Отличие проступка от преступления

УДК 342.92

Б01: 10.19073/2306-1340-2017-14-4-40-44

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ И ПРЕСТУПЛЕНИЕ: В ЧЕМ ОТЛИЧИЕ?

ШЕВЧЕНКО Юрий Павлович*

И chief3.56@mail.ru

Ул. Короленко, 12, Омск, 644010, Россия

КОСИЦИН Игорь Алексеевич*

И ikosicin@yandex.ru

Ул. Короленко, 12, Омск, 644010, Россия

Аннотация. В статье рассматривается проблема классификации противоправных, виновных, наказуемых, опасных или вредных для общества деяний. Между уголовной и административной ответственностью сходства больше, чем различий. Имеющиеся различия перестают играть решающую роль в обособлении этих видов ответственности. Аргументируя свою позицию, авторы обращаются к зарубежному опыту, решениям Европейского Суда по правам человека.

Ключевые слова: административное правонарушение, преступление, административная ответственность, уголовная ответственность.

Administrative Offense and Crime: What Is the Difference?

Shevchenko Yurii P.**

El chief3.56@mail.ru

12 Korolenko str., Omsk, 644010, Russia Kositsin Igor A.AA

E ikosicin@yandex.ru

12 Korolenko str., Omsk, 644010, Russia

Key words: administrative offense, crime, administrative responsibility, criminal responsibility.

Многолетняя работа авторов с законодательством об административных правонарушениях дает право задуматься над вопросом, что есть административная ответственность: самостоятельный вид ответственности или подвид

уголовной. Ответ на этот вопрос ищут многие ученые . Оба названных вида ответственности проявляются через государственное наказание и являются публичным осуждением лица за совершенные деяния, которые призна-

* Доцент кафедры административного и финансового права Омской юридической академии, кандидат юридических наук, доцент.

А Доцент кафедры административного и финансового права Омской юридической академии, кандидат юридических наук, доцент.

ются обществом нежелательными, вредными, общественно опасными и т. п.

Основное предназначение рассматриваемых видов юридической ответственности заключается в наказании виновного. Наказательная сущность публично-правовой ответственности определяется общепринятым латинским термином Penal Code, которым обозначаются в большинстве стран законодательные сборники, аналогичные российскому Уголовному кодексу. Точный перевод словосочетания Penal Code означает «наказательный кодекс». В таком контексте Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ) тоже является Penal Code.

Какие же принципиальные различия наблюдаются между административной и уголовной ответственностью в Российской Федерации? Юридические определения административного правонарушения и уголовного преступления практически идентичны. И то и другое — деяния, обладающие признаками виновности, противоправности и наказуемости. Единственный признак, дающий обильную почву для научных дискуссий, — «общественная опасность», включенный в качестве признака преступления в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее — УК РФ), не предусмотрен законодателем в качестве признака административного правонарушения. В то же время, чтобы не признавать это деяние общественно нейтральным или (не дай бог) общественно полезным, учеными придуман термин «общественная вредность». На наш взгляд, искать различие между вредом и опасностью деяния — значит, заниматься схоластикой . Основываясь на изложенном, в первую очередь принимая во внимание все четыре признака административного правонарушения и уголовного преступления, полагаем возможным сделать вывод, что административное правонарушение и уголовное преступление — это явления одного порядка, а термины «преступление» и «правонарушение» синонимичны.

Обращение к этимологии термина «уголовный» позволяет утверждать, что это слово не является достаточно ясным прилагательным, характеризующим преступление. Например, Этимологический словарь М. Фасмера объясняет: уголовный, уголовщина, блр. уголовны «сроч-

ный, важный», уголовно «срочно, необходимо». Связано с голова, которое имело в др.-русск. также знач. «убитый». Ср. в семантическом отношении лат. сар^а^ «головной», затем «уголовный». По мнению Пизани, это непосредственная калька с лат. сарйа^ или нем. Наир1;-уегЬгеЛеп «уголовное преступление»1. В Этимологическом словаре русского языка А. В. Семенова про термин «уголовный» сказано: прилагательное имеет смысловую связь с древнерусским словом «голова», которое употреблялось и в значении «убитый»2.

Прилагательное «административный» применительно к словосочетанию «административное правонарушение» имеет четкую смысловую нагрузку. Оно обозначает реализацию государственной воли в форме наказания, которое применяется в несудебном порядке. Наказание реализуется через деятельность органов исполнительной власти. До 1966 г. субъектами, назначающими наказания за административные правонарушения, являлись исключительно административные органы. Позже такие наказания частично по ряду правонарушений были включены в компетенцию судей. В настоящее время число административных правонарушений, за которые наказание назначается судьями, значительно возросло. На наш взгляд, не исключается вероятность того, что в будущем наказания за большинство названных нарушений или даже за все нарушения будут назначаться судьями. В таком случае от определения «административное» в отношении указанных правонарушений придется отказаться.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Юридическая конструкция составов административных правонарушений и уголовных преступлений зачастую до выяснения всех обстоятельств не дает возможности квалифицировать деяние как административное или уголовное. Правоприменители, оценивая признаки нарушения, не могут с уверенностью его отнести к какой-либо одной категории, а следовательно, и выбор варианта процессуального реагирования вызывает у них серьезные затруднения. Какие применить меры, предусмотренные УПК РФ или КоАП РФ? Эта проблема характерна для многих пар схожих административных и уголовных правонарушений. Приведем лишь некоторые их них: незаконное хранение

2 Семенов А. В. Этимологический словарь русского языка. Русский язык от А до Я. М. : ЮНВЕС, 2003.

В последнее время законодатель, формулируя некоторые составы административных правонарушений, предусматривает оговорку «если эти действия не содержат признаков уголовно наказуемого деяния», тем самым подчеркивая, что большое количество уголовных и административных правонарушений отличаются по существу только степенью наступивших последствий.

Признак общественной опасности уголовного преступления полностью применим к так называемым тяжким административным правонарушениям, совершенным юридическими лицами. Части 2 и 3 ст. 19.28 КоАП РФ являются классическими «тяжким» и «особо тяжким» «преступлениями», совершенными юридическим лицом, и неким аналогом ст. 204 УК РФ «Коммерческий подкуп». Председатель Следственного комитета А. И. Бастрыкин выступает за криминализацию таких деяний, совершенных юридическим ли-цом3 . Некоторые составы правонарушений, как челноки, перемещаются из одного кодекса в другой и обратно. К таким составам можно отнести «оскорбление» и «клевету».

Уголовные преступления делятся по степени тяжести на три категории. Административные правонарушения не имеют такого деления, хотя ст. 4.5 КоАП РФ предусматривает правонарушения различных категорий, на наш взгляд, в зависимости от степени их опасности, предоставляя правоприменителям различные сроки ведения дел по этим категориям (от 2 мес. до 6 лет). Статья 28.7 КоАП РФ предусматривает категории правонарушений, по которым возбуждается процедура, называемая «административное расследование». Такие правонарушения представляются повышенно опасными. Авторы проекта Кодекса об административных правонарушениях N° 957581-64, который предположительно должен был прийти на смену КоАП РФ, преду-

сматривают также деление административных правонарушений на три категории: грубые, значительные и менее значительные.

Если уголовные и административные нарушения объединить в общие явление и понятие, то вполне логично выстраивается шкала от особо тяжких до менее значительных категорий правонарушений. Процессуальные меры, применяемые при производстве по делам об этих нарушениях, также должны меняться в зависимости от их категории.

Уголовное судопроизводство и производство по делам об административных правонарушениях также имеют больше черт сходства, чем различия. Последовательность процессуальных действий примерно одинакова от возбуждения дела до принятия решения (постановления, приговора) по делу. Основные процессуальные действия аналогичны в двух этих видах процессов: в обоих имеет место быть задержание , такая административно процессуальная мера, как досмотр, соответствует уголовно-процессуальному обыску, изъятие — выемке, допрос — объяснению и т. п. Порядок доказывания и получения доказательств принципиально не отличаются.

В то же время доказательства, полученные в ходе одинаковых процессуальных действий (например, экспертизы), проведенных в рамках уголовного процесса и производства по делу об административном правонарушении, имеют статус разных видов доказательств. Заключение эксперта, полученное в рамках ст. 80 УПК РФ, -это исследование, осуществляемое по вопросам лица, ведущего производство по уголовному делу, следовательно, точно такая же экспертиза (заключение эксперта) с идентичными вопросами уполномоченного лица (например, экспертиза наркотического средства), проводимая одними и теми же экспертами в тех же экспертных учреждениях, но осуществленная в рамках ст. 26.4 КоАП РФ, не будет являться заключением эксперта для уголовного процесса, а лишь иными документами (ст. 84 УПК РФ).

Еще одним признаком, сближающим уголовную ответственность и административную ответственность, являются отрицательные последствия судимости и «административной на-казанности», которые во многом сходны.

Естественно, процессуальные схемы для значи- по делам об административных правонарушени-тельных и более опасных по степени обществен- ях, подходить не с отраслевой позиции, а с об-ной опасности нарушений должны существенно щеправовой конституционной. Европейский Суд отличаться скрупулезностью, детализацией в це- по правам человека также многократно заявлял, лях полноты и объективности установления ис- что по смыслу международного права уголов-тины. Напротив, по менее значительным наруше- ные и другие (административные) правонарушениям следует, на наш взгляд, отказаться от таких ния по сути представляют собой одно явление формулировок, как всестороннее, полное, объек- и к ним должны применяться одни и те же право-тивное выяснение обстоятельств каждого дела. вые стандарты5.

Для «легких» нарушений возможно создать про- В связи с этим не сразу, но постепенно следует

цессуальную схему минимально необходимого переходить к новой модели юридической ответ-

(достаточного) выявления обстоятельств по делу, ственности за правонарушение, представляю-

при этом допустим частичный отказ от принципа щей собой единый комплекс. Варианты названий

индивидуализации наказания. могут быть любые: проступки, преступления,

Таким образом, несмотря на то что юри- правонарушения, деликты. И эти названия могут

дическая мысль России давно привыкла к су- варьироваться в зависимости от степени тяжести

ществованию двух правовых регламентаций по примеру зарубежных: тризн, фелони, мисди-

противодействия нарушениям, нельзя не при- минер (англ. treason, felony, misdemeanor).

знать их однородность или даже идентичность. Меры государственного реагирования по раз-

Конституционный Суд Российской Федерации ным категориям нарушений: предупреждение,

требует к правовым коллизиям, возникающим выявление, раскрытие, расследование — могут

в уголовном судопроизводстве и производстве существенно отличаться .

Список литературы

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

УГОЛОВНОЕ ПРАВО

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2016. № 2 (47). С. 172-177. УДК 343

АДМИНИСТРАТИВНОЕ И УГОЛОВНОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ: ПРОСТУПОК И ПРЕСТУПЛЕНИЕ

ADMINISTRATIVE AND CRIMINAL OFFENSE: MISDEMEANOR AND CRIME

М. П. КЛЕЙМЁНОВ (M. P. KLEYMENOV)

Аргументируется, что опасные деяния — преступления — должны регулироваться уголовным законодательством, а менее опасные — проступки — административным законодательством. Включение понятия уголовного проступка в уголовное законодательство является научно необоснованным. Соотношение преступлений и проступков следует решать на основе стратегического планирования и обязательного использования трех видов прогнозирования: уголовно-правового, административно-правового и криминологического.

Ключевые слова: проступок; преступление; правонарушение; общественная опасность; декриминализация; уголовно-правовое прогнозирование; административно-правовое прогнозирование; криминологическое прогнозирование; законопроект.

Всё более заметным мотивом развития юридических наук в настоящее время становится осознание императива их единства. Определенным свидетельством этого является «возвращение» в правовую реальность понятия «уголовное правонарушение», как это имеет место в действующем Уголовном кодексе Республики Казахстан (УК РК). В тексте Кодекса, как правило, используется термин «уголовное правонарушение», а не «преступление».

Как известно, правонарушения делятся на уголовные, административные, гражданские и дисциплинарные. Нас интересуют уголовные и административные правонарушения по причине их нередко тесной взаимосвязи,

а также вследствие их сходной правовой природы. Как показывают исследования Л. В. Го -ловко, административные правонарушения проистекают не из некоей автономной административной ответственности, а из уголовного права, будучи одним из отколовшихся элементов последнего в тех странах, которые решили сузить пределы уголовно-правового регулирования. И это принципиально важно, поскольку по поводу уголовно-правовой природы административных правонарушений имеется специальное решение ЕСПЧ, основанное на Конвенции о защите прав человека и основных свобод, влекущее определенные правовые последствия для Российской Федерации — участника Конвенции .

© Клеймёнов М. П., 2016 172

Административному правонарушению, как и уголовному, свойственна общественная опасность. Некоторые специалисты в области административного права полагают, что признак общественной опасности присущ только преступлениям, что же касается административных правонарушений, то они, будучи вредными и антиобщественными, лишены общественно опасного характера и качественно отличаются от преступного поведения . Их, очевидно, вводит в заблуждение неудачная редакция ч. 2 ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), которая гласит, что не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

Законодатель здесь явно путает небольшую общественную опасность деяния с её отсутствием. Общественная опасность правонарушения представляет собой: а) вредность, причиненный деянием ущерб; б) «цену» в виде понесенных государством затрат на юридическое реагирование на правонарушение; в) потенциальные угрозы, которые несет в себе правонарушение как тип социальной активности . Все эти признаки, несомненно, характерны для административного правонарушения, и гораздо проще и логичнее изменить редакцию ч. 2 ст. 14 УК РФ, чем грешить против истины.

Разумеется, степень общественной опасности уголовного и административного правонарушения различна и изменчива. Уголовное правонарушение может становиться административным (что чаще), а административное -уголовным (что реже). Наконец, существует административная преюдиция, которая выступает своеобразным юридическим аккумулятором степени общественной опасности. Суще -ствует множество обстоятельств, которые мотивируют законодателя решать проблему соотношения административных и уголовных правонарушений в различных направлениях.

В этой связи требует обсуждения сложный и актуальный вопрос о роли и месте уголовного проступка.

Законодатель Республики Казахстан определяет место уголовного проступка в ст. 10

УК РК «Понятие преступления и уголовного проступка» в следующей редакции:

«1. Уголовные правонарушения в зависимости от степени общественной опасности и наказуемости подразделяются на преступления и уголовные проступки.

2. Преступлением признается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания в виде штрафа, исправительных работ, ограничения свободы, лишения свободы или смертной казни.

3. Уголовным проступком признается совершенное виновно деяние (действие либо бездействие), не представляющее большой общественной опасности, причинившее незначительный вред либо создавшее угрозу причинения вреда личности, организации, обществу или государству, за совершение которого предусмотрено наказание в виде штрафа, исправительных работ, привлечения к общественным работам, ареста.

4. Не является уголовным правонарушением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного Особенной частью настоящего Кодекса, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности».

Определение, представленное в ч. 3 ст. 10 УК РК нельзя признать удачным, потому что оно может быть истолковано достаточно произвольно (в том числе и как преступление, и как деяние, безразличное уголовному законодательству). Понятно, что уголовный закон таких определений содержать не должен и очевидная мотивация разработчиков Кодекса «быть современными» в данном случае совершенно неуместна.

Соотношение преступлений и проступков логичнее решать на основе дуализма основных источников деликтного права: уголовного закона и Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации (КоАП РФ) . Деяния с достаточно высокой степенью общественной опасности (преступления) должны влечь ответственность по УК РФ. Ответственность за менее общественно опасные деяния (проступки) должна наступать по КоАП РФ.

Именно так и поступает российский законодатель, устанавливая «параллельную» ответственность за незаконное получение кредита (ст. 176 УК и ст. 14.11. КоАП), неправомерные действия при банкротстве (ст. 195 УК и 14.13. КоАП), фиктивное или преднамеренное банкротство (ст. 196-197 УК и 14.12. КоАП), за мелкое хищение (ст. 158 -159 — 159.6 УК и ст. 7.27. КоАП). Критериями степени общественной опасности в данном случае являются размер причиненного ущерба, стоимость похищенного имущества. Вопрос в том, насколько правильно определены критерии степени общественной опасности.

Этот вопрос чрезвычайно сложный, его решение требует научного подхода, включая обязательное использование процедур прогнозирования. В противном случае высока вероятность наступления неблагоприятных последствий (активизации энтропийных процессов) в системе государственного управления.

Думается, что вопросы уголовной политики должны решаться в створе стратегического планирования в соответствии с федеральным законодательством. Это вытекает из п. 3 ст. 1 Федерального закона от 28 июня 2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании», которая гласит: «Настоящий Федеральный закон регулирует отношения, возникающие между участниками стратегического планирования в процессе целеполагания, прогнозирования, планирования и программирования социально-экономического развития Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, отраслей экономики и сфер государственного и муниципального управления, обеспечения национальной безопасности (курсив мой. -М. К.) Российской Федерации, а также мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования» . Представляется, что вопросы уголовной политики являются не менее значимыми, чем социально-экономические (поскольку касаются судеб многих людей), имеют непосредственное отношение к обеспечению национальной безопасности и поэтому должны решаться с учетом подготовки необходимых документов, в частности прогнозного характера.

Установление соотношения уголовных и административных правонарушений (преступлений и проступков) требует задействования трех видов прогнозирования: уголовно-правового, административно-правового и криминологического.

К предмету уголовно-правового прогнозирования относится, в частности, предвидение последствий изменений уголовного законодательства. В структуру таких последствий входят тесно взаимосвязанные явления различного характера, требующие соответствующего изучения и оценки: увеличатся или уменьшатся показатели судимости; возрастет или снизится предупредительная роль уголовного закона; в какой степени и каким образом будет проявляться регулятивная функция вводимой или корректируемой уголовно-правовой нормы; каковы предполагаемые изменения в нагрузке на дознавателей, следователей, работников прокуратуры, судей; не потребуются ли дополнительные разъяснения, кадровые изменения и организация переподготовки; вероятные материальные издержки, возможности возмещения причиненного ущерба и др. .

Сфера административно-правового прогнозирования должна охватывать анализ вопросов предвидения развития административно-правовых отношений, установления административной ответственности за определенные деяния, оценку различных моделей административного регулирования конфликтных ситуаций и пр. Заметим попутно, что административно-правовое прогнозирование в настоящее время во многом ограничивается административно-деликтологическим прогнозированием, которое, несмотря на попытки обосновать его самостоятельность , в значительной мере является компиляцией криминологического прогнозирования.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Предмет криминологического прогнозирования включает в себя преступность, её детерминацию, личность преступника, криминальную деятельность и криминологическую политику. В предмет криминологического прогнозирования следует включить безопасность, само понятие которой указывает на своего рода презумпцию предвидения, поскольку безопасность является антонимом опасности, точнее, комплекса опасностей. Такие опасности, как правило, ожида-

ются, предугадываются, анализируются, предварительно оцениваются. Прогнозирование криминологической безопасности распадается на два направления: прогнозирование угроз и рисков .

Думается, что при экспертизе соотношения уголовных и административных правонарушений (преступлений и проступков) ведущая роль принадлежит криминологическому прогнозированию. И не столько в силу его большей фундаментальной разработанности и известности («узнаваемости») по сравнению с уголовно-правовым и административно-правовым прогнозированием, сколько вследствие его объединяющей (интегрирующей) роли. Так, исследователи давно фиксируют закономерности перерастания бытовых конфликтов в административные правонарушения, а затем в преступления против жизни и здоровья . В этой связи, справедливо отмечает В. В. Лунеев, особое значение приобретает изучение тенденции административной правонарушаемости как некоего репрезентативного предвестника преступности. По своей общественной опасности административное правонарушение является серьезным шагом в направлении к преступному поведению. И эти связи не ограничиваются причинностью единичных деяний конкретных субъектов, которые, совершив то или иное правонарушение, приближают себя по принципу связи состояний к возможным более опасным нарушениям закона. Рост правонарушаемости в обществе приводит к существенным негативным сдвигам в правосознании населения в целом, приближая и подталкивая к преступному поведению не только тех, кто уже переступил норму закона, но и тех, кто рискнул это сделать впервые .

Такие закономерности фиксируются криминологическим прогнозированием, которое воспринимает научную информацию от административно-правового прогнозирования. И только при таком сотрудничестве становится возможной постановка вопроса о криминализации административного правонарушения.

С другой стороны, уголовно-правовое прогнозирование фиксирует снижение активности правоприменительной практики (или её полное отсутствие) по реализации определен-

ных составов преступлений. Криминологическое прогнозирование воспринимает и детально изучает такую информацию, устанавливая её явные и скрытые детерминанты. Затем разрабатывается криминологический прогноз последствий возможной декриминализации, и только после этого наступает время принятия стратегического решения.

Такая, следует признать, идеализированная картина видится автору. В действительности происходит по-другому. 14 декабря 2015 г. Верховный Суд РФ направил в Государственную Думу проект Федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности», в котором предлагается декриминализировать следующие деяния, относящиеся в настоящее время к преступлениям небольшой тяжести:

1) побои или иные насильственные действия, причинившие физическую боль, но не повлекшие последствий, указанных в ст. 115 УК РФ (ч. 1 ст. 116 УК РФ), если такое деяние совершено однократно;

2) угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 119 УК РФ), если такое деяние совершено однократно (п. 5 ст. 1 законопроекта);

3) злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ч. 1 и 2 ст. 157 УК РФ) (п. 7 ст. 1 законопроекта);

4) использование заведомо подложного документа (ч. 3 ст. 327 УК РФ), за исключением заведомо подложного официального документа (п. 10 ст. 1 законопроекта).

По мнению Верховного Суда РФ, выведение данных деяний из сферы действия уголовного закона не повлечет нарушения принципа справедливости. В целях его реализации и установления адекватных мер ответственности за перечисленные правонарушения законопроект вносится одновременно с законопроектом «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в Уголов -ный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Феде-

рации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности»». В число законодательных актов, подлежащих изменению в связи с принятием данного законопроекта, входит Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, в котором за дек-риминализированные деяния предлагается установить административную ответственность. Такая мера позволит эффективно защитить личность и порядок управления от указанных противоправных деяний, а также предоставит возможность органам предварительного расследования сосредоточить свои кадровые, технические и иные ресурсы на расследовании опасных преступлений.

В целях обеспечения должного уровня защиты личности от таких правонарушений, как побои и угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, законопроектом предлагается установить в ст. 116 и 119 УК РФ уголовную ответственность за совершение указанных действий лицом, подвергнутым административному наказанию за аналогичные действия. Это, по мнению Верховного Суда РФ, позволит надлежащим образом реагировать на факты семейного насилия, противоправного поведения нерадивых родителей и других лиц, склонных к постоянным угрозам или систематическому совершению насильственных действий в отношении граждан, в том числе несовершеннолетних. Кроме того, данная мера позволит обеспечить профилактику такого рода правонарушений. В санкциях ст. 1161 и 1191 УК РФ предлагается предусмотреть те же виды и размеры наказаний, которые в настоящее время предусмотрены ч. 1 ст. 116 и ч. 1 ст. 119 УК РФ.

В законопроекте указано, что в целях реализации принципов справедливости, гуманности и экономии уголовной репрессии законопроектом предлагается увеличить сумму хищения чужого имущества, с которой наступает уголовная ответственность, с одной до пяти тысяч рублей. Для этого в законопроекте, который вносится одновременно с данным законопроектом, предлагается внесение изменений в ст. 7.27 КоАП РФ «Мелкое хищение».

Одновременно для обеспечения надлежащей защиты прав собственности в законопроекте предлагается дополнить Уголовный

кодекс Российской Федерации новой ст. 1581, в которой будет установлена уголовная ответственность за совершение мелкого хищения лицом, подвергнутым административному наказанию за аналогичные действия. Это позволит должным образом реагировать на противоправное поведение лиц, склонных к систематическому хищению чужого имуще -ства. Соответственно, данная мера обеспечит профилактику такого рода правонарушений.

Кроме того, предлагается сбалансировать сумму значительного ущерба и повысить нижнюю границу значительного ущерба, причиненного гражданину (квалифицирующий признак ряда преступлений, предусмотренных гл. 21 Уголовного кодекса Российской Федерации), до десяти тысяч рублей.

В случае реализации предложенных мер Верховный Суд РФ прогнозирует выведение из-под действия уголовного закона около 300 тыс. человек . Иными словами, перед нами решение действительно стратегического уровня, которое должно было быть подготовлено в соответствии с требованиями стратегического планирования.

Что же касается прогноза Верховного Суда РФ, то он представляется излишне оптимистичным по следующим соображениям:

— причины и условия декриминализи-руемых преступлений в результате принятия законопроекта остаются прежними и будут (в условиях экономического кризиса) действовать более интенсивно;

— криминальная мотивация расхитителей получает дополнительную стимуляцию;

— при разработке законопроекта совершенно не учтены криминологические характеристики лиц, совершающих такие правонарушения, как кражи, мошенничества, побои, злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей;

— наносится ощутимый удар по правосознанию правопослушных граждан;

— не учитываются результаты исследований о связи административных правонарушений и преступлений, а также о запретах с двойной превенцией.

Кроме того, введение административной преюдиции за повторное совершение декри-минализируемых преступлений вскоре даст о себе знать, и всё вернется на круги своя. Принятие законопроекта не изменит крими-

нологическую ситуацию, но создаст множество дополнительных проблем и работы сотрудникам правоохранительных органов и судьям.

Авторы законопроекта исходят из наивной убежденности, что если декриминализировать преступление, то оно исчезнет из социальной жизни. Следует заверить, что все произойдет с точностью до наоборот. Соответствующие правонарушения будут совершаться чаще, чем сейчас: непродуманные и научно необоснованные реформы всегда криминогенны.

2. См.: Севрюгин В. Е. Проблемы административного права. — Тюмень, 1994. — С. 120, 125.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3. Клеймёнов М. П. Криминология. — М., 2012. -С. 46-47.

4. См.: Головко Л. В. Указ. соч. — С. 50-51.

5. О стратегическом планировании в Российской Федерации : Федеральный закон от

28 июня 2014 г. № 172-ФЗ // Российская газета. — 2014. — 3 июля.

6. Клеймёнов М. П. Уголовно -правовое прогнозирование : дис. … д-ра юрид. наук. — Омск, 1992. — С. 19-20.

8. Клеймёнов М. П. Криминология. — С. 172173.

10. Лунеев В. В. Преступность ХХ века. — М., 1999. — С. 153.

11. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности : Проект Федерального закона. — URL: http://www.duma.gov.ru.

  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки

ХАВРОНЮК Н.И.

д. ю. н., профессор

«Уголовное правонарушение», «преступление»,
«уголовный проступок», «административное правонарушение», «административный проступок», «дисциплинарный проступок»:
схожесть и различия

Все эти виды правонарушений — публично-правовые деликты. В этом их схожесть. Но очень плохо, когда из-за их схожести эти деликты смешивают. Это влечет за собой или 1) нарушение прав человека или 2) невозможность нарушенные права надлежащим образом защитить.

Первое отличие (уголовных правонарушений — от всех иных), на которое я хочу обратить внимание, это то, что в отличие от административных и дисциплинарных, уголовные правонарушения все больше дрейфуют в сторону приватного, частного права.

В последнее время в уголовном законе — все больше приватно-правовых начал:

а) увеличивается количество дел частного обвинения;

б) возникают все новые основания для выхода из конфликта путем примирения сторон: освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением; соглашение с потерпевшим;

в) вводятся понятия медиации (медиатор — посредник, примиритель), фасилитации (фасилитатор — тот, кто помогает другим понять общую цель в процессе дискуссии, не защищая ни одну из позиций или сторон).

Почему это происходит? Потому, что уголовно-правовой конфликт — самый опасный из правовых конфликтов, и ему специалисты уделяют наибольше внимания, глубже изучают способы его:

— урегулирования и предупреждения;

— разрешения и трансформации.

В демократическом государстве любой человек (так же, как и любой коллективный субъект — предприятие, политическая партия, общественная организация) является субъектом всевозможных правоотношений и в большинстве случаев сам способен разрешить возникший в результате их осуществления правовой конфликт, действуя, в том числе и в роли потерпевшего.

Главное для него — восстановить свое право в случае его нарушения, создать условия для того, чтобы это право больше не нарушалось, получить полное возмещение материальных и моральных затрат, — т.е. полную сатисфакцию (удовлетворение).

Понятно, что в редких случаях такое удовлетворение у физического или юридического лица возникает от того, что в отношении правонарушителя реализована лишь такая цель наказания, как кара. Как правило, это случаи совершения насильственных и некоторых других преступлений, обязательным признаком которых является потерпевший.

Пример из судебной практики. Муж избил жену, сломал ей руку — она обратилась к прокурору, возбудили уголовное производство, осудили мужа к штрафу — из семейного бюджета заплатили государству штраф. Жена удовлетворена? Вопрос риторический.

Таким образом, доля регулятивного и охранительного публичного права уменьшается и фактически охранительное публичное право начинает распространяться лишь на правоотношения, связанные с:

— преступлениями против международного правопорядка, интересов государства и совместных интересов человека, общества и государства;

— административными проступками;

— дисциплинарными проступками.

Лишь в этих случаях правовые конфликты непосредственно касаются государства.

Второе отличие (преступления от уголовного проступка). Суть уголовного правонарушения состоит в том, что в советской традиции именовалось и сейчас во многих правовых системах продолжает именоваться «общественной опасностью».

Она, как известно, определяется:

а) объектом посягательства (объект посягательства при совершении: — уголовных правонарушений — очень широк; — административных проступков — порядок государственного управления, администрация; — дисциплинарных проступков — трудовые, служебные и схожие обязанности) а также: — предметом посягательства и личностью потерпевшего;

б) тяжестью последствий (смерть человека, вред его здоровью, размер материального ущерба и т.п.), — а если последствия не предусмотрены, то:

— созданием опасности наступления тяжких последствий;

— опасностью самого по себе деяния, способа его совершения, примененных при его совершении средств, орудий, либо местом, либо временем его совершения;

в) формой вины — чем более тяжкими являются последствия, тем меньше, как правило, мы говорим об обязательности умысла;

г) свойствами субъекта. Принцип тут такой: чем выше требования к субъекту, чем более широк круг его обязанностей и прав, тем в большем количестве случаев он может быть привлечен к уголовной ответственности по сравнению с обычным лицом — общим субъектом.

Например, не являются уголовно наказуемыми такие деяния общего субъекта, как:

— воспрепятствование законной деятельности общественных объединений;

— вмешательство в законную деятельность представителей работников;

— финансирование политической партии и т.д.

Так вот, отличие преступления от уголовного проступка, как правило, — в степени общественной опасности (хулиганство — мелкое хулиганство, причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью — причинение по неосторожности легкого вреда здоровью), но иногда и в их характере (разглашение государственной тайны — разглашение бухгалтерской или налоговой тайны).

Основной смысл выделения категории уголовных проступков в том, чтобы быстро разрешить конфликт в упрощенном процессуальном порядке и удовлетворить интересы всех сторон конфликта.

Поэтому, на все деяния, которые не характеризуются тяжкими последствиями или действительно серьезной внутренней опасностью, следует посмотреть с точки зрения того, можно ли их перевести в категорию проступков?

То есть — карать за них несильно, но стремительно.

Третье отличие (административного правонарушения от административного проступка). Многообразие форм административных правонарушений не позволяет все их отразить в одном кодексе. Несмотря на то, что КоАП и его аналоги и так во всех постсоветских и не только государствах — самый большой по объему, все равно охватить им все административные правонарушения не удается.

Именно поэтому:

а) в КоАП содержится перечень лишь наиболее типичныхадминистративных правонарушений. Это — «административные проступки».

б) в Украине принят КАС и создана система административной юстиции.

Ее задача — обеспечить возможность защиты прав и интересов физических и юридических лиц в сфере публично-правовых отношений от нарушений со стороны субъектов осуществления властных управленческих функций, т.е. от административных правонарушений.

В случае удовлетворения административного иска суд может, в частности:

— признать противоправным решение субъекта властных полномочий, действия или бездеятельность;

— обязать ответчика совершить определенные действия или удержаться от них;

— взыскать с ответчика средства;

— временно запретить отдельные виды или всю деятельность объединения граждан и ликвидировать объединение граждан;

— принудительно выдворить иностранца или лица без гражданства из страны;

— признать наличие или отсутствие компетенции (полномочий) субъекта властных полномочий.

Административный суд разрешает конфликт на основе принципа состязательности. При этом по делам о противоправности решений, действий или бездеятельности субъекта властных полномочий: — обязанность доказать правомерность своего решения, действия или бездеятельности возлагается на ответчика; — суд может собирать доказательства по собственной инициативе, — все это сделано для того, чтобы гражданин не был беззащитным перед государственной машиной, а мог чувствовать себя равным субъектом правоотношений.

Пример — ст. 74 проекта КоАП. Можно наказать штрафом, но проблема так и не будет решена.

Но административный суд не может наложить санкции в виде штрафа или лишения права заниматься определенной деятельностью.

Эти санкции имеют в основном карательный характер, а их целями являются воспитание правонарушителя и превенция.

Таким образом, вместе с КАС (но не вместо него — как это было в советской традиции) может действовать и Кодекс об административных проступках.

Иными словами, сегодня все правовые конфликты в сфере гос. управления следует разрешать совокупностью инструментов:

1) свои права гражданин должен защищать в административном суде, — а если суд установит нарушение закона, причиной которого было злоупотребление, превышение власти, бездействие власти или служебная халатность конкретного представителя власти, то

2) сам суд или сторона истца должны поставить вопрос перед компетентным органом об уголовной, административной и/или дисциплинарной ответственности такого представителя власти. Эта ответственность должна реализовать две цели — покарать виновное лицо за содеянное и предотвратить возможность совершения им и другими представителями власти подобных актов поведения в будущем.

Уголовная ответственность соответствующего представителя власти не исключает привлечение его к дисциплинарной ответственности — и наоборот. При этом увольнение с работы или отстранение от должности может быть как уголовной, так и дисциплинарной санкцией.

Ответственность же за административные проступки должна наступать в случаях, когда субъекты (юридические лица, должностные лица, граждане-предприниматели и в некоторых случаях простые граждане, — напр. по делам о несоблюдении ПДД), обязанные по закону исполнять определенные правила, порядки, режимы, установленные с целью управления государством, — нарушают их.

Четвертое отличие (уголовного проступка — от административного). Сутью (т.е. характером) административного проступка является посягательство лишь на один объект — на систему государственного управления.

В советской доктрине уголовные и административные проступки не различались.

Именно поэтому и вышло так, что:

— часть (десятки) составов уголовных проступков, не имеющих никакого отношения к гос. управлению, содержится в КоАП и массе других законов;

— часть составов административных проступков содержится в УК.

Соответственно, за управленческие нарушения применяются УГОЛОВНЫЕ наказания, а за уголовные проступки — административные штрафы и т.п.

Определяющую роль в процессе идентификации правонарушения имеют два последних критерия — природа проступка и наказание (санкция) за него, а не его название или название НПА, в котором он определен.

Если мы хотим демократический КоАП — должны оставить в нем лишь нарушения режимов, а не прав человека (обективная сторона), лиц, обязанных их соблюдать (субъект нарушения) и административные органы, а не суд (субъект рассмотрения).

Все, что касается прав человека — в закон об УГОЛОВНЫХ проступках.

Наконец, пятое отличие (дисциплинарных проступков — от уголовных и административных). Не являются ни административной, ни уголовной санкцией дисциплинарные взыскания и другие меры, которые применяются административным органом: 1) относительно его сотрудников и 2) в связи с их поведением по службе (работе).

Субъектами дисциплинарных проступков являются:

— работники, в том числе со специальным статусом (например, полицейские, судьи, прокуроры, адвокаты), а также:

— военнослужащие;

— лица, находящиеся под стражей и осужденные;

— ученики, слушатели, студенты некоторых учебных заведений.

При этом советская традиция не уделяла достаточного внимания правовому регулированию дисциплинарной ответственности — и этот недостаток сохраняется.

Проблемы состоят в том, некоторые указанные лица:

1) несут дисциплинарную ответственность за деяния, за которые все иные лица несут административную ответственность (например, военнослужащие или прокуроры, судьи). Такой подход нарушает принцип равенства всех перед законом, поскольку дает возможность этим лицам избегать более тяжких взысканий;

2) несут дисциплинарную ответственность как дополнительную к уголовной или административной — за уголовные и административные правонарушения. Как правило, санкция в этих случаях абсолютно определенная и предусматривает лишь освобождение от должности. Так, согласно ч. 2 ст. 22 Закона Украины «О принципах предотвращения и противодействия коррупции» лица, привлеченные к уголовной/административной ответственности за определенные коррупционные правонарушения, подлежат освобождению от должности;

3) несут уголовную ответственность за деяния, за которые все иные лица несут административную или дисциплинарную ответственность. Например, в ст. 390 УК Украины — за систематическое нарушение общественного порядка или правил проживания лиц, осужденных к ограничению свободы. Это противоречит положениям Конституции о равенстве перед законом.

4) дисциплинарные взыскания иногда более тяжкие, чем наказания за преступления:

— для государственных служащих: освобождение от должности государственной службы (статьи 52 и 53 Закона «О государственной службе»);

— для адвокатов: лишение права на занятие адвокатской деятельностью с последующим исключением из Единого реестра адвокатов Украины (статьи 31-35 Закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности»);

— для учеников, слушателей, студентов — отчисление (ст. 39 Закона «О профессионально-техническом образовании», ст. 45 Закона «О высшем образовании»; ч. 10 ст. 17 Закона «О военной обязанности и воинской службе»).

Таким образом, в зависимости от категории субъекта диапазон дисциплинарных взысканий достигает от такого легкого, как устное замечание и до таких суровых, приближенных к уголовным наказаниям, как принудительные работы, увольнение от службы или работы, лишение определенных прав и даже арест.

11.4. ВОПРОСЫ СООТНОШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И СМЕЖНЫХ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЙ

Шавырина Анна Сергеевна, соискатель. Должность: сотрудник научного отдела. Место работы: центр исследования проблем российского права «Эквитас». Email: A_SHA@rambler.ru

Аннотация: В статье рассмотрен вопрос соотношения уголовной и административной ответственности. Представлены различные точки зрения по разрешению данной проблемы. Раскрыта сущность категории общественной опасности, ее показатели.

Общественная опасность является свойством и преступления, и административного правонарушения. Различие между преступлением и административным правонарушением должно проводиться по степени общественной опасности деяния, которая и складывается из различных элементов.

Ключевые слова: преступление, административное правонарушение, общественная опасность, крупный (значительный) ущерб.

SOME ISSUES OF CORRELATION CRIMES AND SIMILAR ADMINISTRATIVE INFRACTIONS

Keywords: crime, administrative infraction, social danger, great (heavy) damage.

Проблема разграничения преступлений и смежных административных правонарушений имеет важное теоретическое и особенно практическое значение. Правильная квалификация совершенных правонарушений является необходимым условием успешной борьбы с преступностью и гарантией законного и обоснованного применения мер правового воздействия. В то же время грань между преступлениями и административными проступками крайне условна и подвижна, и подчас бывает сложно определить, имеет ли место административное правонарушение или преступление. Несмотря на большую практическую значимость, в научной литературе данная проблема исследована недостаточно полно.

Еще в XYIII веке Екатерина II в первом Дополнении к большому Наказу Уложенной комиссии 1767 г. высказала заимствованную у Монтескье мысль о том, что «не надобно смешивать великого нарушения законов с простым нарушением установленного благочиния; сих вещей в одном ряду ставить не должно».1

Спорным остается сам вопрос о степени научной разработанности проблемы разграничения уголовной и административной ответственности. Хотя, по мне-

нию некоторых авторов «различие между преступлением и административным проступком можно определить достаточно уверенно»2, большинство ученых полагают, что деление социальных отклонений на преступления и административные правонарушения весьма условно, что подтверждено и современной правоприменительной практикой, и мировым опытом.3

В Уголовном кодексе Российской Федерации и в Кодексе об административных правонарушениях Российской Федерации содержится немало норм, устанавливающих ответственность за смежные правонарушения. А.В. Галахова, проведя исследование, обнаружила аналогичные с административными правонарушениями преступления в десяти из девятнадцати глав Особенной части УК (более сорока норм). Десять из них расположено в гл. 19 (Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина), девять — в гл. 26 (Экологические преступления).4 По мнению других авторов в Кодексе об административных правонарушениях и Уголовном кодексе содержится около 100 таких «пограничных» составов.5

Эффективное противодействие любому правонарушению возможно только в том случае, если точно определено его понятие, социальная сущность. Традиционно правонарушение определяется как юридический факт, представляющий виновное противоправное деяние деликтоспособного лица.

В статье 2.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность.6 Данный вид ответственности наиболее широко применим в сфере общественной жизнедеятельности в силу широкого спектра регулируемых административными нормами отношений.7

Уголовное законодательство рассматривает особый вид правонарушения — преступление. В соответствии с УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания.8

Мнение, высказанное в середине прошлого века М.Д. Шаргородским о том, что «при административных правонарушениях, как правило, не требуется наступления результата», а «при наступлении результата админи-

2 Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. — 3-е изд. — М.: Юриспруденция, 2000. — С. 350.

5 Константинов П.Ю., Соловьева А.К., Стуканов А.П. Указ. соч. -2005. — № 3. — С. 59.

6 Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях // СЗ РФ. 2002. № 1. Ч. 1. Ст. 1.

8 Ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня

1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Феде-

рации от 17 июня 1996 г. № 25 ст. 2954.

стративное правонарушение зачастую перерастает в уголовное преступление»9 в настоящее время представляется неверным. Большинство составов современных административных правонарушений являются материальными, то есть объективная сторона которых содержит указание на преступные последствия совершенного деяния, в то же время они не имеют аналогичных уголовных составов, и ни при каких обстоятельствах не станут уголовно наказуемыми деяниями. Кроме того в Уголовном законодательстве имеется немало формальных составов преступлений, чья объективная сторона содержит только один обязательный признак — общественно опасное деяние.

В советском законодательстве применялась административная преюдиция — в ряде случаев закон в качестве критерия разграничения преступления и административного правонарушения предусматривал повторность совершенного деяния, когда за первое правонарушение лицо привлекалось к административной ответственности, а за повторное деяние к лицу применялись уже меры уголовного воздействия. Повторность совершения деяния рассматривалась в данном случае как свидетельство повышенной степени общественной опасности лица, поскольку примененные к нему меры административного воздействия не способствовали его исправлению.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Примерами могут служить ст. 158, ст. 162, ст. 166 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. Незаконная охота без отягчающих обстоятельств (ч.1 ст. 166 УК РСФСР) признавалась преступлением лишь в том случае, если ранее за аналогичное деяние лицо подвергалось мерам административного воздействия.

Помимо повторности в качестве критерия разграничения преступления и административного проступка советское законодательство предусматривало неоднократность совершения правонарушения. Согласно ст. 206 УК РСФСР 1960 г. мелкое хулиганство, будучи само по себе административным проступком, но совершенное трижды в течение года, перерастало в преступление и влекло за собой применение к лицу, его совершившему, меры уголовной ответственности.10

И в настоящее время некоторыми авторами предлагается установление главенствующей роли одной из видов ответственностей: уголовной или административной. Чаще всего предлагается возвращение административной преюдиции. По мнению С.Ф. Милюкова «разумное возрождение административной преюдиции… с одной стороны, позволит пресечь на достаточно раннем этапе развитие общественно опасной «карьеры» правонарушителя, а, с другой, без ущерба для интересов законопослушного населения даст возможность сэкономить уголовную репрессию».11

Однако такой подход представляется спорным. Бытующее мнение о том, что административные правонарушения — предтеча преступлений, многократными

9 Шаргородский М.Д. Некоторые вопросы причинной связи в теории права // Советское государство и право. — 1956, — №7. — С. 39.

10 Уголовный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1960, № 40, ст. 591. В данной редакции статья действовала с 01.01.1961 по 04.08.1966 г.

2005. — С. 379.

исследованиями и практикой не подтверждается.12 По мнению Ю.А. Ляшевой законодательное закрепление административной преюдиции не может быть признано обоснованным, «ведь в таком случае за противоправное деяние, совершенное впервые, но обладающее повышенной степенью общественной опасности, лицо должно быть привлечено к административной ответственности. И наоборот, лицо, совершившее незначительное по своей общественной опасности правонарушение, будучи ранее привлеченным к административной ответственности, должно подлежать уголовному наказанию».13 Это мнение разделяет и Э.Н. Жевлаков, отмечая, что «проступок, сколько бы раз он ни повторялся, не может перерасти путем количественного накопления в новое качество — преступле-

ние .

Однако в современном российском законодательстве все же используются такие понятия как неоднократность совершения деяния (ст. 180 УК РФ, 14.10 КоАП РФ — незаконное использование товарного знака) и систематичность (ст. 6.10 КоАП РФ — вовлечение несовершеннолетнего в употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ, ч. 1 ст. 151 УК РФ — вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий). Вместе с тем законодатель отказался от административной преюдиции при привлечении лица к уголовной ответственности.15

В современной теории уголовного и административного права основным критерием разграничения преступлений и административных правонарушений является общественная опасность.

По словам Г.Н. Борзенкова существует два основных подхода к решению вопроса о соотношении преступлений и проступков в соответствии с данным критерием. Согласно первому подходу, только преступление обладает специфическим признаком общественной опасности. Все остальные правонарушения таким признаком не обладают. В соответствии со вторым, и преступление, и административное правонарушение являются общественно опасными деяниями, но различаются степенью этой опасности. В первом случае оценивается наличие общественной опасности деяния, во втором — степень общественной опасности.16

Проявлениями степени общественной опасности деяния могут выступать: а) характер общественной опасности деяния; б) объект посягательства; в) неоднократность деяния; г) способ совершения деяния и характер действий виновного лица; д) тяжесть последствий деяния и размер причиненного вреда; е) форма

12 Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Юристъ, 2001. — С. 183.

13 Ляшева Ю.А. Уголовная ответственность за незаконную добычу водных биологических ресурсов: проблемы законодательной техники и правоприменения: Дис. … канд. юрид. наук. — СПб.,

2006. — С.172.

14 Жевлаков Э.Н. Уголовно-правовая охрана окружающей природной среды в Российской Федерации. — М.: Научно-

исследовательский институт проблем укрепления законности и правопорядка. — 2002 г. (с изменениями и дополнениями 2004 г.).

— Справочная правовая система Гарант.

15 Константинов П.Ю., Соловьева А.К., Стуканов А.П. Указ. соч.

— 2005. — № 3. — С. 67.

вины лица, совершившего деяние; ж) личность виновного в совершении деяния.17

В современном российском законодательстве категория «общественная опасность» как признак правонарушения упоминается только в понятии «преступление» в УК РФ. Однако подробнее содержание данного термина не раскрывается.

В советском уголовном праве признак общественной опасности был описан ст. 6 Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. Согласно указанной статье «общественно опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против Советского строя или нарушающее правопорядок, установленный РабочеКрестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени».18

Кодекс РФ об административных правонарушениях (как и предыдущий Кодекс РСФСР об административных правонарушениях 1984 г.) не содержит указания на общественную опасность. В результате ряд ученых, опираясь на законодательную конструкцию проступка в административном законодательстве, придерживаются позиции об отсутствии общественной опасности при совершении административного правонарушения. Однако отсутствие данного признака в КоАП РФ не означает, что данный нормативно-правовой акт не учитывает общественной опасности административных правонарушений. По словам А.П. Алехина в таком случае возникает вопрос — если административное правонарушения не общественно опасны, то обоснована ли государственная репрессия за их соверше-ние?19

Общественная опасность — материальный признак, характеризующий и преступления, и административные правонарушения. Он не является исключительной чертой преступления, об этом говорит сам Уголовный кодекс РФ. Согласно ч. 2 ст. 2 УК РФ «данный закон (Уголовный кодекс — А.Ш.) устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями». Следовательно, существуют иные опасные для личности, общества и государства деяния, не признаваемые преступлениями, например, административные правонарушения.20

Общественная опасность проявляется в причинении или в возможности причинения вреда охраняемым законам общественным отношениям. Если же деяние безвредно, то нет смысла объявлять его противоправным. Таким образом, общественная опасность — совокупное свойство всех признаков правонарушения, которые все вместе определяют характеристику деяния и могут оцениваться только во взаимосвязи с другими признаками. Кроме того, следует учитывать, что общественная опасность преступления — исторически изменчивая категория, что обусловлено социальноэкономическими процессами, происходящими в обще-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

стве.21

Степень общественной опасности как критерий разграничения преступления и административного проступка является понятием собирательным, опреде-

17 Константинов П.Ю., Соловьева А.К., Стуканов А.П. Указ. соч.

— 2005. — № 3. — С. 61.

18 Собрание узаконений и распоряжений РКП РСФСР. — 1926. -№80. Ст. 600.

19 Алехин А.П., Кармолицкий А.А. Административное право России: Учебник. — М.: ИКД «Зерцало-М»,2005. — С. 339.

20 См. Константинов П.Ю., Соловьева А.К., Стуканов А.П. Указ. соч. — 2005. — № 3. — С. 65.

21 См. Кузнецова И.Ф. Преступление и преступность// Избр.

труды. — СПб., 2003. — С. 443-444.

ляемым на основе учета разных показателей.22 Этими показателями, в частности, как уже отмечалось, являются существенный вред, повторность, способ совершения деяния, характер действий, форма виновности.

Критерием разграничения преступления и правонарушения может служить способ совершения деяния. К сожалению, не всегда раскрыты термины, используемые для описания объективной стороны деяния, что приходится дополнять судьям и правоприменителям. Например, неповиновение законному распоряжению сотрудника милиции (ст. 19.3 КоАП РФ) является смежным составом с такими преступлениями, как применение насилия в отношении представителя власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ) и оскорбление представителя власти (ст. 319 УК РФ), и судьи не всегда могут определить пределы неповиновения.23

В настоящее время разграничение некоторых смежных составов происходит по наличию крупного ущерба. При наличии крупного ущерба противоправное деяние признается преступлением, а при его отсутствии — административным правонарушением. Показательной является формулировка ст.169, устанавливающая крупный и особо крупный размер практически для всех составов преступлений в сфере экономической деятельности, содержащихся в гл. 22 УК РФ.

В примечании к ст.260 УК содержится конкретизация значительного и крупного ущерба, причиненного лесным насаждениям, указанного в самой статье.

Категории, связанные с определением размера и характера последствий противоправного деяния носят оценочный характер: «существенный вред» (ст. 330 УК РФ и 19.1 КоАП РФ — самоуправство), «угроза причинения существенного вреда», «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций», «крупный ущерб» (ст. 147 УК РФ — нарушение изобретательских и патентных прав), «значительный ущерб» (ч. 1 ст. 167 УК РФ и ст. 7.17 КоАП РФ). Причем данные понятия не конкретизированы. Не всегда раскрывает их и судебная практика.

Пленум Верховного суда в своем Постановлении от 5 ноября 1998 г. №14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» предлагает при разграничении уголовно наказуемого деяния и проступка исходить из анализа всех имеющих юридическое значение обстоятельств 24

В результате задача оценки наличия и степени общественной опасности поручается правоприменителю. Законодатель формулирует лишь общие правила квалификации деяния как правонарушения или преступления. Правоприменитель же обязан изучить обстоятельства конкретного деяния и отнести его либо к преступлению, либо административному правонарушению.

Выдвигаются предложение о необходимости обобщения практики квалификации смежных составов, предусмотренных КоАП РФ и УК РФ в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ.25 Однако в Постанов-

23 См. Константинов П.Ю., Соловьева А.К., Стуканов А.П. Указ. соч. — 2005. — № 3. — С. 67.

24 См. п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» // «Российская газета» от 24 ноября 1998 г.

25 Шергин А.П. Административно-деликтное законодательство России: состояние, проблемы, перспективы // Административное

лении Пленума Верховного Суда невозможно предусмотреть все спорные ситуации, которые могут возникнуть в правоприменительной деятельности. Уголовный кодекс является документом важного практического применения, и его нельзя перегружать абстрактным категориями. Поэтому представляется целесообразным включение конкретизирующих признаков, определяющих величину ущерба и тяжесть последствий, в примечания соответствующих статей УК и КоАП РФ. В ряде статей Уголовного кодекса такой критерий успешно действует (ст. 146, 169, 228, 228.1, 229 УК РФ).

Таким образом, в настоящее время законодательные средства разграничения преступлений и административных правонарушений являются нечеткими. В результате недостаточно продуманных законодательных формулировок правоприменитель может допустить ошибки.

Необходимо введение единой терминологии основы уголовного и административно-деликтного права. Особенно это касается определения понятий «преступление» и «административное правонарушение». Основным недостатком КоАП РФ является отсутствие признака общественной опасности в законодательном определении административного правонарушения.

Общественная опасность является свойством и преступления и административного правонарушения. Она состоит из различных элементов которые все вместе определяют характеристику деяния и могут оцениваться только во взаимосвязи. Различие между преступлением и административным правонарушением должно проводиться по степени общественной опасности деяния, которая и складывается из данных элементов.

Кроме того, следует помнить, что «соотношение между преступлением и проступком не является раз и навсегда данным, а меняется в зависимости от конкретных исторических условий развития… государства».26

Список литературы:

1. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях // Собрание законодательства Российской Федерации от 7 января 2002 г. № 1 (часть I) ст. 1.

2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 6Э-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 17 июня 1996 г. № 25 ст. 2954.

3. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» // «Российская газета» от 24 ноября 1998 г.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

5. Собрание узаконений и распоряжений РКП РСФСР. — 1926. — №80. Ст. 600.

6. Административное право Российской Федерации: Учебник для юридических вузов. — 2008 г. — Справочная правовая система Гарант.

право и административный процесс: актуальные проблемы / отв. ред. Л.Л. Попов, М.С. Студеникина. М., 2004. — С. 179.

26 Курс советского уголовного права. В 6 т. Т. 2. Часть общая. Преступление / ред. кол.: А.А. Пионтковский и др. М., 1970. — С. 41.

7. Алехин А.П., Кармолицкий А.А. Административное право России: Учебник. — М.: ИКД «Зерцало-М»,2005.

8. Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. — 3-е изд. — М.: Юриспруденция, 2000.

10. Кузнецова И.Ф. Преступление и преступность// Избр. труды. — СПб., 2003

11. Курс советского уголовного права. В 6 т. Т. 2. Часть общая. Преступление / ред. кол.: А.А. Пионтковский и др. М., 1970.

12. Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Юристъ, 2001.

14. Неудахина О.М. Проблемы уголовной ответственности за незаконную добычу водных животных и растений: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Екатеринбург, 2004.

18. Милюков С.Ф. Административное и уголовное за-

конодательство: рядом или вместе? // Соотношение преступлений и иных правонарушений: современные проблемы: материалы IV Междунар. науч.-практ.

конф., посвящ. 250-летию образования Моск. гос. у-та им. М.В. Ломоносова 27-28 мая 2004 г. — М.: ЛексЭст, 2005.

19. Шаргородский М.Д. Некоторые вопросы причинной связи в теории права // Советское государство и право. — 1956. — №7.

21. Шишов О.Ф. О разграничении преступлений и административных проступков в советском праве // Советское государство и право. — 1961. — № 6.

Рецензия

на статью сотрудника научного отдела центра исследования проблем российского права «Эквитас»

Шавыриной А.С. «Вопросы соотношения преступлений и смежных административных правонарушений».

Статья написана на актуальную тему. Ее актуальность определяется необходимостью совершенствования практики привлечения к уголовной и административной ответственности. Проблема разграничения преступлений и смежных административных правонарушений имеет важное теоретическое и практическое значение. В настоящее время в научной литературе данный вопрос исследован недостаточно полно.

В статье представлены различные точки зрения на определение критериев разграничения уголовной и административной ответственности, рассмотрена сущность категории общественной опасности. Общественная опасность выделена автором в качестве основного критерия отграничение преступлений и административных правонарушений.

Материал изложен на должном профессиональном уровне, логически грамотно. Указанные недостатки устранены в ходе редактирования.

Статья Шавыриной А.С. представляет научнопрактический интерес, дает возможность определить пути совершенствования уголовного и административного законодательства.

Заслуженный юрист Российской Федерации профессор, академик Чеканов В.Е.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *