Преступления и его признаки

Онлайн-тестыТестыЮриспруденция, государство и правоУголовное правовопросы76-90

1-15 46-60 61-75 76-90 91-105 106-120 526-538
76. При конкуренции специальной нормой признается норма, которая …
• содержит дополнительные признаки и охватывает более узкий круг преступных деяний
77. При назначении более строгого наказания, чем предусмотрено конкретной статьей Особенной части УК РФ, за совершение нескольких преступлений учитывается:
• Учитывается форма множественности преступлений
• Учитываются категории совершенных преступлений
78. Признак, не относящийся к составу преступления:
• Наказание
79. Признак, относящийся к преступлению:
• Общественная опасность
80. Признаки содержащиеся в определении преступного деяния:
• Виновность
• Наказуемость
• Общественная опасность
• Противозаконность
81. Совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление, признается…
• рецидивом
82. Совокупностью преступлений признается совершение…
• Двух и более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями Уголовного кодекса, ни за одно из которых лицо не было осуждено
83. Составы преступлений по способу описания:
• Альтернативный
• Простой
• Сложный
84. Составы преступлений по степени общественной опасности:
• Квалифицированный
• Основной
• Привилегированный
85. Факультативные признаки состава преступления:
• Мотивы и цели преступления
• Способ совершения преступления

«Объект преступления»

86. Для определения объекта преступления необходимо установить …
• Каким общественным отношениям причинен вред в результате преступного деяния
87. Жизнь и здоровье можно рассматривать в качестве видового объекта:
• В случаях, когда преступление посягает на здоровье, при этом создается реальная угроза и его жизни
88. Критерий классификации объектов преступления:
• По степени обобщения охраняемых законом общественных отношений
89. Могут ли изменяться объекты преступления?
• Изменение конкретных социально-экономических отношений влечет за собой изменение объектов преступления, защищенных уголовным законом
90. Общественные отношения, выступающие объектом преступления:
• Наиболее важные общественные отношения, охраняемые уголовным законом, которым преступное деяние причиняет вред либо создает реальную угрозу причинения вреда

I. ПРАВО

1. ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА, ИСТОРИЯ УЧЕНИЙ О ПРАВЕ И ГОСУДАРСТВЕ

1.1. ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ТОЛКОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ

Епифанова Елена

1 Исаев И.А «Пробелы в праве», как элемент правовой культуры. // Пробелы в российском законодательстве. №2. 2008; Рарог А.И. Пробелы в уголовном законодательстве России // Пробелы в российском законодательстве. №1. 2008; Чучаев А.И. Пробелы в методах науки

Под толкованием права обычно понимается интеллектуально-волевая деятельность субъекта, направленная на определение точного смысла правовой нормы и состоящая из двух этапов: уяснения и затем, при необходимости, разъяснения правовой нормы2.

Толкованию, как виду юридической деятельности, присущи определенные черты. В первую очередь, оно имеет целью уяснение смысла и содержания как конкретной правовой нормы, так и всего нормативного акта. Таким образом, толкование способствует правильному пониманию единства формы и содержания правовых актов и всей правовой системы в целом.

Правильное восприятие смысла правового предписания имеет решающее значение не только для правильной его реализации, но и для дальнейшего совершенствования правовых норм и терминов. Только оно позволяет выяснить возможность реализации той или иной правовой нормы либо термина применительно к конкретному случаю, а также выявить трудности, связанные с данной реализацией.

Законодатель всегда стремится к тому, чтобы правовые нормы и дефиниции отражали особенности его эпохи и цели законодательства. Следовательно, любая интерпретация также должна строиться на указанной основе.

Впервые определение понятия преступления было записано в нормативных актах советского периода. Однако на первых этапах формирования советской власти понятия преступления в нормах законодательства не существовало. Но, вместе с тем, в теории и на практике под преступлением понималось деяние, представляющее собой опасность для социалистического общества и государства, даже если оно не было формально отражено в норме закона. Преступным считалось все, что вредит интересам рабочих и крестьян, делу революции3.

Как видим, данное понятие не содержало в себе признака противоправности. В рассматриваемый период это было обусловлено тем, что в качестве источника права признавались не только нормативные акты, принятые компетентными органами государства, но и революционное правосознание трудящихся масс. Поэтому характер деяния определялся, главным образом, исходя из интересов рабоче-крестьянского общества и государства: все, что им противоречило, автоматически интерпретировалось как преступление. Такой подход, конечно, отражал интересы и особенности советской социалистической эпохи, но был далек от понятий законности и демократизма.

В связи с этим отметим, что в отечественной юридической науке выделяются следующие основные подходы к толкованию права.

уголовного права.// // Пробелы в российском законодательстве. №2.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2 Рассказов Л.П. Теория государства и права : Учебник. М. 2013. С. 378.

3 История отечественного государства и права. Ч. II: Учебник / Под

ред. О.И. Чистякова. М. 2002. С. 86.

Епифанова Е. В., Недилько Ю. В.

ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ТОЛКОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ

Первый — статический подход — обязывает субъекта толкования к строгому и неукоснительному следованию букве закона. Считается, что это — единственный путь к правильному пониманию именно того смысла правовой нормы, который в нее был вложен правотворческим органом.

Но применение данного подхода на начальном этапе советской власти было невозможно, поскольку он предполагает наличие достаточно полного, детализированного законодательства. Советское государство пока такой базой не обладало.

Иное дело — другой, динамический, подход к исследованию проблем толкования, который предполагает большую свободу правоприменителя, позволяя ему адаптировать толкуемую норму права к изменяющимся общественным отношениям. Именно он использовался первыми советскими правоприменителями при ссылке на законы свергнутых правительств.

Дело в том, что, кроме советских законов и революционного правосознания, источниками социалистического уголовного права, согласно Декрету о суде № 1, также было старое законодательство в части, не противоречащей советским принципам. Это объяснялось тем, что многие нормы имеют вневременной характер. В частности, убийство, хищения и т.п. преследуются любым законодательством, вне зависимости от эпохи.

Большевики, в случае необходимости применения старого законодательства, прибегали к его толкованию в интересах советского общества и государства, дела революции. И это было оправданно, поскольку толкование обладает уникальной способностью приспособить определенное правовое предписание к реально существующим отношениям. Как известно, далеко не всегда общественные отношения сохраняют то состояние, которым они обладали на момент принятия нормы права. Толкование же призвано сглаживать последствия динамичного характера общественных отношений и адаптировать к ним уже существующую норму права. Переходный от капитализма к социализму период был именно тем случаем, когда в такой адаптации, в связи с дефицитом новых норм, была острая необходимость.

Впервые положения Общей части уголовного права и систематизированные нормы российского уголовного законодательства в послеоктябрьский период появились в 1919 г., когда были введены в действие Руководящие начала по уголовному праву РСФСР4. К этому периоду накопилось значительное количество нормативных актов5 , сложилась определенная судебная практика6 , возникла необходимость закрепить сложившиеся отношения в обществе и тем самым подвести итоги революционной борьбы.

6 Уголовное право России. Общая часть / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. — М., 2005.С. 17.

Руководящие начала по своей структуре содержали фактически только Общую часть, и эта идея была заимствована из прошлого опыта построения уголовно-правовых нормативных актов7. Благодаря этому, первое кодифицированное советское уголовное законодательство имело технико-юридические преимущества, в нем достаточно четко была сформулирована концепция в сфере борьбы с преступностью .

В.П. Коняхин пришел к выводу о том, что по своей структуре Руководящие начала 1919 г. унаследовали многие черты, присущие Общей части дореволюционного уголовного законодательства. При ее построении была использована характерная для Уголовного уложения 1903 г. двучленная рубрикация нормативного материала (разделы, статьи). С точки зрения наименования отдельных рубрик и их расположения они явно тяготели к Уложению о наказаниях 1845 г.9.

Появление в нормативных актах понятия преступления, основанного на базе теоретических доктрин, стало общемировой тенденцией. Россия в этом деле не была исключением. Конструкция понятия преступления, а, следовательно, и толкование понятия преступления, изменялись с принятием нормативных актов.

В Руководящих началах (в ст. 5 гл. 3 «О преступлении и наказании») давалось понятие преступления. Под преступлением понималось нарушение порядка общественных отношений, охраняемого уголовным правом. Преступление как действие или бездействие, опасное для данной системы общественных отношений, вызывает необходимость борьбы государственной власти с совершающими такие действия или допускающими такое бездействие лицами (преступника-ми)10.

Таким образом, основным критерием отграничения преступного от непреступного поведения являлась степень общественной опасности. Прогресс, по сравнению с раннереволюционным подходом, состоял в том, что преступное деяние должно было отвечать признаку противоправности, т.е. быть закрепленным в нормах права, что по сравнению с концом 1917 — 1918 гг. означало шаг вперед в укреплении законности.

В мае 1922 г. ВЦИК принял и ввел в действие с 1 июня 1922 г. Уголовный кодекс РСФСР. Он содержал материальное определение понятия преступления 1.

Преступлением признавалось всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на период перехода к коммунистическому строю. Опасность лица определялась совершением действий, вредных для общества,

8 Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. — СПб., 2002. С. 59.

9 Там же. С. 60.

10 Хрестоматия по истории отечественного государства и права. -М., 1994. С. 64-65.

11 Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. — М., 2005. С. 32.

или деятельностью, свидетельствовавшей о серьезной угрозе общественному правопорядку12. Тем самым, вслед за Руководящими началами 1919 г., выделялся тот же основной признак состава преступления — общественная опасность.

С оценкой кодекса выступил Д.И. Курский на III сессии ВЦИК 1Х созыва: «Кодекс определил преступление так, как должен определить уголовный кодекс, написанный марксистами и продиктованный правосудием, которое творят рабочие и крестьяне. Он определяет преступления как явления, опасные для того строя, который мы защищаем, и отнюдь не стремится строить борьбу с преступностью, борьбу с преступлением, на началах мести и устрашения, т.е. на тех началах, на которых строил свою борьбу с преступлением и преступностью старый мир буржуазного уголовного права. Это понятие, которое сделает Кодекс сводом правил для того, чтобы… обезопасить Республику от опасных для нее деяний»13.

На основе норм Конституции 1924 г. были разработаны Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. 14, которые послужили базой для создания Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. 15.

В Основах не было сформулировано понятия преступления, а УК РСФСР 1926 г. определял преступление как общественно опасное действие или бездействие, направленное против советского строя или нарушающее правопорядок, установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период. Это материально-классовое16 определение было воспринято из предыдущего Уголовного кодекса РСФСР 1922 г.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В развитие материального признака понятия преступления законодатель указал в примечании к ст. 6 УК: не является преступлением действие, хотя формально и подпадающее под признаки какой-либо статьи Особенной части настоящего Кодекса, но в силу явной малозначительности и отсутствия вредных последствий лишенное характера общественно опасного.

Как следовало из ст. 6 УК, преступление могло совершаться в форме действия или бездействия и признавалось таковым, если представляло общественную опасность. Именно общественная опасность для социалистического общества и государства, еще раз подчеркнем, и была тем главным фактором, исходя из которого осуществлялась интерпретация деяния как преступного.

Уголовный кодекс в ст. 46 давал четкую классификацию преступлений по степени общественной опасности. Все преступления подразделялись на:

а) направленные против основ советского строя, установленного в Союзе ССР властью рабочих и крестьян, и признаваемые в силу этого наиболее опасными;

12 Хрестоматия по истории отечественного государства и права. -М., 1994. С. 73.

13 Бюллетень. 1922. № 3. С. 27.

14 Далее по тексту — Основы. Текст Основ см.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917-1952 гг. С. 199-207.

16 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / Под ред.

Р.Р. Галиакбарова. Саратов, 1997. С. 86.

б) все остальные преступления17.

В целом подход к определению преступления, выработанный законодателем в Основных началах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г., сохранялся в своей основе до принятия в период второй кодификации права, проведенной в СССР, Основ уголовного законодательства СССР и союзных республик в 1958 г.18.

Раздел II Основ «О преступлении» содержал нормы, относившиеся к преступлению. Преступлением признавалось предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на советский общественный или государственный строй, социалистическую систему хозяйства, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом19. Таким образом, понятие преступления раскрывалось через указание на объекты уголовно-правовой охраны (по сравнению с предыдущим законодательством, объекты, посягательства на которые признавались преступными, детализировались, что снижало возможность изменения объема при их интерпретации), а также через закрепление признака опасности для существующих общественных отношений. Тем самым Основы закрепляли материально-формальное определение преступления.

По поводу общественной опасности Основы содержали уточнение в ст. 7: «Не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.».

Наряду с общественной опасностью, Основы впервые за долгое время четко указали еще один признак -противоправность. Иначе говоря, преступлением признавалось только такое общественно опасное деяние, которое предусмотрено законом. Так вновь был введен в действие принцип: «нет преступления без указания о том в законе».

Таким образом, законодатель ясно определил направленность уголовно-правовой политики на буквальное толкование Уголовного Закона, что было значительным шагом вперед по укреплению режима законности в советском государстве.

По Уголовному кодексу РСФСР 1960 г., преступлением признавалось общественно опасное, противоправное, виновное и наказуемое деяние, посягавшее на объекты, охраняемые уголовным законом, и причинившее им существенный вред или содержавшее в себе угрозу причинения такого вреда, поскольку оно обладало реальной способностью нанести указанный вред. Несомненно, в УК РСФСР 1960 г. нормы, закреплявшие понятие преступления и его характеристики, получили детальную разработку. Это был существенный прогресс

19 Хрестоматия по истории отечественного государства и права: Учеб. пособие. — М., 1994. С. 331-332.

Епифанова Е. В., Недилько Ю. В.

ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ТОЛКОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ НОРМЫ

по сравнению с предшествовавшим советским и дореволюционным российским законодательством. В самом определении преступления были детализированы и обозначены его признаки, что благоприятно сказалось на правоприменительной практике. Такой подход позволял использовать не расширительное, а буквальное толкование уголовно-правовых норм.

Уголовный кодекс Российской Федерации (ныне действующий) был принят 24 мая 1996 г., подписан Президентом 13 июня 1996 г. и вступил в силу с 1 января 1997 г.20 Под преступлением, в соответствии со ст. 14 УК, понимается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное УК РФ под угрозой наказания.

Полагаем, что современное понятие преступления, исходя из его содержания и толкования, не лишено недостатков, а именно:

В понятии преступления лишь перечислены его признаки, а их содержание остается в научной плоскости. Смысл таких понятий, как общественная опасность, виновность, наказуемость, противоправность фактически лежит в сфере теоретических концепций, а следовательно, порождает свободу интерпретации. Это, несомненно, влияет на правоприменение. Вместе с тем, уголовный закон не должен допускать неоднозначности, расширительного и неоднозначного толкования. В этой связи необходимой представляется максимальная законодательная регламентация понятий общественной опасности, виновности, наказуемости и противоправности. Только такой подход позволит избежать неоднозначных трактовок уголовного закона и разнообразной практики его применения.

Буквальное толкование современного понятия преступления не дает возможности четко обозначить объекты уголовно-правовой защиты. Таким образом, толкование закона не позволяет сделать вывод о том, что конкретно защищает современный уголовный кодекс. Обозначение объектов уголовно-правовой защиты считаем необходимым, поскольку понятие преступления является базовым для всего содержания Уголовного кодекса

Понятие преступления, закрепленной в действующем Уголовном кодексе, не указывает на содержание приоритетных направлений, основ, на которых оно зиждется. Эти основы выработаны человечеством в процессе жизнедеятельности и представляют собой естественные права человека, которые называются демократическими ценностями. Ныне они закреплены в международных документах, таких как Всеобщая Декларация прав человека, Конвенции, Международные договоры и т.д. Считаем, что отражение общечеловеческих ценностей в понятии преступления, либо прямая ссылка в Уголовном Законе на закрепляющие их нормы является необходимой, с тем, чтобы не только законодателю, но и любому обывателю было понятно, что жизнь, свобода, собственность защищаются уголовным законом под страхом уголовного наказания.

Из самого определения преступления не ясно, что представляет собой общественная опасность, какой размер вреда должен быть причинен и конкретно чему, что бы деяние стало именоваться преступлением. Толкование нормы (ст. 14 УК РФ) не дает ответа на вопрос о том, что же такое общественная опасность. Здесь следует так же обращаться к различным доктринам и Особенной

20 СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954, 2955.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

части УК РФ. Общечеловеческое понимание того, что уголовно наказуемыми являются деяния, посягающие на сформированные в процессе жизнедеятельности ценности, а именно: жизнь, собственность и все, что вытекает и сопутствует этим ценностям, имеется. Но буквальное толкование понятия преступления (ст. 14 УК РФ) не дает этого понимания.

Полагаем, что вместо прогресса и совершенствования правовой нормы о понятии преступления наблюдается ее содержательный регресс. Абсолютно не учтен исторический опыт формирования законодательной конструкции, интересы современного общества и государства. Понятие преступления не отражает потребности времени. Оно не идентифицируется с нашей страной, с современными международными стандартами в области прав человека. Закрепив признаки преступления, Уголовный Закон не раскрывает их содержания, что дает широкое поле для их толкования, а, следовательно, и для понимания понятия преступления.

Вместе с тем, уголовное право является той отраслью, в которой туманность и неоднозначность норм, дефиниций и их трактовок должна быть сведена к нулю. Российский же законодатель, оставив возможности для различных толкований со стороны ученых и правоприменителей, допустил, таким образом, разнообразие и широту интерпретации понятия преступления и его признаков, что само по себе может стать причиной разнообразия в практической деятельности. А в тех сферах, которых касается Уголовный Закон, это совершенно недопустимо.

Список литературы:

1. Бюллетень. 1922. № 3. С. 27.

2. Герцензон А.А., Дурманов Н.Д. История советского уголовного законодательства (Общей части). — М., 1970.

3. Исаев И.А «Пробелы в праве», как элемент правовой культуры. // Пробелы в российском законодательстве. №2. 2008;

4.Рарог А.И. Пробелы в уголовном законодательстве России // Пробелы в российском законодательстве. №1. 2008;

5. Чучаев А.И. Пробелы в методах науки уголовного права.// // Пробелы в российском законодательстве. №2. 2008

6. История отечественного государства и права. Ч. II: Учебник / Под ред. О.И. Чистякова. М. 2002.

7. Коняхин В. П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. — СПб., 2002.

9. Курс лекций советского уголовного права. Часть Общая / Отв. ред. Н.А. Беляев, М.Д. Шаргородский. Л., 1970. Т. 2.

10. Рассказов Л.П. Теория государства и права : Учебник. М. 2013.

11. Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. / Под ред. И.Т. Го-лякова. М., 1953.

13. СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954, 2955.

14. СУ РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.

16. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / Под ред. Р.Р. Галиакбарова. Саратов, 1997.

17. Хрестоматия по истории отечественного государства и права: Учеб. пособие. — М., 1994.

Reference list:

1. Report. 1922. № 3. С. 27.

2. Gercenzon A.A., Durmanov N.D. A History of the Soviet Criminal Legislation (General Part) — М., 1970.

3. Isaev I.A. «Gaps in Law» as an Element of Legal Culture // Gaps in Russian Law. 2008. №2;

4. Ragog A.I. Gaps in Russian Criminal Legislation.// Gaps in Russian Law. 2008. №1;

5. Chuchaev A.I. Deficiency of Metods of the Science of Criminal Law // Gaps in Russian Law. 2008. №2.

6. A History of the Home State and Law. Part II: Textbook/ Ed.by O.I. Chistyakov. М. 2002.

7. Konyahin V.P. Fundamental Theory of the Construction of the General Part of Russian Criminal Law. — SPb., 2002.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

9. Course of Lectures of Soviet Criminal Law. General Part / Ed.by. NA Belyaev, М^. Shargorodsky. L., 1970. Vol. 2.

10. Rasskazov L.P. Teory of the State and Law : Textbook. М. 2013.

11. Election of Documents of the History of USSR and RSFSR’s Criminal Legislation of the 1917-1952. / Ed.by. IT. Golyakov. М., 1953.

13. Collection of Law of Russian Federation. 1996. № 25. Item 2954, 2955.

14. Collection of Law of RSFSR. 1922. № 15. Item. 153.

16. The Criminal Law of Russian Federation. General Part / Ed.by R.R. Galiakbarov . Saratov, 1997.

17. The Readings in the History of the Home State and Law: Tutorial. — М., 1994.

РЕЦЕНЗИЯ

на статью «Понятие преступления через призму толкования уголовно-правовой нормы» к.ю.н., доц. Е.В. Епифановой,

к.ю.н., доц. Недилько Ю. В. Статья написана на актуальную тему, поскольку

а) Статья посвящена исследованию понятия преступления в советский и современный периоды развития отечественного законодательства;

б) Исследуются факторы, оказывающие влияние на развитие и интерпретацию понятия преступления;

в) Показывается несовершенство современного понятия и признаков преступления, закрепленных в законодательстве;

г) Предлагаются пути его совершенствования;

д) Законодательная регламентация понятия преступления вызывает множество неразрешимых на основе уголовного закона вопросов;

е) не смотря на множество специальных исследований в науке, дискуссионных моментов не только не становится меньше, но и явно прогрессивно увеличивается количество спорящих, круг вопросов, получающих разное освещение у разных специалистов, и острота дискуссии; и т.д.

Все изложенное подчеркивает настоятельную необходимость дальнейшего научного рассмотрения всего комплекса

вопросов, связанных с проблемами совершенствования уголовно-правовой нормы, закрепляющей понятие преступления и ее толкованием.

На сегодняшний день в российской уголовно-правовой науке подобных самостоятельных комплексных исследований в области толкования понятия преступления не проводилось, хотя, разумеется, отдельные аспекты были предметом рассмотрения в кандидатских, докторских диссертациях и иных разработках. Сказанное в полной мере демонстрирует значимость и научную новизну работы Епифановой Е.В., Недилько Ю.В..

Считаю, что цели, которые были поставлены авторами успешно достигнуты. Не вызывает сомнений объект и предмет, методология и методика, исследования. Авторам удалось показать проблемы и пути их преодоления. Е.В. Епифанова и Ю.В. Недилько предлагают решение отдельных проблем, которые требуют научного осмысления и, могут оживить научную дискуссию.

Работа имеет практическую значимость. Выводы проведенного исследования могут быть использованы в курсе преподавания теории государства и права, истории государства и права России, уголовного права в юридических учебных заведениях, при совершенствовании уголовного законодательства, в правоприменительной практике.

Статья может быть опубликована в силу актуальности темы, правильной постановки вопроса и аргументированности выводов.

Рецензент:

д.ю.н., профессор

зав. кафедры административного и

финансового права юридического факультета

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Кубанского государственного университета

Лупарев Е.Б.

Понятие преступления в уголовном законодательстве стран СНГ и Балтии

В конце ХХ — начале XXI вв. в связи с распадом СССР уголовное законодательство стран СНГ и Балтии претерпело значительные изменения. На наш взгляд, заслуживает внимания подход к понятию преступления.

Так, в Уголовном кодексе Азербайджанской республики под преступлением понимается общественно опасное виновное противоправное и уголовно наказуемое деяние1. В соответствии со ст. 18 УК Республики Армения, под преступлением понимается виновно совершенное общественно опасное деяние, предусмотренное Кодексом2. Под преступлением, в соответствии с нормами Уголовного кодекса Белоруссии3 1999 г., признается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), характеризующееся признаками, прямо предусмотренными в законе и запрещенное им под страхом наказания (ч. 1 ст. 11)4. Признаки преступления выражаются через формулирование понятия состава преступления.

Согласно ст. 7 УК Грузии, преступление — предусмотренное Кодексом противоправное и виновное деяние. Другого толкования в Кодексе нет. При определении преступления как основания уголовной ответственности законодатель Грузии подчеркнул, что преступление может образовывать только деяние человека (в форме действия или бездействия), находящееся под контролем его сознания и воли, непосредственно или опосредованно причиняющее вред охраняемым уголовным законом от-ношениям5. По содержанию ст. 7 УК Грузии можно судить о понятии преступления и определить его как формальное.

В Уголовном кодексе Республики Казахстан 1997 г.6 дается материально-формальное понятие преступления: совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное уголовным законом под угрозой наказания (ч. 1 ст. 9).

Уголовный кодекс Кыргызской Республики воспроизвел положения, изложенные в ранее действовавшем УК Киргизской республики, а также нормы УК РФ и модельного УК СНГ7. Преступление — это предусмотренное уголовным законом обще-

Е. В. Епифанова*

ственно опасное виновное и наказуемое деяние (действие или бездействие).

В уголовном законодательстве Латвии преступные деяния подразделяются на уголовные проступки и преступления (ст. 7)8. Преступным деянием признается действие или бездействие (деяние), совершенное умышленно или неосторожно, предусмотренное в Уголовном законе и за совершение которого грозит наказание. Уголовным проступком признается деяние, за которое в Уголовном законе предусмотрено лишение свободы не свыше двух лет или более мягкое наказание (ст. 7).

В Уголовном кодексе Литовской республики глава III «Преступление и уголовный проступок» подразделяет преступные деяния на следующие виды: преступление, уголовный проступок. Под преступлением, в соответствии со ст. 11, понимается опасное и запрещенное УК Литовской республики деяние (действие или бездействие), за совершение которого предусмотрено наказание в виде лишения свободы. Уголовный проступок (ст. 12) — это опасное, запрещенное Кодексом деяние (действие или бездействие), наказание за которое не связано с лишением свободы, за исключением ареста. Уголовный закон полностью не отказался от материального признака преступления (опасное, запрещенное Кодексом деяние), но главное внимание обращается на наказуемость деяния9.

Статья 14 Уголовного кодекса Республики Молдова закрепила понятие преступления. Преступление — это наносящее вред деяние (действие или бездействие), предусмотренное уголовным законом, совершенное виновно и уголовно наказуемое (ст. 15). Определение понятия преступления является формально-материальным. В нем признак общественной опасности заменен признаком вредоносности: «наносящее вред деяние», «вредный характер деяния», «вредное деяние». В УК Республики Молдова дано законодательное понятие состава преступле-ния10. Часть 1 ст. 52 Кодекса гласит, что «состав преступления представляет собой совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, квалифицирующих вредное деяние как конкретное преступление».

* В нашем журнале публикуется впервые.

Научный вестник Омской академии МВД России № 3 (27), 2007

Уголовный Кодекс Республики Таджикистан11 в главе 3 «Понятие и виды преступлений» раздела II «Преступление» закрепил положение о том, что уголовной ответственности подлежат лица только за те общественно опасные деяния и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена их вина (ч. 1 ст. 17). Единственным основанием уголовной ответственности становится совершение общественно опасного деяния (действия или бездействия), запрещенного под угрозой наказания и содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом (ч. 2 ст. 17).

В Уголовном кодексе Туркменистана12 1997 г. под преступлением понимается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), причиняющее ущерб или создающее угрозу причинения ущерба объектам, охраняемым уголовным законом (ст. 10).

Уголовное законодательство Узбекистана закрепило понятие преступления. Это виновное общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное Кодексом под угрозой наказания (ст. 14). Тем самым понятие преступления носит материально-формальный характер, так как оно содержит нормативный — запрет уголовным законом и материальный признак — общественная опасность деяния.

Уголовный кодекс Украины содержит множество новелл13. Так, впервые было легализовано понятие состава преступления как единого основания уголовной ответственности — совершение лицом общественно опасного деяния. Под преступлением понимается предусмотренное Законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), совершенное субъектом преступления (ч. 1 ст. 11)14.

Уголовный кодекс Эстонской республики 2001 г.15 в ст. 7 главы II «Преступление» раскрывает понятие преступления: деяние (действие или бездействие), наказуемое в уголовном порядке.

Современное уголовное законодательство стран во многом похоже. Объясняется это, очевидно, общими правовыми корнями, общими проблемами, которые надлежало решать на определенных этапах развития государственности. Существующая неоднородность развития уголовного законодательства связывается преимущественно с политической ориентацией государств. Можно утверждать, что уголовное законодательство стран СНГ и Балтии вобрало самые передовые достижения науки уголовного права о преступлении, но при этом уголовные кодексы лишились национальной самобытности. Так проявляются общемировые тенденции глобализации. С одной стороны, такое законодательство облегчает межгосударственные

взаимоотношения и позволяет осуществлять борьбу с общими врагами, например с террористическими организациями. Полагаем, что глобализация в праве — это ответ на глобализацию преступности. С другой стороны, это приведет к тому, что законы не будут работать, а общество будет жить по своим, традиционным нормам. Для того чтобы закон исполнялся, а его нормы не были лишь данью времени, следует развивать международное уголовное право и конкретизировать его значимость в отдельных главах уголовных кодексов государств. Для решения внутренних вопросов необходимо сохранять национально обособленное уголовное законодательство, отдавая приоритет среди источников права кодексу, а не международным нормативным актам.

2 См.: Уголовный кодекс Республики Армения. — СПб., 2004.— С. 76-77.

4 См.: Уголовный кодекс Республики Беларусь. — СПб., 2001.

5 См.: Уголовный кодекс Грузии. — СПб., 2002. —

С. 29.

6 См.: Уголовный кодекс Республики Казахстан / науч. ред. и предисловие И. И. Рогова. — СПб., 2001.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

10 См.: Лукашов А. И. Вступительная статья // Уголовный кодекс Республики Молдова. — СПб., 2003. — С. 35.

11 См.: Уголовный кодекс Республики Таджикистан / предисловие А. В. Федорова. — СПб., 2001.

12 См.: <feííp://www.base.spmform.ru>.

14 Там же. — С. 366.

15 См.: Уголовный кодекс Эстонской республики / науч. ред. и пер. с эстонского В. В. Запевалова; предисловие Н. И. Мацнева. — СПб., 2001.

Научное обеспечение противодействия правонарушениям

Юридические исследования
Правильная ссылка на статью: Токарчук Р.Е. — Общественная опасность как общий принцип уголовного права и уголовной ответственности // Юридические исследования. – 2012. – № 1. – С. 126 — 142. DOI: 10.7256/2305-9699.2012.1.51 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=51

Токарчук Роман Евгеньевич
кандидат юридических наук
старший преподаватель, кафедра тактико-специальной и огневой подготовки, Крымский филиал Краснодарского университета МВД России
295053, Россия, республика Крым, г. Симферополь, ул. Академика Стевена, 14
Tokarchuk Roman Evgen’evich
PhD in Law
Department of Criminal Law and Criminal Studies at Kemerovo State University.
295053, Russia, respublika Krym, g. Simferopol’, ul. Akademika Stevena, 14

Snaiperkem@yandex.ru
Другие публикации этого автора

Дата направления статьи в редакцию:

Дата публикации:

1-2.4-2012

Аннотация.

В статье производится анализ влияния общих принципов уголовной ответственности на конструкции уголовного закона, исследуются факты ущербности закрепленных принципов Уголовного кодекса Российской Федерации. Исходя из имеющихся социально обусловленных конструкций уголовного права, противоречащих закрепленным принципам уголовной ответственности, делается вывод о том, что в материи уголовного права присутствует еще один принцип, до сих пор не закрепленный в виду его очевидности. Это принцип общественной опасности, естественный общий принцип уголовного права и уголовной ответственности.
Ключевые слова: преступление, принцип, справедливость, уголовная ответственность, общественная опасность, рецидив
The article analyzes the influence of the general principles of criminal responsibility on the constructions used in the criminal law, the author studies the facts of inferiority of the principles provided for in the Criminal Code of the Russian Federation. The existing socially determined structures of the criminal law are contrary to the principles of criminal liability. It is concluded that within the very matter of criminal law there is another principle that is still not provided for due to its evidence. This is the principle of public danger, being a natural general principle of criminal law and criminal liability.
crime, orinciple, justice, criminal liability, public danger, recidive
Введение

В последнее время многие естественные для уголовного права конструкции воспринимаются законодателем не адекватно, так как их существование не обусловлено закрепленными в уголовном законе общими принципами уголовной ответственности. Эта ситуация напрямую ставит перед законодателем вопрос об исключении данных конструкций из уголовного закона, либо о необходимости пересмотра (дополнения) общих принципов уголовного права и уголовной ответственности. Но, так как особенностью «российской уголовно-правовой системы является то, что общие уголовно-политические идеи были привнесены в нее извне», то неудивительно, что законодатель не берется судить о самих принципах, так как просто не знает их оснований и не осознает их неполноценности. «На развалинах советского строя новое общество вырастало из старого не «снизу», то есть из данной системы отношений, а «сверху» – путем насаждения социально-политических моделей развитых стран, – описывает развитие постсоветского российского права Г. И. Муромцев. – Основным инструментом их внедрения было новое право, точнее те его нормы, институты и принципы, которые заимствовались из правовых систем развитых стран Европы и Америки».

Обзор проблемы

Всплеск внимания к правовым принципам в России приходится еще на конец 60-х – начало 70-х годов. Имеющиеся и закрепленные принципы уголовного права и уголовной ответственности были разработаны в трудах С.Г. Келиной, В.Н. Кудрявцева, В.В. Мальцева, П.А. Фефелова, В.Д. Филимонова. В начале XXI века, в процессе многочисленных обрывистых и бессистемных реформ уголовного законодательства интерес к принципам уголовного права и уголовной ответственности вновь возвращается. Они становятся объектом исследований М.А. Малыгиной, А.У. Тагаева, Е.Е. Чередниченко, И.В. Жидких, Т.Р. Сабитова. Однако в работах перечисленных авторов современности акцент смещен в сторону исследования конкретных принципов уголовного права, общих принципах уголовной ответственности, закрепленных в уголовном законе и специальных (отраслевых) принципах, выработанных доктриной. В доктрине де-факто считается, что существующая и закрепленная система принципов уголовного права и уголовной ответственности в общем виде достаточна и если и требует корректировки, то исключительно в частностях, в вопросах реформы уже признанных принципов.
Соответственно, если перед законодателем встает вопрос соответствия какой-либо имеющейся конструкции уголовного права его принципам, то на основании уже признанных общих принципов уголовного права и уголовной ответственности, легче просто отказаться от какой-либо частной конструкции уголовного закона, хоть трижды социально обусловленной, чем пересматривать сами принципы. Достаточно поздний принцип законности, превратил известные принципы уголовного права в абсолют, в виде закрепленных принципов Уголовного кодекса Российской Федерации, и оставил другие без силы, либо на второстепенных ролях. В результате этого самые естественные конструкции уголовного закона, основанные на незакрепленных принципах, из него удаляются, после чего многие другие также ставятся под сомнение.
Так, Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ был признан утратившим силу отягчающий признак неоднократности, составлявший издавна квалифицирующее обстоятельство большого количества преступных деяний. В результате этого, в числе других последствий, рецидивисты, с точки зрения требований дифференциации уголовной ответственности, были приравнены к лицам, впервые преступившим закон. Обосновано это изменение законодательства было принципом «non bis in idem» (не дважды за одно и то же), согласно которому никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (ч. 2 ст. 6 УК РФ). Данное требование известно уже древнему римскому праву и закреплено в ч. 1 ст. 50 Конституции Российской Федерации. Следующим этапом прямое понимание указанного принципа «однократности уголовной ответственности» ведет к тому, что все чаще поднимается вопрос о недопустимости признания рецидива отягчающим обстоятельством, исключении данного института из уголовного закона.

Разработка проблемы

Если буквально подходить к пониманию принципа справедливости («соразмерности»), т.е. принципу «талиона» (зуб за зуб, глаз за глаз), то следует вернуть равенство деяния и воздаяния. А именно наказывать смертью за смерть, переломом за перелом. Принцип вины не создает препятствий для этого, так как буквально не обязывает нас считаться с качествами вины лица, т. е. совершением деяния умышленно или неосторожно. С точки зрения законности, преступление должно быть всегда, когда формально есть признаки закрепленного в особенной части УК РФ состава преступления. Не должно быть поблажек лицу, причинившему вред при самообороне, для пресечения преступления, задержания преступника, в состоянии крайней необходимости, лицу добровольно или по требованию властей освободившему заложника, и т.д. Если следовать принципам законности, вины и соразмерности ответственности, то во всех перечисленных случаях преступные деяния есть. С точки зрения принципа равенства граждан перед законом следует буквально всех ставить в равное положение, без исключений по возрасту, полу, состоянию здоровья и пр.
Но подобный абсолютный подход к закрепленным принципам уголовной ответственности нелеп, все перечисленное, происходящее из буквального их толкования, неуместно и социально не обусловлено, почему и отрицается нормами уголовного закона и практикой их применения. При ориентировании на принципы уголовного права следует помнить, что они были взяты извне или сформированы в условиях, которые М. И. Ковалев охарактеризовал стадией одиночных неорганизованных поисков, когда каждый исследователь блуждает в хаотическом нагромождении материала, «выуживает, отдельные правовые понятия, определения, специфические черты и на свой страх и риск «награждает» их титулами принципов уголовного права».
На закрепленные общие принципы уголовной ответственности действует, их ограничивает или расширяет некий другой принцип, вшитый в материю уголовного права настолько естественно, что его упоминание до настоящего времени не требовалось. Но сегодня, в период торжества принципа законности, его легализация просто необходима.
Первым принципом уголовного права, безусловно, был принцип соразмерности («талиона»), но со временем его адекватность была поставлена под сомнение общественными интересами. Именно общественные интересы ограничили этот принцип, а также вызвали к действию принцип вины. Позднее с устранением в обществе неравенства, признанием общественными ценностями человеческой жизни, здоровья, прав и свобод, пришло гуманное отношение к наказанию и уравнивание всех граждан перед законом, известные уже Наказу Екатерины II. И только с УК РСФСР 1960 года на первое место выдвигается принцип законности.
Но какой принцип стоял за этими изменениями. Какой принцип: поставил принцип справедливости в жесткие рамки, ограничив соразмерность возмездия, с одной стороны, и увеличив ответственность для закоренелых преступников, с другой; не только стоял за введением принципа вины, но и разделил тяжесть умышленного и неосторожного причинения вреда; устанавливая равенство всех перед законом, обуславливает исключения из него; обосновывает необходимость прощения террориста, захватившего заложников, но по требованию отпустившего их (примечание ст. 206 УК РФ); диктует обстоятельства, исключающие уголовную ответственность (ст.ст. 37-42 УК РФ), а также вообще устанавливает отсутствие уголовной ответственности для имеющих место деяний, в случае отсутствия в них общественной опасности (ч. 2 ст. 14 УК РФ).
Этот принцип красной нитью проходит через все уголовное законодательство. Он для уголовного права настолько естественен, что до сих пор не назывался принципом, но влиял и влияет непосредственно или опосредовано на все конструкции уголовного закона. Он непосредственно формирует понятие преступления, обозначая его как «общественно опасное» деяние. Общественная опасность действия (бездействия) является основным криминализующим фактором, отражающимся на всех составах особенной части Уголовного кодекса. «Практически каждый из признаков состава преступления несет в себе «заряд» общественной опасности, определяет ее содержание», считает Ю. Е. Пудовочкин.
В уголовном праве общественная опасность, по словам А. И. Марцева, рассматривается как возможность «отрицательного влияния преступлений на социальные условия функционирования человека, общества и государства». Этот автор определяет ее как «свойство каждого преступления в отдельности и всех преступлений, вместе взятых, производить в обществе существенные отрицательные социальные изменения». Преступления это не просто результат отклоняющегося (девиантного) поведения, а негативное социальное отклонение. Если же вред не несет в себе отрицательного, негативного влияния, хотя и несет разрушение каким-либо объектам, если он положителен в социальном плане, то преступления нет и нет необходимости в уголовной ответственности. Ни один из признанных принципов уголовного права не определяет эту особенность уголовной ответственности. Также они не определяют в достаточной мере и тот факт, что общественная опасность отражена не только в деянии, но, и в первую очередь, присутствует в человеке, его совершившем, что и определяет существование и значение института рецидива.
«Общественная опасность преступления в значительной мере определяется личностью правонарушителя», указывает А. И. Марцев. После совершения преступления, считал Б. В. Волженкин, «как правило, существует реальная возможность совершения этим же лицом нового преступления, в чем и заключается общественная опасность преступника», особенно «показательными в отношении стойкости антисоциальных, преступных мотивов являются повторное совершение преступления индивидом и рецидив (прежде всего, совершение однородного преступления по тем же мотивам и специальный рецидив), промежуток времени и характер принимавшихся к данному лицу мер в период между первым и вторым преступлением». Очевидно, что более тяжкое преследование рецидивистов, продемонстрировавших закоренелость своей преступной воли, социально обусловлено и не вызывает сомнений, должно влиять не только на индивидуализацию, но и на дифференциацию уголовной ответственности, что не соответствует принципу однократности уголовной ответственности, но продиктовано принципом общественной опасности.
Эта роль принципа общественной опасности, отягчающего наказание для рецидивиста, не противоречит конституционным принципам. «Напротив, – замечает Ю. Е. Пудовочкин, – конституционному запрету дискриминации и выраженным в Конституции Российской Федерации принципам справедливости и гуманизма противоречило бы законодательное установление уголовной ответственности и наказания без учета личности виновного и иных обстоятельств, имеющих объективное и разумное обоснование и способствующих адекватной оценке общественной опасности как самого преступного деяния, так и совершившего преступления лица, и применение одинаковых мер ответственности за различные по степени общественной опасности преступления без учета фактора интенсивности участия конкретного лица в преступлении, его поведения после совершения преступления и после отбытия наказания, если таковое назначалось ранее, иных характеризующих личность обстоятельств».
Именно общественная опасность стоит безмолвным стражем над всеми закрепленными в уголовном законе общими универсальными принципами уголовной ответственности, но не только не закреплена в качестве такового в самом законе, но и не разработана как естественный общий принцип уголовного права. Или же наоборот все известные принципы призваны направить и скоординировать реализацию основного, отвечающего на главный вопрос о том, за что должна назначаться уголовная ответственность. При этом нельзя не признать, что этот принцип не только определяет то, за что должна наступать уголовная ответственность, но и непосредственно указывает на характер и размеры этой ответственности, ведь именно характер и степень общественной опасности деяния определяют его тяжесть и размер наказания, а не, например, принцип соразмерности, сам по себе.
Принцип соразмерности награжден в уголовном законе следующей формулировкой, не свойственной его природе: наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ч. 1 ст. 6 УК РФ). На наш взгляд, выделенное прописью описание не соответствует принципу соразмерности, отраженному в данной норме, а является материей самостоятельного принципа общественной опасности, реализуемого, в виду отсутствия его легализации, через ограничение в своих границах закрепленных принципов уголовной ответственности.
«Преступление потому наказуемо, что несовместимо с общественным порядком: гораздо раньше запрещения его законодателем, оно сознается многими, как явление несовместимое с общественным порядком. Законодатель может снять невпопад свое запрещение и освободить известное преступление от наказания, не смотря на то оно не потеряет свойства вредно действовать на организм общественный. Законодатель может и невинное действие превратить искусственно в преступление, не смотря на то общественная совесть, протестуя, будет считать это деяние безвинным по прежнему. Наконец с точки зрения законодателя, создающего закон уголовный, настоящее практическое определение не имеет никакого значения: законодатель должен прежде убедиться в том, что известное действие насовместимо с общежитием и потому уже его запретить» заключил в XIX веке В. Спасович. Н. А. Неклюдов заметил, что «понятие преступления исчезает коль скоро лицо не посягает на общественные отношения, а учиняет действие, направленное на поддержание оных». Франц фон-Лист считал, что «преступление может быть (по существу) определено, как вменяемое, противоправное действие, которое вследствие своей особой опасности для строя юридических благ обложено наказанием».
Институт общественной опасности является одним из важнейших достижений российского уголовного права XX века, обобщившего и поднявшего на новый уровень достижения науки XIX века. Общественная опасность служит критерием творимого человеком зла, заслуживающего уголовного осуждения с точки зрения интересов общества и государства. «Общественная опасность – единственный надежный критерий установления уголовной ответственности за те или иные деяния и их наказуемости. При отказе от общественной опасности как признака преступления речь может идти только о преступлении как субъективно понимаемой категории, о произволе законодателя, выражении его субъективного мнения по поводу признания того или иного поведения либо деятельности в качестве преступления», справедливо считает А. И. Марцев.
Не случайно, в отсутствие признания общественной опасности общим принципом уголовного права, мы наблюдаем отсутствие влияния этой руководящей идеи уголовной ответственности в последних реформах Уголовного кодекса Российской Федерации и в практике применения уголовного закона. В действующей практике случаи прекращения уголовного преследования по основаниям ч. 2 ст. 14 УК РФ весьма редки и основаны преимущественно на размере вреда, а не оценке его общественной опасности. При этом: за использование и оборот наркотических средств в общественно полезных целях лечения животных преследуются ветеринары; за хранение неучтенных патронов в сейфе (служебном или домашнем) преследуются полицейские и представители других правоохранительных органов, де-факто имеющие право на ношение боеприпасов и умеющие обращаться с ними; под эгидой идеи борьбы с насилием в семье могут преследоваться родители или преподаватели, оправданно и разумно применяющие в рамках воспитательного принуждения «ремень».
Игнорирование исследуемого основания уголовной ответственности происходит потому, что за общественной опасностью не признан статус общего принципа уголовного права, статус основной идеи, руководящего начала, определяющего преступность деяния, его характер и степень.
Уголовный кодекс Российской Федерации в ч. 2 ст. 2 разделяет основание и принципы уголовной ответственности, а в названии главы 1-й приравнивает основание уголовной ответственности к принципам, но не отвечает на главный вопрос, а как соотносятся основание и принципы уголовной ответственности. Если верна аксиома, что принципы уголовного права есть основополагающие идеи, исходные положения, руководящие начала, при помощи которых решаются задачи уголовно-правового регулирования, то логично утверждать, что основания уголовной ответственности и, собственно, само понятие преступления производны от общих принципов, из них выводятся и ими диктуются. К аналогичной мысли мы приходим при анализе главы 1 УК РФ, в которой основание уголовной ответственности идет после принципов.
В связи с последним обстоятельством становится понятным, почему в ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности признано «совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом», ведь это определение не противоречит принципам. Это при том, что согласно ч. 2 ст. 14 УК РФ, совершения деяния, содержащего все признаки состава преступления, еще не достаточно для признания в нем собственно преступления, ведь общественная опасность не входит в состав преступления и имеет самостоятельное, определяющее, значение. Закономерно, что, сделав этот вывод, А. В. Иванчин предлагает ввести в ст. 8 УК РФ указание на общественную опасность, как основание уголовной ответственности, ведь без общественной опасности нет преступления. Но, ни основание уголовной ответственности, ни понятие преступления нельзя определять на пустом месте, т.е. без предпосылок, выраженных в принципах уголовного права и уголовной ответственности, коль скоро они являются руководящими идеями.
При этом ни один из закрепленных принципов уголовного права не указывает на общественную опасность, как на основание уголовной ответственности. Ни один не проводит границы злого вреда и доброго, т. е. общественно вредного, общественно полезного или общественно безопасного. Напрашивается «закономерный» вывод, что, так как общественная опасность не обусловлена закрепленными принципами уголовного права, то она не может и не должна составлять ни основания уголовной ответственности, ни существенного признака понятия преступления. Это также верно, как и то, что более тяжкое преследование рецидивиста неуместно согласно требованиям принципа однократности уголовной ответственности.
А. И. Марцев справедливо считает, что общественная опасность – «категория объективная, существующая вне желания или нежелания признавать ее законодателем или учеными». По словам К. Маркса, законодатель «не делает законов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений. Мы должны были бы бросить упрек законодателю в безграничном произволе, если бы он подменил сущность дела своими выдумками». Тот же самый упрек можно бросить и правоприменителю, который, несмотря на закрепление в качестве основания уголовной ответственности признака общественной опасности деяния (ст. 14 УК РФ), игнорирует его на практике. Как правильно указывает А.И. Марцев, «только общественная опасность поведения субъекта вызывает необходимость и дает право органам государства привлекать лицо к уголовной ответственности».
Для познания правовых принципов принято использовать методы индукции, гипотетико-дедуктивный и абдукции. «Дедукция доказывает, что нечто должно быть, – заключает Ч. Пирс, – индукция показывает, что нечто действительно существует, а абдукция просто предполагает, что нечто может быть». Нет необходимости проводить самостоятельных дедуктивных исследований, чтобы выдвинув гипотезу о существовании принципа общественной опасности обнаружить его влияние в большинстве конструкций уголовного права, начиная собственно с понятия преступления. Аналогично очевидно, что методами индукции и абдукции из природы уголовно-правовых конструкций искомый принцип легко выделяется и особого подтверждения не требует.
Следует признать, что общественная опасность есть основание уголовной ответственности в связи с прямым действием непризнанного, но присущего материи уголовного права принципа общественной опасности, также как вина есть основание уголовной ответственности в связи с прямым действием общепризнанного принципа вины. Признание общественной опасности основанием уголовной ответственности не исключает ее общей роли принципа уголовного права, как не исключается аналогичное двойное значение вины.

Заключение

На наш взгляд совершенно очевидно, что именно принцип общественной опасности стоит за всеми известными ограничениями закрепленных общих принципов уголовной ответственности, или, если точнее, закрепленные принципы направлены как раз на конкретизацию реализации этого основного принципа лишь в той мере, в какой не противоречат ему, а дополняют позитивными идеальными ориентирами в области применения мер уголовной ответственности.
Преступления нет, если при совпадении квалифицируемого деяния по всем признакам с каким-либо составом преступления в нем отсутствует общественная опасность, что может быть выражено в малозначительности, общественной безопасности или полезности причиненного деянием вреда.
Таким образом, в том или ином виде действие принципа общественной опасности в качестве общего принципа уголовного права и уголовной ответственности имеет место быть, а, следовательно, его разработка и закрепление для целей совершенствования уголовной ответственности чрезвычайно необходимы. В противном случае закрепленные принципы уголовного права могут обосновать исключение из уголовного закона еще многих естественных и социально обусловленных его конструкций, а цели уголовной ответственности будут все менее достижимы.

Библиография References (transliterated) Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи

Коллаж: Legal.Report

До Верховного суда дошла тяжба между одной из крупнейших торговых сетей страны Перекрестоком и человеком, вынесшим из магазина тушку рыбы. И если предыдущие инстанции посчитали это дело малозначительным, то ВС решил иначе. Соответствующее разъяснение о содержится в определении судебной коллегии по уголовным делам. Теперь судам вновь придется разбираться в этой истории.

В январе 2019 года житель Самары Олег Троицкий положил в тележку и вывез из магазина «Перекресток» тушку лосося весом около 5 кг. Стоимость рыбы составиляла 3,7 тыс. рублей. Остаться незамеченным мужчине не удалось. Было возбуждено дело по ч. 1 ст. 158 УК РФ.

Позже на заседании суда Троицкий заявил, что не оплатил рыбу в кассовой зоне из-за резкого ухудшения самочувствия. Якобы в тот день у него закружилась голова, присутствовала тошнота, в глазах потемнело,. Предположительно произошел разрыв сосудов и отслоение сетчатки.

8 апреля 2019 года мировой судья прекратил дело против Троицкого, назначив тому судебный штраф в сумме 15 тыс. рублей. Позднее президиум Самарского областного суда изменил это решение и прекратил дело связи с отсутствием в деянии обвиняемого состава преступления. По мнению кассационной инстанции, совершенное мужчиной деяние не обладает признаками достаточной общественной опасности, которая бы позволила признать содеянное им преступлением. Также суд сослался на небольшой объем причиненного материального ущерба, который полностью возмещен, данные о личности виновного, а также на отсутствие каких-либо общественно опасных последствий. За Троицким было признано право на реабилитацию.

С этим решением не согласился уже представитель торговой сети, которого возмутил тот факт, что мужчина не понес никакого наказания. Дело дошло до Верховного суда.

Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ не согласилась с тем, что совершенное Троицким деяние является малозначительным.

«По смыслу закона малозначительным является деяние, хотя формально и содержащее признаки состава преступления, но с учетом характера совершенного деяния и роли лица в его совершении, степени вины, пределов осуществления преступного намерения, способа, обстановки совершения содеянного, размера вреда и тяжести наступивших последствий не причинившее существенного вреда охраняемых уголовным законом социальным ценностям», — говорится в документе.

ВС резюмирует, что малозначительность свидетельствует о том, что содеянное не причинило существенного вреда интересам личности, общества и государства, а также не создало угрозу причинения такого вреда.

Коллегия подчеркнула, что личность лица, совершившего преступление и факты позитивного поведения, не являются обстоятельствами, характеризующими малозначительность деяния. Они должны учитываться только при назначении наказания.

Верховный суд также напомнил, что криминообразующий размер хищения в рамках ч. 1 ст. 158 УК РФ должен превышать 2,5 тыс. рублей — в этом случае он признается общественно опасным, то есть, преступным. Ущерб же, нанесенный известной торговой сети, составил 3,7 тыс. рублей.

В результате постановление в отношении Троицкого отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *