляют два принципиально различных начала в применении уголовного закона. Аналогия — начало социальное, тогда как законность — начало юридическое. Аналогия требует обоснования, законность — следования закону, подчинения его требованиям, исходит из признания верховенства закона и не допускает никаких отклонений от закона.
    По мысли законодателя, аналогия закона, т.е. его применение на началах аналогии, противоречит его применению на началах законности. Этот вывод следует из сопоставления положений ч. ч. 1 и 2 ст. 3 УК («Принцип законности»). В ч. 1 ст. 3 УК речь идет о требованиях законности, в силу которых преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются лишь УК. Аналогия уголовного закона, на наш взгляд, размывает требования принципа законности, позволяя отступать от них на практике.
    По существу, при аналогии уголовного закона преступность и наказуемость деяний определяются на основании усмотрения правоприменительных органов, а не УК, как этого требует закон. При аналогии уголовного закона суды применяют его к случаям, к которым он неприменим. При этом речь идет не о расширительном толковании закона, а о его извращении. Аналогия уголовного закона является ничем иным, как посягательством на верховенство законодательной ветви государственной власти в сфере законотворческой деятельности (в определении преступности деяний, их наказуемости и иных уголовно-правовых последствий). Аналогия уголовного закона, таким образом, есть не что иное, как грубейшее нарушение принципа законности.
    Как видим, недопустимость аналогии уголовного закона является одним из слагаемых принципа законности. По этим соображениям законодатель предписывает применять уголовный закон на началах законности, а не по аналогии.
    Анализ положений ч. 2 ст. 3 УК позволяет прийти к еще одному важному выводу: не допускается не сама аналогия, а применение уголовного закона на началах аналогии. Что же запрещается? Ответ на этот вопрос следует из легального определения аналогии закона. О нем говорилось выше — это применение закона имеющегося вместо закона отсутствующего. Здесь же остается уточнить, что понимается под «законом имеющимся» и «законом отсутствующим».
    Под законом имеющимся понимается закон действующий. Что собой представляет закон действующий? Это закон, принятый и вступивший в силу. Только такой закон можно считать имеющимся. К закону отсутствующему относятся законопроекты («закон непринятый») либо закон, принятый, но не вступивший в силу. До тех пор пока закон не вступил в силу, он не подлежит применению, а потому его можно считать юридически ничтожным (отсутствующим). Аналогия закона состоит в применении закона имеющегося вместо закона отсутствующего. Эту практику и стремятся исключить нормы УК, содержащиеся в ч. 2 ст. 3 УК.
    Классическое понятие аналогии закона дано коллективом авторов под руководством В. Нерсесянца: «Аналогия закона означает решение дела на основании закона, регулирующего отношения, сходные с рассматриваемыми, аналогия права — это принятие решения исходя из общих начал и смысла законодательства» <7>. Сходным образом аналогия закона понимается и судебной практикой.
    ———————————
    <7> См.: Проблемы общей теории права и государства / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 2002. С. 472.
    Так, Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по протесту прокурора, отменил приговор в отношении В., осужденного по ч. 1 ст. 325 УК, а дело производством прекратил за отсутствием состава преступления. В этом деле речь шла о том, что В. отобрал, порвал и выбросил паспорт потерпевшего. Частью 1 ст. 325 УК предусмотрена ответственность за похищение, уничтожение, повреждение или сокрытие официальных документов. Паспорт является важным личным документом и к официальным документам не относится. Ответственность за похищение важного личного документа, в том числе паспорта, законодателем была установлена позднее, в 2003 г. (ныне это ч. 2 ст. 325 УК). Президиум Верховного Суда РФ отметил, что специальная ответственность за уничтожение, повреждение или сокрытие похищенного паспорта и военного билета законом (на тот момент) не предусмотрена, поэтому квалификация содеянного по ч. 1 ст. 325 УК РФ стала применением уголовного закона по аналогии <8>.
    ———————————
    <8> Постановление N 1276п99пр по делу В. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 1999 г. по уголовным делам (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 5 апреля 2000 г.).
    Анализ понятия аналогии закона в уголовном праве приводит к выводу о том, что слова «применять уголовный закон» в тексте ст. 3 УК значат квалифицировать совершенное деяние. Применение уголовного закона по аналогии, таким образом, буквально означает квалификацию совершенного деяния по норме, его не предусматривающей. Эти случаи нарушают принцип законности, а не восполняют пробел в уголовном праве.
    По мысли законодателя, запрет на аналогию уголовного закона дополняет положения ч. 1 ст. 3 УК, которыми запрещается устанавливать преступность и наказуемость деяния, а также другие уголовно-правовые последствия иными, кроме УК, законами. Положения ч. 2 ст. 3 УК не допускают другую угрозу законности — применять имеющийся уголовный закон вместо закона отсутствующего.
    Неоднозначность отношения к запрету аналогии закона в теории уголовного права на практике оборачивается нарушениями принципа законности из благих побуждений, из ложно понятых общественных интересов, оправдывается необходимостью борьбы с преступными и иными общественно опасными проявлениями.
    Так, в печати отмечается, что в последнее время применение уголовного закона на началах аналогии получило широкое распространение по делам о вовлечении малолетних в совершение преступления или антиобщественных действий. Согласно закону (ст. ст. 150 и 151 УК) преступным и наказуемым является вовлечение в совершение преступления или антиобщественных действий лишь несовершеннолетних. Несовершеннолетними (ст. 87 УК) признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцати лет. В УК положений, которыми бы устанавливалась преступность и наказуемость указанных действий, совершенных в отношении малолетних, т.е. лиц, которым ко времени совершения преступления не исполнилось 14 лет, нет. На практике суды, исходя из того, что подобные посягательства в отношении малолетних не менее (а в некоторых случаях и более) общественно опасны, чем такие же посягательства в отношении несовершеннолетних, привлекают виновных к уголовной ответственности, применяя закон имеющийся (ст. ст. 150, 151 УК РФ) вместо закона отсутствующего <9>.
    ———————————
    <9> См.: Каплунов В., Широков В. Уголовно-правовая охрана детства // Законность. 2007. N 8. С. 46 — 48.
    Аналогию закона следует отличать от ошибочной квалификации.
    Общим у ошибочной квалификации и аналогии закона является то, что и та и другая связаны с применением действующего закона. В то же время если аналогия закона, как мы видели это выше, представляет собой применение имеющегося закона вместо закона отсутствующего, то при ошибочной квалификации один имеющийся закон применяется вместо другого, также имеющегося, закона.
    На практике ошибочная квалификация возникает вследствие разных причин. Наиболее распространенная — конкуренция уголовно-правовых норм, которая осложняет квалификацию, поскольку предполагает выбор между двумя или более нормами уголовного права. Следствием такого выбора может быть ошибочная квалификация. Она является ненамеренной.
    Другая разновидность ошибочной квалификации — так называемая квалификация с подходом. Ее можно определить как намеренно ошибочную. Не секрет: у следователей и сотрудников оперативных подразделений практикуется заведомое вменение более строгой статьи УК (из числа однородных) в надежде, что суд в процессе судебного рассмотрения дела может изменить квалификацию, вменив более мягкий состав преступления, что не считается браком в работе <10>. Помимо этого, намеренная ошибочная квалификация может быть связана не только со злоупотреблением служебным положением, но и с профессионально грамотными и обоснованными действиями субъекта квалификации, подчиненными конечной цели обвинительной деятельности в соответствии с требованиями законодательства.
    ———————————
    <10> См.: Семернева Н.К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): Научно-практическое пособие. М.: Проспект; Екатеринбург: Издательский дом «Уральская государственная юридическая академия», 2010. С. 4; Акперов Р. Квалификация преступления при возбуждении дела // Законность. 2009. N 4. С. 51 — 52.
    В заключение следует отметить, что анализ природы и содержания запрета на применение уголовного закона по аналогии позволяет определить его связь с общими требованиями принципа законности, практическую направленность и обоснованность в уголовном праве.

    Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *