Презумпция права

Здравствуйте, коллеги. На этот раз приглашаю обсудить, каким, на ваш взгляд, должен быть научный комментарий ст. 49 Конституции РФ?

Чтобы разговор состоялся предметный, представляю мой набросок комментария, и прошу высказаться по следующим вопросам (по любому из них, какой сочтете посильным и интересным для себя):

1. Какие значимые аспекты темы, юридические проблемы автор упустил, не отразил в этом тексте? Почему вы считаете их важными?

2. Приемлема ли структура материала, последовательность изложения? Или что-то следует изменить?

3. На какие нормативные, судебные, научные и другие источники было бы целесообразно сослаться по ходу изложения?

4. Есть ли в тексте невнятно написанные места, сложные для восприятия фразы? Что и как предлагаете поправить? Приемлем ли стиль подачи материала? Если нет, что и как следует изменить?

5. Какие неточности, ошибки вы заметили? Где?

6. Может быть, какие-то фрагменты изложены слишком подробно, и их следует сократить (по жанру такой комментарий не может быть длинным; краткость и ёмкость – вот идеальное сочетание)?

7. Допускаю также, что иные фрагменты излишне лаконичны и оставляют без раскрытия важные проблемы. Какие это фрагменты, на ваш взгляд?

8. Меняют ли толкование ст. 49 Конституции РФ изменения, внесенные в неё Законом РФ о поправке к Конституции РФ от 14.03.2020 № 1-ФКЗ (одобренные, как вы помните, чуть более месяца назад на всенародном голосовании)? Если да, то что и почему меняется?

9. На какую читательскую аудиторию, на ваш взгляд, должен быть рассчитан научный комментарий Конституции РФ? В решении каких задач он мог бы помочь?

10. Какие иные замечания, предложения по теме хотели бы сделать? Мне всё будет интересно и полезно (надеюсь).

Высказывайтесь в комментариях или пишите личные сообщения.

СТАТЬЯ 49

1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.

3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Комментарий к статье 49.

1. В ст. 49 Конституции РФ закреплен принцип презумпции невиновности, который является одним из основных принципов правосудия. Он общепризнан в современных демократических обществах, а в комментируемой статье нашел одно из наиболее полных и последовательных воплощений. Рассматриваемая норма корреспондирует ч. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция 1950 г.), которую Россия ратифицировала в 1998 г.

Из содержания ч. 1 ст. 49 Конституции РФ вытекает, что прежде чем признать человека виновным в преступлении и назначить ему наказание, следует доказать по определенной процедуре, что именно им совершено конкретное деяние и что оно содержит состав преступления.

2. Термин «обвиняемый», использованный в ст. 49 Конституции РФ, следует толковать широко и понимать под ним любое лицо, привлечённое к уголовной ответственности. На стадии предварительного расследования в зависимости от его формы и того, насколько далеко продвинулось расследование, данное лицо имеет статус подозреваемого (ст. 46 УПК РФ) или обвиняемого (ст. 47 УПК РФ). Обвиняемый, по уголовному делу которого назначено судебное разбирательство, именуется подсудимым. Обвиняемый, в отношении которого вынесен обвинительный приговор, именуется осужденным. Обвиняемый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, является оправданным. В отношениях с защитником обвиняемый именуется подзащитным.

Правовое положение лица, в отношении которого предполагается, что оно совершило общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, не может быть хуже, чем у обвиняемого.

3. Презумпция невиновности выражает собой объективное правовое положение подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, но не предписывает личное мнение об их невиновности сотрудникам правоохранительных органов, ведущим оперативно-розыскную деятельность, осуществляющим предварительное расследование или поддерживающим обвинение в суде. Иное означало бы запрет на выявление, пресечение, расследование преступлений, выявление лиц, их совершивших, и предание этих лиц суду. Противоположное понимание означало бы умаление других основополагающих конституционных норм – об охране государством прав потерпевших и обеспечении им доступа к правосудию (ст. 52 Конституции РФ); о праве каждого на жизнь (ч. 1 ст. 20 Конституции РФ), а, значит, и на эффективную защиту от посягательств на неё; о праве каждого на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22 Конституции РФ); и т.д.

Деятельность правоохранительных органов по выявлению и изобличению лиц, виновных в совершении преступлений, должна происходить в строгом соответствии с порядком, закрепленном в оперативно-розыскном и уголовно-процессуальном законодательстве, а ограничение прав и свобод подозреваемых, обвиняемых и подсудимых допускается лишь в случаях, предусмотренных федеральными законами, и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).

4. Позиция Европейского суда по правам человека (далее ЕСПЧ) относительно публичных выступлений представителей правоохранительных органов и судов состоит в следующем. Свобода выражения своего мнения, гарантируемая ст. 10 Конвенции 1950 г., распространяется и на свободу получения и распространения информации. Следовательно, ст. 6 ч. 2 Конвенции 1950 г. не может препятствовать властям информировать общественность о ведущихся уголовных расследованиях, но она требует, чтобы власти делали это сдержанно и деликатно, как того требует уважение презумпции невиновности. Вместе с тем презумпция невиновности является одним из элементов справедливого судебного разбирательства уголовного обвинения. Она нарушается, если заявление официального лица в отношении обвиняемого в совершении уголовного преступления отражает однозначное мнение, что он виновен, до того как это будет установлено законным порядком. Категорические высказывания о виновности того или иного лица, особенно по имеющим широкий резонанс уголовным делам, могут заведомо сформировать обвинительное общественное мнение, что может повлечь за собой необъективное предварительное следствие и судебное разбирательство, особенно в случае слушания дела коллегией присяжных заседателей, имеющих предубеждение по тем или иным вопросам — см. постановления ЕСПЧ от 25 июля 1987 г. по делу «Лутц против Федеративной Республики Германии (Lutz v. Germany)», от 26 марта 2002 г. по дела «Буткявичюс против Литвы (Butkevicius v. Lithuania)», 4 марта 2010 г. «Мохов против Российской Федерации (Mokhov v. Russia)» и др.

5. Действие принципа, отражённого в ч. 1 ст. 49 Конституции РФ, не ограничивается одной лишь сферой уголовно-процессуальных отношений. Презумпция невиновности выражает требование к характеру взаимоотношений между личностью и государством в связи с уголовным преследованием, возлагает обязанность обращаться с лицом (до вступления в законную силу вынесенного в отношении него обвинительного приговора) как с невиновным не только на органы, осуществляющие и обеспечивающие уголовное судопроизводство, но и на все другие органы публичной власти, от которых, в частности, зависит реализация правового статуса личности в области социальных, трудовых, избирательных, жилищных и других прав. Недопустимо нарушение презумпции невиновности со стороны как ведущих уголовное судопроизводство, так и других представителей публичной власти.

Существо презумпции невиновности как объективного правового положения проявляется в следующем: а) правовой статус лица как невиновного, хотя против него имеются подозрения или даже ему предъявлено обвинение в совершении преступления, признается государством; б) обязанность рассматривать как невиновное лицо до вступления в законную силу обвинительного приговора, не зависит от субъективного мнения и убеждения тех, кто осуществляет уголовное преследование; в) ограничения, которым подвергается лицо в связи с подозрением в совершении преступления, должны быть соразмерны достижению законных целей уголовного судопроизводства и не могут по своему характеру и основаниям быть аналогом наказания; г) каждый, кто подвергся уголовному преследованию и был реабилитирован, имеет право на возмещение государством причиненного ему морального и материального вреда (ст. 53 Конституции РФ, ст. 135, 136, 138 УПК РФ, ст. 1070 ГК РФ).

6. Часть 1 ст. 49 Конституции РФ не возлагает на граждан России и иных физических лиц обязанности считать то или иное лицо невиновным до вступления в силу соответствующего приговора, а также не высказываться относительно виновности. Иное противоречило бы естественному праву человека иметь своё собственное мнение по любым вопросам, означало умаление других конституционных норм, в соответствии с которыми в Российской Федерации гарантируется свобода мысли и слова, и никто не может быть принужден отказу своих мнений и убеждений. Каждый вправе выражать мысли и убеждения, в том числе и о виновности определенного лица в совершении преступления (ч. 1 и ч. 3 ст. 29 Конституции РФ), если это не посягает на права и свободы иных лиц.

7. Логическим следствием презумпции невиновности является то, что никакие промежуточные процессуальные решения по делу, а также прекращение уголовного дела или уголовного преследования в отношении лица по нереабилитирующим основаниям (истечение сроков давности, примирение с потерпевшим, возмещение потерпевшему причиненного вреда и др.) не могут предрешать его виновность, даже если в действиях такового лица содержатся признаки уголовно-наказуемого деяния и наличествуют указывающие на это объективные доказательства.

Не только правоприменительные органы, но и те, которые осуществляют законодательную и иную нормотворческую деятельность, а также те, кто уполномочен давать официальные разъяснения действующего законодательства, обязаны учитывать принцип презумпции невиновности.

Федеральным законом от 03.07.2016 № 323-ФЗ УК РФ был дополнен ст. 76.2, в соответствии с которой «лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено судом от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в случае, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред». Одновременно УК РФ дополнен также ст. 104.5, согласно которой «размер судебного штрафа не может превышать половину максимального размера штрафа, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». То обстоятельство, что в уголовном законе судебный штраф хотя и назван взысканием, но отнесен к иным мерам уголовно-правового характера, нежели наказание, не меняет его сути – это санкция за совершение преступления, что следует из диспозиций процитированных норм и определения названной меры как взыскания. Таким образом, в действующем УК РФ уже несколько лет допускается назначения наказания за совершение преступления лицу, вина которого не доказана в установленном порядке, в отношении которого не выносится обвинительный приговор. Представляется, что указанный Федеральный закон прямо противоречит ч. 1 ст. 49 Конституции РФ и не подлежит применению.

В пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 июня 2018 г. № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве» разъясняется, что «решение о конфискации признанных вещественными доказательствами орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому, а также указанных в пунктах «а»-«б» части 1 статьи 104.1 УК РФ денег, ценностей и иного имущества может быть принято как при постановлении обвинительного приговора, так и в случае прекращения судом уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, которое допускается лишь при условии разъяснения обвиняемому (подсудимому) правовых последствий принятого решения, включая возможную конфискацию имущества, и при отсутствии его возражений против такого прекращения».

Такое разъяснение вступает в явное противоречие с содержащейся в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ и базирующейся на презумпции невиновности нормой: конфискация имущества есть его принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора. Отсутствие возражений со стороны подсудимого относительно прекращения уголовного дела не означает признания им вины, не доказывает виновность, не дает оснований считать его виновным по смыслу ч. 1 ст. 49 Конституции РФ. В связи с этим объективно востребован эффективный правовой механизм исправления ошибок в толковании законов со стороны Пленума Верховного Суда РФ.

8. Из закрепленной в ч. 2 ст. 49 Конституции РФ нормы следует, что добыть доказательства, изобличающие виновного в преступлении, изобличить преступника обязаны, органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры (ст. 21 УПК РФ). Содействие им оказывают органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, результаты которой могут представляться в орган дознания, следователю или в суд, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства (ст. 11 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 02.08.2019)
«Об оперативно-розыскной деятельности»). Важную роль в доказывании вины привлеченного к уголовной ответственности лица играет потерпевший, а также его законный представитель, которые вправе собирать и представлять доказательства, участвовать в уголовном преследовании, а по делам частного обвинения эти лица исполняют ещё и функцию частного обвинителя (ст. 22, 42, 43, ч. 2 ст. 86 УПК РФ).

9. Отсутствие у обвиняемого обязанности доказывать свою невиновность не влечет лишение обвиняемого и его защитника права участвовать в процессе доказывания, которое состоит в собирании проверке и оценке доказательств по делу (ст. 83 УПК РФ). Подозреваемый, обвиняемый (как и потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик) вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Защитник вправе собирать доказательства путем: 1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) опроса лиц с их согласия; 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (ст. 86 УПК РФ).

Доказывание — это также обоснование некого тезиса, в том числе и о виновности или невиновности лица, посредством приведения неких аргументов с использованием правил формальной логики. Такую деятельность обвиняемый и его защитник вправе вести, формулируя свои заявления, ходатайства и жалобы на стадии предварительного расследования и в суде, выступая в прениях и т.д. Особая роль в убеждении суда принадлежит последнему слову подсудимого, которое он вправе произнести перед удалением суда в совещательную комнату для вынесения. Продолжительность выступления подсудимого в этом случае не может быть ограничена (ст. 293 УПК РФ).

10. Вместе с тем, отсутствие у привлеченного к уголовной ответственности лица обязанности доказывать свою невиновность и его право не свидетельствовать против себя (ч. 2 ст. 49 и ч. 1 ст. 51 Конституции РФ) не исключают возможности проведения — независимо от того, согласен на это подозреваемый или обвиняемый либо нет, — различных процессуальных действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение образцов для сравнительного исследования и некоторых других), а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств по уголовному делу. Подобные действия — при условии соблюдения установленной уголовно-процессуальным законом процедуры и последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств — не могут быть расценены как недопустимое ограничение гарантированного Конституции РФ права, поскольку их совершение предполагает достижение конституционно значимых целей, вытекающих из ч. 3 её ст. 55 (Определение Конституционного Суда РФ от 16.12.2004 № 448-О).

11. В случае отказа привлеченного к уголовной ответственности лица от участия в доказывании или неспособности по каким-либо причинам осуществлять это право его доказательства невиновности, тем не менее, должны устанавливаться и исследоваться.

То обстоятельство, что обвиняемый воспользовался названным конституционным правом, не может служить основанием для признания его виновным в инкриминируемом преступлении. Избранная линия защиты может объясняться заблуждением, неверием в профессионализм и (или) добросовестность сотрудников правоохранительных органов, членов суда, и другими причинами, не связанными с совершением преступления.

В такой ситуации нет оснований и для наступления каких-либо неблагоприятных последствий, связанных с применением процессуальных санкций к привлеченному к ответственности лицу, в том числе с ограничением возможности реализации им своих процессуальных прав. Так, если на стадии предварительного расследования обвиняемый не принимал участия в доказывании своей невиновности и не заявлял ходатайств о допросе определенных свидетелей, это не лишает его возможности заявить такие ходатайства в ходе судебного разбирательства (Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 № 13-П).

12. Согласно позиции Конституционного Суда РФ презумпция невиновности в ст. 49 Конституции РФ закреплена применительно к сфере уголовной ответственности. В процессе правового регулирования других видов юридической ответственности законодатель вправе решать вопрос о распределении бремени доказывания вины иным образом, учитывая при этом особенности соответствующих отношений и их субъектов (Постановление Конституционного Суда РФ от 27.04.2001 № 7-П).

ЕСПЧ занимает иную позицию, он распространяет ч. 2 ст. 6 Конвенции 1950 г. и на судопроизводство по делам об административных правонарушениях. В постановлении от 26 марта 2017 г. по делу «Карелин (Karelin) против России» (заявитель был привлечен к ответственности за мелкое хулиганство и ему грозил административный арест, хотя в итоге был наложен штраф в размере 500 руб.) указано, что презумпция невиновности будет нарушена в том случае, когда на практике или ввиду применения действующего законодательства бремя доказывания переносится со стороны обвинения на сторону защиты. Вывод о переносе бремени доказывания был сделан ввиду того, что рассмотрении не было представителя стороны обвинения. ЕСПЧ отметил, что » отличие от гражданских дел, в которых сторона может отказаться от возможности присутствовать на слушании дела, в уголовном или приравненном к нему деле, ситуация может отличаться, т.к., хотя судья и является главным блюстителем закона при судопроизводстве, в деле с государственным обвинением обычно именно задачей государственного органа власти является изложение и обоснование уголовного обвинения с целью состязательного спора с другой стороной или с другими сторонами по делу». Позже ЕСПЧ также неоднократно устанавливал нарушение ст. 6 Конвенции 1950 г. в связи с отсутствием стороны обвинения в делах об административных правонарушениях, рассмотренных российскими судами.

В связи с изложенным важно отметить, что согласно п. «б» ч. 5.1 ст. 125 Конституции РФ (в редакции Закона РФ о поправке к Конституции РФ от 14.03.2020 № 1-ФКЗ) Конституционный Суд РФ в порядке, установленном федеральным конституционным законом, разрешает вопрос возможности исполнения решения иностранного или международного (межгосударственного) суда, налагающего обязанности на Россию, в случае если это решение противоречит основам её публичного правопорядка.

13. Все сомнения в доказанности обвинения, которые в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства не представляется возможным устранить, разрешаются в пользу обвиняемого. Это может влечь за собой прекращение уголовного дела по реабилитирующим или нереабилитирующим основаниям (и, соответственно, прекращение уголовного преследования) либо уменьшение объема обвинения, смягчение квалификации содеянного.

Фактически по результатам рассмотрения уголовного дела суд может прийти к одному из трех выводов: 1) о доказанности вины подсудимого; 2) о доказанности невиновности подсудимого; 3) о недоказанности вины подсудимого, когда определенные доказательства вины представлены, но у суда есть сомнения в их достаточности или достоверности. Однако презумпция невиновности предопределяет важную формулу: недоказанная виновность равносильна доказанной невиновности, поэтому юридически суд может сделать лишь два альтернативных вывода – о виновности или невиновности подсудимого.

Федеральный закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней».

См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под общ. ред. В.Д. Карповича. М., 2002. С. 349.

Определение Конституционного Суда РФ от 16.12.2004 № 448-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики о проверке конституционности пункта 2 части четвертой статьи 46 и пункта 3 части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы».

Постановление Конституционного Суда РФ от 27.04.2001 № 7-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Таможенного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Арбитражного суда города Санкт — Петербурга и Ленинградской области, жалобами открытых акционерных обществ «АвтоВАЗ» и «Комбинат «Североникель», обществ с ограниченной ответственностью «Верность», «Вита — Плюс» и «Невско — Балтийская транспортная компания», товарищества с ограниченной ответственностью «Совместное российско — южноафриканское предприятие «Эконт» и гражданина А.Д. Чулкова».

Эта статья — о правовой презумпции. О компьютерной игре см. Презумпция виновности (игра).

Презумпция вины — антипод презумпции невиновности. В настоящее время в качестве законодательно закреплённой правовой нормы презумпция вины существует в гражданском и административном праве, и лишь при определённых обстоятельствах. В гражданском праве она являет собой общее понятие, объединяющее две применяемые презумпции (см. ниже В современном гражданском праве). Внедрение презумпции вины в уголовное право и процесс — вопрос весьма дискуссионный. Многие международные конвенции (Европейская конвенция о правах человека) и национальные конституционные акты (например, Билль о правах в Америке или Конституция в России) прямо запрещают саму возможность применения презумпции вины, однако де факто этот запрет часто преодолевается путём принятия законов или подзаконных актов, в той или иной степени ограничивающих действие презумпции невиновности (напр., Патриотический акт в США, разрешающий задержание на неопределённый срок без предъявления обвинений, что по сути своей является внедрением презумпции вины — так об этом заявил экс-председатель американского филиала организации Международная амнистия Чип Питтс).

Соотношение двух презумпций

Формальная логика показывает как бы «обратность» презумпции вины презумпции невиновности, что для большей наглядности выражают часто в следующем виде:

Презумпция невиновности Презумпция вины
Человек не виновен, пока не доказано обратное Человек виновен, пока не доказано обратное

Как видно, разница между двумя презумпциями, делающая их формально-логически противоположными, состоит лишь в отрицательной частице не, присутствующей лишь в первой презумпции. Однако, называя презумпцию вины антиподом презумпции невиновности, ряд правоведов делает оговорку, что они не совсем противоположные, а, скорее, разные правовые концепции. Так, эту идею озвучил профессор права Стэнфордского университета Герберт Паккер в 1964 году, в ныне широко цитируемой статье «Две модели уголовного процесса». Его идеи продолжает известный правовед-компаративист Филип Рейчел, профессор уголовного права и процесса при университете Августы. Так, согласно Рейчелу, презумпция невиновности — это нечто вроде формальной инструкции для властей, о том как осуществлять правосудие, независимо от их собственных соображений по этому поводу. Презумпция вины, в свою очередь, выступает для властей этими самыми соображениями, возникающими по поводу осуществления правосудия, своего рода запретной доктриной, позволяющей им считать тех или иных лиц виновными до или без предъявления доказательств, вопреки запрету, налагаемому на них презумпцией невиновности. Эта идея, высказывается Рейчелом в его книге «Сравнение уголовно-правовых систем мира».

С (формальной точки зрения) «непротивоположность» презумпций в том, что в процессе доказывания нередко неизбежно наличие третьей возможности: одновременно нет «доказательства виновности» и нет «доказательства невиновности» субъекта. То есть, строго говоря, на практике в юриспруденции нельзя использовать т. н. Закон исключённого третьего, чем нередко пренебрегают. В математике с использованием/неиспользованием последнего «закона» связано (но к нему не сводится) различие между классической и иными (неклассическими) Логиками.

Ряд авторов делают намёк на Второй закон диалектики, высказывая общую мысль, что презумпция невиновности является более «тепличным» изобретением правовой науки, требующим особой защиты со стороны власти и общества, так как при трансформациях политических систем от демократических к авторитарным, она имеет регрессивную тенденцию если и не к формальному запрету, то уж точно к пренебрежению ей в большей или меньшей степени, в то время как презумпция вины является чем-то наподобие сорняка, который быстро прорастает и стремительно разрастается там, где перестают должным образом следить за культурными растениями, то бишь за соблюдением прав человека в общем, и презумпцией невиновности в частности. Выражаясь более понятным языком, презумпция вины — это нечто вроде неизлечимого врождённого заболевания, которым страдает любая форма власти и безвластия, и любая власть (и безвластие) к ней невольно тяготеет, а цивилизованное общество, со своей стороны, может лишь в большей или меньшей степени «залечить» симптомы этой болезни при помощи лекарства — презумпции невиновности, но как только приём лекарства приостановится, болезнь будет прогрессировать во всё более угрожающих формах. На это, в частности, указывает Джозеф Лестер, доцент факультета права при Фолкнерском университете, который также предостерегает, что презумпция невиновности должна отстаиваться самым решительным образом, иначе ей на смену быстро придёт презумпция вины.

История

Хотя более ранние высказывания, близкие по смыслу к критике презумпции вины, относятся ещё к периоду античности, выражение презумпция вины впервые было упомянуто английским мыслителем Томасом Гоббсом в его magnum opus «Левиафан», где Гоббс говорит о недопустимости применения презумпции вины даже по отношению к лицам, пытавшимся скрыться от правосудия, отвечая таким образом на приводимую им же выдержку из трудов выдающегося английского юриста XVI—XVII вв. Эдварда Кука, умозаключение последнего о том, что даже если беглец будет оправдан,

он, несмотря на свою невиновность, должен быть приговорен к конфискации всего его движимого и недвижимого имущества и к лишению имущественных прав и должностей. Ибо в отношении конфискации закон не допускает никакого доказательства против юридической презумпции, основанной на его бегстве. Оригинальный текст (англ.)

— Изречение Эдварда Кука в переводе с английского А. Гутермана (1936)

которое применялось английскими судами в качестве правовой нормы на протяжении свыше двух столетий.

Как философско-правовая концепция (но не как законодательно закреплённая правовая норма) презумпция вины стала появляться в трудах британских юристов XVIII — начала XIX века, чаще всего — как антипод презумпции невиновности, для моделирования недопустимых ситуаций в уголовном судопроизводстве. В противовес ей всегда ставилось бремя доказательства стороной обвинения факта совершения правонарушения подсудимым.

Последовательное неприменение презумпции невиновности в делах афро- и латиноамериканцев длительное время было острой темой в Соединённых Штатах с момента окончания Гражданской войны. Один из наиболее известных борцов за права чернокожего населения Америки Фредерик Дуглас писал в 1883 году, уже после отмены рабства в США, что Принцип разумного сомнения (англ. Reasonable doubt), один из основополагающих принципов американской судебной системы, действует лишь при разборе тех дел, где подсудимым является белый человек, и не действует вовсе, окажись на его месте негр, латиноамериканец или азиат. По мнению профессора Монтре Кэродайн, при слушаниях дел чернокожих американцев презумпция вины существует до сих пор. Как презумпция вины трактуется и ситуация, которая фактически сложилась с большей частью подсудимых, в отношении которых была избрана мера пресечения содержание под стражей и которые не могут себе позволить ни адвоката, ни освобождения до суда под залог, хотя номинально они всё ещё находятся под защитой презумпции невиновности.

В СССР презумпция вины выдвигалась и обосновывалась такими юристами как Вышинский в период сталинских репрессий.

В современном российском гражданском праве

В современном гражданском праве можно выделить две основные презумпции, которые попадают под общее понятие презумпции вины.

  • Презумпция вины при причинении вреда владельцем источника повышенной опасности. Установлена, в частности, статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.
  • Презумпция вины при неисполнении обязательств установлена, к примеру, статьей 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей, что отсутствие вины в неисполнении обязательства (то есть принятие всех мер для исполнения обязательства с той степенью заботливости и осмотрительности, которая требуется от лица по характеру обязательства и условиям оборота) доказывается лицом, нарушившим обязательство. То есть, лицо, не исполнившее обязательство или исполнившее его ненадлежащим образом, считается виновным и должно нести ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение, если только не докажет, что его вина в неисполнении (ненадлежащем исполнении) отсутствовала.

Перспективы внедрения в качестве уголовно-правовой нормы. Техническая презумпция вины

Простой пример технической презумпции вины в повседневной жизни. После попадания «Фиата-126» в объектив камеры наблюдения бремя доказывания автоматически перешло на владельца машины, и с того самого момента он, а не правоохранительные органы, должен доказывать, что правонарушение не имело места, либо что его в этот момент не было за рулём.

Профессором Гари Марксом ещё в 1984 году высказывалось предположение, что дальнейшее ужесточение правоохранительной системы в Соединённых Штатах и других развитых странах Запада — в особенности обильное оснащение полиции всё более совершенными средствами аудио- и видеоконтроля, средствами распознавания лица и голоса, средствами контроля передвижений для подозреваемых и освобождённых условно-досрочно и тому подобной техникой, приведёт к появлению технической презумпции вины в уголовном праве, когда, например, сделанная устройством аудио- или видеозапись или показания GPS-браслета будут однозначно трактоваться в пользу стороны обвинения и бремя доказательства автоматически перейдёт с обвинителя на обвиняемого, а сам обвиняемый потеряет визуальный контакт с обвинителем, то есть, грубо говоря, окажется в чёрной комнате, где из динамиков ему будут оглашаться слушание по делу и приговор. Причём будет попрано правило уголовного судопроизводства, которое гласит, что лишь свидетельские показания, полученные от человека, являются достаточным доказательством для суда. Также, профессор Маркс предвидел, что будет нарушена и Четвёртая поправка (ничто, кроме свидетельских показаний не может служить достаточным основанием для выдачи ордера на обыск или арест). Отдельно встаёт вопрос наноэтики и использования нанотехнологий в системе правосудия, как отмечает Уэйд Робинсон, научный сотрудник кафердры философии Рочестерский технологический институт(англ.)русск..

О постепенном приходе презумпции вины в повседневную жизнь рядовых американцев пишет в своих бестселлерах «Нация овец» и «Конституционный хаос» экс-судья суда штата Нью-Джерси Эндрю Наполитано, вопрошая своих сограждан, как те могли допустить, чтобы подобное вошло и укоренилось в их жизни.

В научной фантастике

Презумпция вины, а точнее — презумпция виновности, является ключевой темой множества художественных произведений признанных писателей-фантастов и экранизаций их произведений.

В ряде произведений 1930-х гг., в годы увлечения американской и европейской публики евгеникой, тема презумпции виновности тесно переплетается с евгеническими концепциями и выводится в идею того, что ещё не рождённые потенциальные правонарушители виновны в своих ещё не совершённых проступках, и для этого в вымышленных мирах этих произведений, на государственном уровне вводится система выборочного контроля рождаемости и создаются специальные гос. комиссии, изучающие родословные граждан страны и выносящие решения о том, кого именно следует стерилизовать, чтобы предотвратить рождение потенциальных преступников. Приблизительный состав такой комиссии включал бы в себя: юриста-пенолога, врача-генетика и психокриминолога.

Заседание суда по делам о принудительной стерилизации в фильме «Дети завтрашнего дня» (1934)

На эту тему был снят фильм «Дети завтрашнего дня» (1934), где, в целом, идея борьбы с преступностью, реализуемая посредством ликвидации неродившихся преступников, преподносится в положительном свете, с той лишь разницей, что вопрос о стерилизации в новом американском гражданском обществе по-прежнему решает суд, а не врачебно-юридический консилиум, а судебные заседания, несмотря на то, что фильм повествует о будущем, происходят в привычной для того времени манере — в виде публичных слушаний, на которых присутствуют в том числе родственники и друзья лиц, которых планируется стерилизовать, — судья принимает к сведению заключение медицинской комиссии штата и биографию подсудимого, после чего решает его дальнейшую судьбу и судьбу его потомства. Подсудимые, приговорённые к стерилизации, подобно приговорённым к смертной казни, к дверям операционной сопровождаются священником.

В некоторых произведениях Филипа К. Дика, в особенности в его повести «Особое мнение» (1956), по которой был поставлен одноименный фильм (2002) с Томом Крузом в главной роли, предстаёт другой вид презумпции виновности — презумпция виновности за преступления, которые вероятно могли быть совершены в будущем уже живущими людьми (не следует путать с предотвращёнными преступлениями). Здесь презумпция виновности выступает в сочетании с концепцией прекрайм, где в качестве доказательной базы выступают экстрасенсорные способности весьма ограниченного круга лиц.

В одной из серий популярного телесериала «Звёздный путь» (1990), капитана Пикара требуют экстрадировать одного из его подчинённых — Уильяма Т. Райкера, на близлежащую планету, где действует презумпция виновности. Капитан распоряжается проводить следствие прямо на борту, чем создаёт своего рода прецедент в космическом праве. В итоге Райкер оправдан, дело закрыто.

В цикле произведений Терри Пратчетта «Плоский Мир» граждане Анк-Морпорка изначально считаются виновными в хоть каком-то преступлении. За преступлением должно следовать наказание и не важно, кто именно его понесет, так как любой гражданин виновен по определению.

Если совершено преступление, должно последовать наказание. Если процесс наказания осуществляется над тем преступником, который и совершил данное преступление, это можно считать счастливой случайностью; если нет, сойдет любой преступник. Так как каждый человек обязательно в чем-нибудь да виноват, правосудие в итоге все равно торжествует. Оригинальный текст (англ.)

— Терри Пратчетт «К оружию! К оружию!» (англ. Men at Arms, дословно: Люди при оружии)

См. также

  • Презумпция невиновности
  • Презумпция добросовестности
  • In dubio pro reo

Примечания

  1. Презумпция вины — формулировка более характерная для документов официально-делового стиля, в произведениях литературно-художественного стиля её принято называть презумпцией виновности. Последнее также встречается в трудах ряда советских учёных-юристов 1940-х и 50-х гг. См. напр., «Учение о материальной истине в уголовном процессе» М. С. Строговича (1947), «Вопросы теории советского уголовного процесса» Н. Н. Полянского (1956).
  2. Более конкретно, — к IV веку н. э., 359 году — времени правления императора Флавия Клавдия Юлиана, который в ходе суда над бывшим имперским наместником в Нарбонской Галлии произнёс фразу, впоследствии вошедшую в уголовно-процессуальный оборот и цитировавшуюся судами всех инстанций. Дело обстояло следующим образом: Нумерий, недавно бывший наместником Нарбоннской провинции, был привлечен к ответственности за хищения, и Юлиан с необычной, прямо цензорской строгостью заслушал его дело, допустив в суд всех желающих. Так как обвиняемый отпирался и не удавалось ни в чём изобличить его, то Дельфидий, весьма горячий обвинитель, жестоко на него нападавший, расстроился от того, что доказательства оказывались недостаточными, и воскликнул: «Может ли кто-либо оказаться виновным, о блистательный Цезарь, если достаточно отрицать обвинение?» На это Юлиан немедленно дал остроумный ответ: «Может ли кто оказаться невинным, если достаточно предъявить обвинение?»
    Документально этот случай был зафиксирован для истории древнеримским историком Аммианом Марцеллином и приводимые формулировки взяты непосредственно из его работы «Римская история».
    См. Марцеллин, Аммиан Книга XVIII // Римская история = Res Gestae / Перевод с латинского Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни. — К.: Б. и., 1907. — С. 145. — 559 с.

Ссылки

  • Презумпция невиновности — история и правоприменение

Современная юридическая техника располагает широким арсеналом средств. Одним из таких средств является презумпция. Презумпции можно найти практически во всех отраслях права, где они зачастую играют первостепенную роль. Более того, презумпции могут составлять основу правоприменительной практики, как например это происходит с презумпцией невиновности в уголовном праве. Однако не следует забывать, что презумпция является абстрактным предположением, то есть применима к конкретному случаю при учёте особенностей и частностей. Помимо этого, презумпция предполагает доказательство противной стороной факта обратного, что может внести в ряд дел определённую сложность, которую не всегда можно признать обоснованной. Но необоснованность — скорее исключение, нежели правило. Презумпции не вводятся отдельными законодательными актами, а в составе акта, где содержится конкретная презумпция, она особо не выделяется. Так, уже упомянутая выше презумпция невиновности содержится в статье 49 Конституции Российской Федерации. Таким образом, презумпции, содержащиеся в праве, зачастую скрыты, но сложно преувеличить их значение.

Понятие презумпции.

На сегодняшний день существует множество определений понятия правовая презумпция, многие из которых, однако, очень схожи. Термин происходит от латинского «praesumptio», переводимого как преждевременное пользование, заблаговременное использование, предположение, ожидание. Самая общая формулировка определения правовой презумпции будет звучать как «средство юридической техники, заключающееся в признании фактов, связей, явлений, ситуаций истинными, пока не будет доказано обратное». Можно рассмотреть и несколько более конкретное определение: «закреплённое в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтверждённое предшествующим опытом». Раскрыть приведённые определения можно с помощью признаков правовой презумпции:

  1. характер предположения;
  2. обобщение в презумпцию опыта, накопленного за длительный период;
  3. весьма значительная степень достоверности;
  4. законодательное закрепление.

С различных позиций рассмотреть сущность презумпции позволяют два различных подхода к пониманию презумпции.

Первый подход – логико-философский, разработанный профессором В. К. Бабаевым. Согласно этому подходу, презумпция – в первую очередь логический приём, продукт индукции. В качестве критерия её эффективности выступает в данном случае достоверность, верное отражение правовой реальности, эффективность в качестве средства познания.

Второй подход – юридический, рассматривает презумпцию не как результат какой-либо деятельности, а как изначально правовое явление. Критерием эффективности в этом подходе служит степень полезности в правовом регулировании, то есть подход можно обозначить как утилитарный.

Оба подхода, впрочем, не лишены как достоинств, так и недостатков, скажем, логико-философский подход не позволяет объяснить значения всех презумпций, в том числе одной из базовых – презумпции невиновности, поскольку она на практике не обладает повторяющимся характером, в связи с чем создатель этого подхода профессор В. К. Бабаев предлагал заменить понятие «презумпция невиновности» на «принцип невиновности обвиняемого». Эта идея, как мы можем наблюдать, не нашла поддержки и не прижилась. Второй же подход более универсален, но имеет другой важный недостаток: игнорируя вероятностный аспект презумпции, этот подход, по сути, разрушает границу между презумпцией и фикцией. По мнению М. Л. Давыдовой любая презумпция сочетает социальную и юридическую стороны. Тем самым, находится некое компромиссное решение, согласующее в определённой мере два описанных выше подхода.

Классификация правовых презумпций.

Известно несколько вариантов деления презумпций по видам. Эти классификации используют различные критерии, как то сфера действия, возможность опровержения, значимость и т. д.

Профессор В. К. Бабаев разделяет презумпции на два вида:

  1. Общеправовые – презумпции, принятые во всех отраслях права; профессор считает, что они уже стали принципами и не могут рассматриваться как средство юридической техники. Примером этого вида служит презумпция знания законов.
  2. Презумпции как приёмы юридической техники – презумпции, не достигшие по значимости презумпций-принципов. Роль этих презумпций скромнее роли общеправовых презумпций. Иллюстрирует этот вид презумпция смерти лица, безвестно отсутствующего свыше 5 лет.

Эта классификация, однако, не охватывает всех аспектов регулирования и использования правовых презумпций. Она может быть использована в совокупности с какой-либо иной или как часть более объёмной классификации.

Профессор Т. Д. Зражевская определяет следующую классификацию презумпций, применительно к конституционному праву:

  1. презумпция-принцип
  2. презумпция компетентности
  3. презумпция конституционности деятельности всех участников конституционных отношений
  4. презумпция конституционности нормативных правовых актов
  5. презумпция добросовестности участников конституционных правоотношений

Данная классификация особенно ценна в силу редкости трудов, затрагивающих проблему презумпций в конституционном праве. Она интересна и с точки зрения обоснования автором выделения приведённых категорий. Тем не менее, тема презумпций в конституционном праве не до конца разработана, не существует фундаментальных трудов, общепризнанных концепций, а где, казалось бы, им ещё существовать, как не в конституционном праве, выстраивающем базу для всего законодательства государства.

Относительно полная классификация презумпций даётся в статье М. Л. Давыдовой и выглядит следующим образом:

  1. По способу нормативного закрепления
  • прямые
  • косвенные
  1. По возможности опровержения
  • опровержимые
  • неопровержимые
  1. По способу установления
  • императивные
  • диспозитивные
  1. По отраслевой принадлежности
  • материально-правовые
  • процессуально-правовые
  1. По масштабу действия
  • общеправовые
  • межотраслевые
  • отраслевые

Приведённая классификация собрана из целого ряда источников. Она, бесспорно, хороша тем, что включает достаточный для высокой точности набор критериев. Однако М. Л. Давыдова в своей статье отмечает, что некоторые из этих классификаций являются спорными.

Так, не все авторы выделяют косвенную презумпцию в силу сложности её отыскания в тексте нормативного правового акта, то есть к презумпции предъявляется требование чёткого выражения, что, возможно, создавало бы проблемы, если допустить непризнание косвенных презумпций как таковых. Такой подход является, пожалуй, исключительно позитивистским, ибо, отметая проникновение вглубь нормы, её интерпретацию, он устанавливает слепое следование букве закона, что не всегда может быть признано оправданным. С другой стороны, выделение косвенных презумпций влечёт потерю определённости формы: сохраняя содержание, презумпция утрачивает форму, отсюда возможное злоупотребление выделением значительного количества новых презумпций при признании косвенной презумпции. При этом, смысл презумпции, как лаконичного и практичного регулятора, с таким увеличением их количества, разумеется, пропадёт. Возможно ли сохранение содержания без формы? Как поступать с огромным массивом презумпций, становящимся громоздкой машиной? Одним словом, вопрос остаётся дискуссионным.

Кроме того, могут ли презумпции быть неопровержимыми? Ведь при этом нарушается одно из ключевых свойств презумпции – вероятность. Таким образом, и этот вопрос не прост и требует детального рассмотрения.

Существует вопрос и о классификации презумпций по масштабу действия. Дело в том, что отрасли права тесно взаимосвязаны, кроме того, презумпции, зарождающиеся в одной отрасли, могут со временем вырасти до общеправовых; соответственно многие учёные ставят под сомнение разбиение презумпций на такие группы.

История.

Само происхождение термина «презумпция» указывает на древность этого средства юридической техники. Многие учёные называют презумпцию «разработкой» римских юристов. Однако такой подход является ошибочным: римские юристы не давали ни определения, ни классификации презумпций. Тем не менее, понятие презумпции встречается в Дигестах Юстиниана, причём примерно в 30 контекстах, а также в Институциях Гая, что говорит о существовании презумпции как таковой в древнеримском праве.

Значительное развитие понятийного восприятия презумпции приходится на Средневековье. Средневековые юристы, на основании вышеупомянутых памятников римского права, создают классификацию правовых презумпций, разбивая их на 3 категории: законная опровержимая презумпция, законная неопровержимая презумпция, фактическая презумпция. Классификацию эту нельзя признать сколько-нибудь правильной, ибо она смешивает признаки, по которым презумпции классифицируются: опровержимость и законодательное закрепление. Более того, говоря о классификациях мы затрагивали проблему неопровержимых презумпций и установили наличие внутреннего противоречия в данном понятии.

Несмотря на различные несовершенства законодательной техники разных времён и изменения в правовых концепциях, существуют и в наше время презумпции, пронесённые человечеством сквозь века. Такова, например, известная любому, даже самому юридически неграмотному, человеку презумпция невиновности. Она, кстати, вызывает немало дискуссий в юридическом мире: большинство обвиняемых в уголовных преступлениях являются виновными, поэтому невиновность является здесь скорее исключением, чем правилом, а это уже нарушает один из ключевых признаков презумпции – высокую вероятность. С точки зрения В.К. Бабаева, презумпция невиновности – искусственная презумпция. При этом, сложно оспорить необходимость существования этой презумпции, особенно исходя из концепции гуманности правосудия.

Особо следует отметить презюмирование законности длительных отношений или состояний. Так, в римском частном праве существовал институт «незапамятного времени», при котором законным признавалось существующее положение, когда живущие не помнили иного. В Англии и поныне существует презумпция древности обычая, предусматривающая действие обычая, если будет доказано, что он существовал до 1189 года, в некоторых же случаях достаточно ссылки на обычай. Подобное положение можно, пожалуй, считать типичным для английской правовой системы, учитывая, что в рамках её действуют акты, принятые десятки, а иногда и сотни лет назад. Презумпцию, подобную описанным выше, можно встретить и в российском праве. Это приобретательная давность, описанная в статье 234 ГК РФ.

Интересно также рассмотреть изменения, происходящие с конкретными презумпциями во времени. Это можно сделать на примере презумпции вины в законодательстве Франции. Изначально законодатель с её помощью старался облегчить бремя доказывания для потерпевших, поэтому презюмировалась вина лица, с которого потерпевший мог требовать возмещение. В XIX веке существовали: презумпция вины отца за ущерб, нанесённый действиями ребёнка, проживающего вместе с ним; вины мастера или учителя, если ущерб наносился подмастерьем или учеником; вины работодателя, когда ущерб причинялся служащим при исполнении обязанностей; вины хозяина животного; вины собственника здания. С течением времени происходили изменения: презумпция вины учителя при причинении ущерба учеником была отменена, презумпция вины хозяина животного и презумпция вины работодателя были изменены. Это говорит о том, что презумпции всё же чаще изменяются под воздействием прогресса, развития общественных отношений. Меняются эпохи, отношения в обществе – меняются и законы, регулирующие эти отношения.

Презумпции в конституционном праве.

Конституционная презумпция – разновидность предположения (сформулированного в Конституции РФ и иных нормах конституционного законодательства) о порядке явления и (или) наличии у того или иного субъекта конституционно-правовых отношений определённого юридически значимого качества, не требующего доказательства, из которого следует исходить в правоприменительной деятельности. Приведённое определение достаточно полно отражает сущность конституционной презумпции, но является несколько расплывчатым в части формулировки, которая говорит о порядке явления конституционно-правовых отношений. Если заменить эту часть словами «…о значении существования…», то определение, на наш взгляд, выиграет в плане чёткости и ясности формулировки.

Любопытен взгляд С. А. Мосина на конституционную презумпцию: он различает презумпцию в конституционном праве и в тексте Конституции. В частности, С. А. Мосин относит презумпцию невиновности к конституционным, но не к конституционно-правовым, объясняя это тем, что указанная презумпция не соответствует понятию конституционно-правовой, а относится непосредственно к уголовному праву. Здесь предпочту согласиться с Т. Д. Зражевской, которая, критикуя описанное мнение, напоминает о верховенстве Конституции и подчёркивает неразделимость конституционного и конституционно-правового начал.

Т. Д. Зражевская приводит ряд особенностей, позволяющих выделить конституционно-правовые презумпции из общего массива:

  1. Многоуровневость (презумпции закреплены как в тексте Конституции, так и в ином конституционном законодательстве; отдельные конституционные презумпции играют роль общеправовых);
  2. Косвенное правовое закрепление категории презумпции (в конституционном праве отсутствует формулировка категории презумпции; большинство конституционно-правовых презумпций формулируется решениями КС РФ);
  3. Международно-правовая составляющая (на основании ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ становятся частью её правовой системы);
  4. Возможность опровержения при определённых политических условиях (с изменением правовой и политической действительности в ходе исторического процесса неопровержимые презумпции могут, а зачастую и должны опровергаться).

Также Т. Д. Зражевская касается уже упомянутого нами выше вопроса о возможности существования неоспоримых презумпций и их соотношении с оспоримыми. Проблема существования неоспоримых презумпций разрешается профессором двояко: с одной стороны, неоспоримые презумпции могут с течением времени становиться оспоримыми и опровергаться, с другой стороны, есть неоспоримые презумпции, подкрепляемые явным фактом. Как пример первой приводится ст. 6 Конституции СССР, как пример второй – презумпция нетрудоспособности родителей, которых трудоспособные дети обязаны содержать. Профессор подчёркивает, что конституционно-правовые презумпции составляют базу, фундамент и отнюдь не исключают существования презумпций в иных отраслях и институтах.

Презумпции в гражданском праве.

В современной цивилистике существует целый ряд определений гражданско-правовой презумпции. Так, М. Н. Бронникова определяет гражданско-правовую презумпцию как «правило, содержащее предположение об опровергаемом признаке, характеризующем субъект, объект гражданских правоотношений или юридический факт». Однако данное определение, как нам кажется, упускает из виду, что признак, которого касается презумпция, не обязательно опровергаемый, т.е. сам признак в конкретном деле может и не опровергаться сторонами, а признаваться безоговорочно.

Известно определение О. А. Кузнецовой, которое гласит, что «гражданско-правовая презумпция есть прямо или косвенно закреплённое в гражданском законодательстве индуктивное вероятное предположение, основывающееся на статической связи действительного и презюмируемого, которое касается юридически значимых обстоятельств и влечёт правовые последствия в виде необходимости его применения, если не будет доказано обратное». Автор отдельно оговаривает, что презумпция может быть как нормой права, так и средством юридической техники. В этом определении значительные сомнения вызывает утверждение, что связь презюмируемого и действительного статична. Скорее наоборот, связь эта динамическая, ибо действительность склонна меняться быстрее, чем правовые нормы, поэтому с изменением условий действительности толкование статично закреплённых презумпций ложится на суд. Кроме того, многие исследователи утверждают, что в отдельных случаях связь реального с презюмируемым вообще формальна, следовательно, нельзя вообще говорить о статике или динамике в ней.

В качестве особенностей гражданско-правовых презумпций необходимо отметить акцентирование внимания на функциональном назначении, тогда как конституционное право акцентирует внимание на сущностной нагрузке презумпций. Также, отсутствие единообразно понимаемых презумпций является особенностью и, одновременно, проблемой гражданского права. Нельзя не согласиться с тем, что проблема требует скорейшего решения и непременного активного содействия со стороны высших судов. Другая особенность обуславливается природой регулируемых отношений: равенство субъектов, автономия воли, имущественная самостоятельность. И ещё одна особенность, описываемая Б. А. Булаевским это широкий функционал гражданско-правовых презумпций. Эта особенность объясняется многообразием интересов и отношений, регулируемых гражданским правом.

Специально хотелось бы отметить важную черту: сама сфера гражданского права характеризуется диспозитивностью, поэтому большинство гражданско-правовых презумпций также диспозитивны, законодатель учитывает свободу воли субъектов гражданско-правовых отношений. Последнее весьма значительно, поскольку тем самым обеспечивается относительная автономия договорных отношений, и гарантируется невмешательство государства в отношения, регулируемые договорным и корпоративным правом, при условии отсутствия в договорах и корпоративных актах противоречий законодательству.

Презумпции в уголовном праве.

Признанным лидером по количеству презумпций в российской правовой системе является гражданское право, за ним следует уголовное право. Именно по количеству, поскольку важность уголовно-правовых презумпций трудно переоценить, они, пожалуй, наиболее социально значимые среди всех презумпций. А. В. Козлов и С. И. Мурзаков выделяют 4 основные отраслевые презумпции уголовного права:

  1. презумпция осознания общественной опасности деяния;
  2. презумпция предвидения возможности наступления общественно опасных последствий;
  3. презумпция возможности предотвратить общественно опасные последствия;
  4. презумпция необъективной оценки обороняющимся лицом степени и характера опасности нападения вследствие неожиданности посягательства.

Помимо этого, разумеется, нельзя обойти вниманием такие общеправовые презумпции, как презумпция невиновности и презумпция знания закона. Именно о них большинство правоведов высказывается как о ключевых применительно к уголовному праву. При этом, как нами уже отмечалось выше, презумпция невиновности носит скорее исключительный, чем вероятностный характер, но, несмотря на это, она выполняет свою социально-значимую функцию: защищает обвиняемого от неправомерного лишения свободы.

Необходимо обратить внимание на то, что презумпция невиновности, вопреки мнению некоторых авторов, не является уголовно-правовой, а принадлежит к основополагающим общеправовым презумпциям. Также ошибочным является отнесение презумпции несоответствия нравственным требованиям лица, конфликтующего с уголовным законом, к уголовно-правовым презумпциям. Несмотря на то, что в её названии встречается формулировка «уголовный закон», эту презумпцию следует относить скорее к межотраслевым, поскольку она регулирует ситуации, когда совершивший преступление лишается права занимать определённые должности, что встречается не только в уголовном, но и в административном, банковском праве.

Презумпции в трудовом праве.

В трудовом праве, как и в других отраслях, действуют как общеправовые, так и отраслевые презумпции. Разумеется, отраслевые презумпции имеют в трудовом праве свою специфику, применительно к отношениям данной отрасли.

А. М. Лушников и М. В. Лушникова выделяют в рамках трудового права следующие общеправовые презумпции:

  1. Презумпция знания закона, причём применительно не только к государственным, но и к локальным правовым актам;
  2. презумпция правомерности правовых актов: профессора отмечают туманность формулировки ТК относительно автоматического неприменения всех противоречащих ему актов;
  3. презумпция невиновности и презумпция вины. Здесь профессора утверждают, что презумпция невиновности должна распространяться в основном на работника, а презумпция вины на работодателя. На наш взгляд, это вопиющая несправедливость. Отечественным законодательством работодатель вообще «обижен»: жёстко ограничен круг случаев, когда можно уволить работника, за отказ в приёме на работу работодатель рискует навлечь на себя судебное разбирательство, бремя доказывания практически во всех случаях лежит на нём. Недопустимо презумпцию вины направлять исключительно на работодателя. Что тогда делать с заявлениями главы государства о поддержке бизнеса? Понятно, что поддерживать работника нужно, но создавать такие губительные условия для предпринимателя чревато уходом бизнеса и капитала за рубеж и, следовательно, безработицей. Презумпция невиновности и презумпция вины в равной степени должны действовать на работодателя и работника;
  4. презумпция добросовестности, которой авторы придают значительный идеологический и политический вес.

В качестве отраслевых презумпций авторы приводят:

  1. Презумпцию трудовых отношений;
  2. презумпцию трудового договора, заключённого на неопределённый срок;
  3. презумпцию толкования всех неустранимых противоречий и неясностей в действующем трудовом законодательстве в пользу работника;
  4. презумпцию недействительности условий договоров о труде, ухудшающих положение работников по сравнению с трудовым законодательством.

Из всех приведённых презумпций, пожалуй, только четвёртую можно в полной мере признать обоснованной и необходимой. Все остальные толкуются авторами, как способ перекладывать бремя доказывания, вину и ответственность с работника на работодателя. Как мы уже отмечали выше, это недопустимо, тем более с точки зрения официальных заявлений и программ поддержки бизнеса. Должен существовать определённый баланс: работник и работодатель должны так осуществлять свои права и исполнять обязанности, чтобы обеспечивать слаженное функционирование фирмы. При этом ничьи права не должны значительно превалировать, должно соблюдаться равенство и защищаться положение как работника, так и работодателя.

Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 14

Давыдова М.Л. Правовые презумпции в системе средств юридической техники. С. 159

Цуканов Н.Н. Правовые презумпции в административной деятельности милиции. С. 13

Бабаев В.К. Презумпции в российском праве и юридической практике. С. 327

Давыдова М.Л. Правовые презумпции в системе средств юридической техники. С. 160

Арзамасов Ю.Г. О понятии презумпций и их месте в системе средств юридической техники. С. 72–74

Зражевская Т.Д. Презумпции в конституционном праве России. С. 37–40

Давыдова М.Л. Правовые презумпции в системе средств юридической техники. С. 166–169

Придворов Н.А., Трофимов В.В. Презумпции в римском и современном праве. С. 464–465

Там же.

Там же. С. 468–469

Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 97

Новицкий И.Б., Перетерский И.С. (науч. ред.) Римское частное право. С. 90

Романов А.К. Правовая система Англии. С. 182–205.

Леже Р. Великие правовые системы современности. С. 359

Зражевская Т.Д. Презумпции в конституционном праве России. С. 36

Мосин С.А. Презумпции и принципы в конституционном праве Российской Федерации. С. 25

Зражевская Т.Д. Презумпции в конституционном праве России. С. 36–37

Зражевская Т.Д. Презумпции в конституционном праве России. С. 37

Кузнецова О.А. Презумпция в российском гражданском праве. Автореф. дис… канд. юрид. наук. С. 5–6

Пишина С.Г. Роль гражданско-правовых презумпций в защите прав участников гражданского оборота. С. 457

Там же. С. 459

Булаевский Б.А. Гражданско-правовые презумпции: понятие и функции. С. 113

Там же.

Козлов А.В., Мурзаков С.И. Презумпции в уголовном праве. С. 249–251

Лушников А.М., Лушникова М.В.Презумпции в трудовом праве: общеправовые и отраслевые. С. 328–329

Там же. С. 329–330

Белявский С.

Понятие «презумпция» (лат. praesumptio) обозначает предположение, которое считается истинным, пока правильность его не опровергнута. Большинство ученых–правоведов под правовой презумпцией понимают установленное в законе предположение о наличии или отсутствии юридического факта, влекущего определенные материально-правовые последствия.

Презумпция невиновности выступает основным постулатом уголовного и административного процесса, возлагающего обязанность по доказыванию виновности на правоохранительные органы, а не на лицо, в отношении которого ведется процесс.

Что же касается гражданского и хозяйственного процесса, то в них суды руководствуются принципами равенства сторон в процессе и состязательности. В соответствии с ними стороны в судебном заседании обладают равными правами по обоснованию своих требований и возражений, представлению доказательств в их подтверждение, совершению иных процессуальных действий, предусмотренных Хозяйственным процессуальным кодексом Республики Беларусь (далее — ХПК) и Гражданским процессуальным кодексом Республики Беларусь (далее — ГПК), а также иными законодательными актами о судопроизводстве в судах. Лица, участвующие в деле, обязаны обосновать свои требования и возражения.

Данные принципы получили свое развитие в ст. 100 и 101 ХПК, согласно которым каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на обоснование своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законодательством. Лица, участвующие в деле, в процессе доказывания определяют объем фактов, подлежащих доказыванию, собирают доказательства, подтверждающие факты, подлежащие доказыванию, представляют доказательства, участвуют в исследовании доказательств в судебном заседании, высказывают суду свое мнение по оценке доказательств. Доказательства представляются лицами, участвующими в деле, в суды, рассматривающие экономические дела, первой и апелляционной инстанций в порядке, установленном ХПК.

При этом в соответствии со ст. 372 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее — ГК) лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законодательством или договором предусмотрены иные основания ответственности. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Вместе с тем, отдельные нормы гражданского законодательства изначально возлагают вину на одну из сторон обязательства, которая в свою очередь в случае несогласия должна доказать наличие вины третьих лиц или непреодолимой силы в нарушении (возникновении) обязательства. В частности, в соответствии со ст. 948 ГК юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Также, согласно п. 67 Правил заключения и исполнения договоров строительного подряда, утвержденных постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 15.09.1998 № 1450 и действующих сегодня в редакции постановления от 30.06.2011 № 875, подрядчик несет ответственность за недостатки (дефекты), обнаруженные в пределах гарантийного срока, если не докажет, что они произошли вследствие естественного износа объекта или его частей, неправильной его эксплуатации или неправильности инструкции по его эксплуатации, разработанной самим заказчиком или привлеченными им третьими лицами, ненадлежащего ремонта объекта, произведенного самим заказчиком или привлеченными им третьими лицами.

Материал опубликован частично.
Для чтения полного текста статьи необходимо приобрести журнал.

Презумпция — это предположение, признаваемое истинным, пока не доказано обратное.

Конституцией Российской Федерации установлено, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Из презумпции невиновности вытекают четыре правила-следствия, которые имеют важное практическое значение и в совокупности своей верно и полно отражают ее глубинный юридический и нравственный смысл.

1. Недоказанная виновность юридически абсолютно равнозначна доказанной невиновности.

Тот, чья виновность не доказана, так же как и тот, чья невиновность доказана бесспорно, является реабилитированным.

Сомнения следователя, прокурора, суда в его виновности-невиновности, а возможно, и субъективная уверенность в его виновности остаются за рамками правоотношений.

Гражданин считается жертвой судебной или следственной ошибки со всеми вытекающими отсюда последствиями.

2. Бремя доказывания виновности лежит не на обвиняемом, а на обвинителе.

Ни подозреваемый, ни обвиняемый свою невиновность доказывать не обязаны и в уголовном процессе ни при каких обстоятельствах не могут быть поставлены в положение «докажи, что ты не преступник». Обвиняемый может активно доказывать свою невиновность (например, свое алиби, т.е. тот факт, что в момент совершения преступления он находился в другом месте). Но это его право, а не обязанность. Обвиняемый (подозреваемый) может занять позицию полного неучастия в своем оправдании, и никто не вправе упрекнуть его в этом. Доказывать обвинение обязан тот, кто его выдвинул. На предварительном следствии это следователь, а в суде — государственный обвинитель.

3. Все сомнения, возникшие по поводу виновности и объема обвинения, толкуются в пользу обвиняемого.

Это означает, что, если тщательная, всесторонняя профессиональная оценка собранных по делу доказательств порождает у следователя или суда неуверенность относительно виновности обвиняемого, а все возможности пополнения необходимой доказательственной информации исчерпаны, их юридическая обязанность и нравственный долг заключаются в том, чтобы обвиняемого полностью реабилитировать.

Следователь выполняет эту обязанность путем прекращения уголовного дела по соответствующему основанию, а суд первой инстанции — путем оправдания подсудимого своим приговором, который постановляется именем государства.

4. Никто не может быть осужден на предположениях о виновности в совершении преступления.

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановлениях лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана.

Иначе говоря, предположения, мнения, умозаключения, догадки, сколь бы вескими и остроумными они ни были и кому бы они ни принадлежали, при решении основного вопроса по уголовному делу — о виновности — не принимаются во внимание. Значение этой «информации к размышлению» в качестве доказательства юридически ничтожно.

Все положения принципа презумпции невиновности могут действовать как в совокупности, так и в отдельности. Но нарушение хотя бы одного из них влечет за собой незаконность принятого процессуального решения судом в форме приговора либо иного процессуального акта, а также иного процессуального решения, которое принимается на досудебной части уголовного судопроизводства участниками уголовного процесса.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *