Недра принадлежат конституция

Последняя редакция Статьи 9 Конституции РФ гласит:

1. Земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории.

2. Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности.

См. комментарии к статье 9 Конституции РФ

Содержание

Комментарий к Ст. 9 КРФ

1. Часть 1 ст. 9 определяет важнейшие общие черты конституционно-правового режима земли и других природных ресурсов (вод, лесов, недр, полезных ископаемых, животного и растительного мира, атмосферного воздуха и т.д.), обязательные для каждого вида этих ресурсов и для любой формы собственности на них в РФ. Конституционное положение, согласно которому земля и другие природные ресурсы в России используются как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, не содержит прямых указаний на то, кто, что и как обязан делать по отношению к отдельным видам, участкам, иным элементам конкретных природных ресурсов. Иначе говоря, Конституция не описывает должные правовые отношения по поводу использования и охраны природных ресурсов.

Эта абстрактность данного положения Конституции породила толкования, сужающие его значение. Иногда его сводят только к защите хозяйственных интересов и традиционного образа жизни малочисленных народов Севера, хотя в тексте ч. 1 ст. 9 говорится о земле и иных природных ресурсах всей РФ, о всех ее народах, проживающих на всех частях ее территории, включая, разумеется, и малочисленные народы. Специально же к правам малочисленных народов (и не только Севера) относятся другие части Конституции (ст. 69, п. «м» ч. 1 ст. 72 и др.).

Определение земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующих территориях, относится ко всем этим народам и ко всему многонациональному народу России. Такое требование должного использования и охраны этих ресурсов носит не только политический (непосредственно относящийся к экономической политике), но прежде всего юридический характер. Правовое содержание и значение этого определения как главной части конституционного основания для законодательства о природных ресурсах, их отдельных видах, их использовании и охране, как представляется, должны состоять в следующем.

Во-первых, часть 1 ст. 9 содержит требование обеспечить рациональное и эффективное использование земли и других природных ресурсов, их охрану от нерационального и хищнического использования, порчи, радиоактивного и химического заражения, восстановление и улучшение возобновимых природных ресурсов и экономное расходование невозобновимых. Все это — как в интересах каждого землевладельца и природопользователя, предприятиях каждого территориального коллектива, каждого субъекта РФ, так и во всеобщих интересах многонационального народа России и каждого из входящих в его состав народов как ныне живущих, так и будущих поколений.

В-третьих, часть 1 ст. 9, рассматриваемая в сочетании со ст. 8, означает признание и защиту равным образом всех форм собственности на землю и другие природные ресурсы. При этом в определенных законом случаях необходимы некоторые ограничения прав и свобод собственников и иных лиц по использованию земли и других природных ресурсов требованиями их эффективного и рационального использования, охраны, всеобщими: социальными, экономическими, экологическими, градостроительными, технологическими и иными — законными интересами и правами других лиц, потребностями защиты основ конституционного строя, нравственности и здоровья населения.

Поэтому неконституционны попытки предотвратить или чрезмерно ограничить законом переход земли в частную (индивидуальную или коллективную) собственность граждан (колхозников, фермеров, иных жителей городов и деревень и др.), сохранить преобладание государственной, муниципальной и формально-коллективной земельной собственности, в городах — объявить всю землю в пределах их территории муниципальной собственностью. Столь же незаконны подобные манипуляции с иными природными ресурсами. Важно не допустить злоупотреблений любым правом собственности, его резкого противопоставления общественным интересам, формирования нового латифундизма, монополизма в природопользовании (ч. 2 ст. 34) и т.п.

В-четвертых, из ч. 1 ст. 9 вытекает необходимость точно определить обязанности и необходимые для их исполнения права органов государственной власти и органов местного самоуправления, относящиеся к обеспечению должного использования и охраны земли и других природных ресурсов всеми участниками этих отношений: гражданами, их объединениями, предприятиями любых форм собственности, муниципальными и государственными властями и др., выступающими в качестве как собственников, так и арендаторов, пользователей и т.п. Конституционную основу для этого составляют статьи 2, 7-9, 11, 12, 55-58, 71-73, 76 и др. Необходимо запретить произвольное вмешательство органов публичной власти в законную деятельность физических и юридических лиц по использованию и охране земли и других природных ресурсов. Столь же важно и обеспечение гласности в работе названных органов и их должностных лиц, установление широкого общественного контроля за их деятельностью в данной сфере.

Конституционно обязательное обеспечение рационального и эффективного использования, а также охраны земли и других природных ресурсов предполагает осуществление всеми субъектами отношений по использованию природных ресурсов, а также — под демократическим общественным контролем — органами государственной власти, органами местного самоуправления в значительной мере уже известных функций по регулированию земельных отношений. Это всесторонний учет (кадастровый и др.) природоресурсных объектов (земельных участков, залежей полезных ископаемых и т.п.) по их качеству, назначению, использованию, правовому положению и др., включающий данные об их географическом положении, экономической (в частности, денежной) оценке, о правовом режиме и т.п.; регистрация законных сделок по поводу таких объектов; определение и — в необходимых случаях — изменение целевого назначения земель и других природных объектов, имеющего определяющее значение для правового режима этих объектов и связанное с территориально-устройственным планированием их использования и зонированием территории; общественный и государственный контроль за использованием и рыночным перераспределением природных ресурсов; в необходимых случаях — законное государственное вмешательство в функционирование рынка природных ресурсов в различных формах; ответственность за нарушение как частными лицами (физическими и юридическими), так и органами государственной власти или органами местного самоуправления законодательства о земле и природных ресурсах, об их использовании и охране, о правах граждан и предприятий в этой области и др. Без всего этого осуществить использование и охрану природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов невозможно.

Такое использование и охрана земли и других природных ресурсов требуют должного законодательного урегулирования с учетом федеративного устройства России, а также организации и полномочий органов местного самоуправления. Это означает необходимость конкретного учета всех, в том числе природных, почвенно-климатических и других условий жизни и деятельности каждого народа России. Разнообразие этих региональных, зональных и местных условий столь велико, что всестороннее нормативное урегулирование отношений по использованию и охране земли и других природных ресурсов только на уровне федерального законодательства невозможно и не нужно. Между тем именно в федеральном законодательстве может и должно быть с достаточной полнотой конкретизировано юридическое значение ч. 1 ст. 9 Конституции. Согласно ч. 3 ст. 36 Конституции, федеральным законом должны быть установлены условия и порядок пользования землей, по-видимому находящейся в частной собственности граждан и их объединений (статья 36 говорит именно об этой форме земельной собственности и включена в состав главы о правах и свободах человека и гражданина). Федеральные законы необходимы в силу ст. 76 Конституции РФ и по другим вопросам, касающимся земли и других природных ресурсов, согласно ст. 71 Конституции находящимся в ведении РФ; в не меньшей степени это необходимо по тем вопросам, которые статьей 72 отнесены к совместному ведению РФ и ее субъектов. Полномочия РФ по предметам совместного ведения широки и также выражаются в издании федеральных законов.

Федеральными законами могут определяться, как правило, только общие для всей России положения; лишь в обоснованных, важных случаях возможно установление конкретных норм общероссийского действия. В любом случае детализация и конкретизация общероссийских законов о земле и других природных ресурсах в соответствующих этим законам законах субъектов РФ возможны и необходимы.

Федеральное земельное законодательство с 1990 г. отражало поиск правовых институтов, которые заменили бы во многом устаревшие Земельный кодекс России 1991 г., Закон РСФСР «О земельной реформе» 1990 г., Закон РФ «О правах граждан Российской Федерации на получение в частную собственность и на продажу земельных участков для ведения личного подсобного и дачного хозяйства, садоводства и индивидуального жилищного строительства» 1993 г. и др., многие вопросы земельных отношений регулировались на основе ст. 90 Конституции нормативными указами Президента РФ. Например, выкуп частными и приватизированными предприятиями занимаемых ими земельных участков у местных администраций был урегулирован Указом Президента РФ от 22 июля 1994 г. N 1535 и рядом последующих указов.

Поскольку вне предметов ведения РФ и ее полномочий по предметам совместного ведения субъекты РФ обладают всей полнотой государственной власти (ст. 73 Конституции), они могут издавать собственные законы и иные нормативные акты, не противореча федеральным законам. Это право субъектов РФ активно используется их органами государственной власти при отсутствии федеральных законов о многих проблемах использования и охраны природных ресурсов. Так, законодательные органы ряда субъектов РФ (Татарстан, Свердловская, Воронежская и другие области) приняли свои земельные кодексы или законы, в некоторых субъектах РФ (Москва и многие другие) органами исполнительной власти издавались указы (распоряжения) по этим вопросам. Издавались и нормативные акты местного самоуправления об использовании и охране земли и других природных ресурсов в пределах соответствующих единиц местного самоуправления.

Конституция РФ в ст. 9, ч. 2 ст. 36, ст. 72 и др. говорит о природных ресурсах и праве собственности на них, следуя многолетней традиции законодательного отнесения к числу таких ресурсов и объектов права собственности земли, недр, лесов, вод, воздушного пространства, растительного и животного мира, которые еще недавно провозглашались исключительной собственностью государства. Между тем правовой режим этих объектов неоднороден, и не все они могут быть в принципе объектом чьего бы то ни было права собственности. Право собственности может существовать только на известный, по тем или иным признакам индивидуализированный объект. Если же объект не таков и само его существование не известно, а только возможно, он не может быть объектом данного права.

Таков, например, дикий животный мир, особенно мир мигрирующих животных. Когда перелетные птицы, дикие звери в лесах и степях, рыбы в пограничных водах и т.д. пересекают линию государственной границы, должно прекращаться право собственности государства на эти объекты и возникать такое право соседнего государства или иных субъектов права (и наоборот); но закон не знает таких способов прекращения и возникновения права собственности. Более того, само Советское государство, а затем и РФ, во многих своих законах установив право собственности на этих животных, не рассматривали их как объекты права собственности, а себя как их собственника. Они вопреки своим же законам не возмещают ущерб, нанесенный «их» дикими животными садам и посевам. Браконьеров наказывают не за хищение государственного имущества, а квалифицируют их действия иначе. Таким образом, некоторые природные ресурсы (в том числе воздух) не могут быть объектами права собственности, пока они не извлечены из дикой природы, не индивидуализированы, не учтены и т.д. Они находятся, по крайней мере фактически, на особом, скорее административном, нежели гражданско-правовом режиме.

Среди природных ресурсов, которые могут быть и являются объектом права собственности, тоже есть такие, правовые режимы которых нуждаются в уточнении.

Использование земли как одной из важнейших основ жизни и деятельности народов нередко предстает в двух вариантах. Один из них — использование земли как непосредственной производительной силы в сельском и лесном хозяйстве, в определенных границах дающей урожай в той или иной форме (пашни, луга, пастбища, сады, лесные и тому подобные земли); их конкретное целевое использование, разграничение отдельных участков, охрана плодородия их почв и т.д. нуждаются в четком правовом урегулировании. Другой — использование земли в иных отраслях народного хозяйства в качестве территориального базиса для размещения жилищ, промышленных предприятий, дорог и т.п. Такой подход во многом неточен. Во-первых, исходить здесь следует не из отраслевых или ведомственных соображений, а из конкретного целевого назначения, использования и охраны конкретных земельных массивов и отдельных участков. Во-вторых, территориальным базисом для размещения различных объектов и видов деятельности являются все земли, каков бы ни был способ их использования.

Второй вопрос — сравнительное значение отдельных видов природных ресурсов и связанное с этим соотношение их правовых режимов. Обычно в законах и литературе подчеркивается особое, первичное значение земли. Поэтому и в ст. 9 и 36 Конституции РФ только земля названа прямо и поставлена на первое место среди других природных ресурсов. Остальные связанные с землей ресурсы в этой формуле отдельно не фигурируют; большая часть их упомянута в ст. 72 в связи с перечнем отраслей законодательства, находящихся в совместном ведении РФ и ее субъектов, но и здесь земельное законодательство названо первым, а водное, лесное и др. — вслед за ним.

В большинстве случаев это правильно: на центральной, более плотно заселенной территории России именно земля может оказываться дефицитным ресурсом, лимитирующим природопользование в целом. Но в других обширных зонах страны ситуация иная. В засушливых зонах, в безводных пустынях и т.п. решающую роль может играть чаще всего наличие воды, отсутствие или недостаток которой ограничивает все иные возможности использования земельных и других природных ресурсов. В северных же регионах России, где земельные и водные ресурсы чуть ли не беспредельны, центральная роль переходит к минеральным ресурсам недр; там, где они есть, становится целесообразным использование других видов природных ресурсов в градостроительстве, промышленности, транспорте, а отчасти также в сельском и лесном хозяйстве.

С этим связан и вопрос о соотношении правовых режимов отдельных категорий земель или других природных ресурсов. В частности, в научной литературе, исходя из предписаний законодательства нашей и ряда других стран, давно сделан вывод о существующем приоритете режима сельскохозяйственных земель по отношению к режиму городских земель, а их режима — по отношению к режиму земель промышленности, транспорта, жилищного хозяйства и т.п., с преимущественной охраной приоритетного режима земельных участков определенных категорий.

Не менее важен и вопрос об охране территории (включая и акватории) России от радиоактивного, химического, бактериального и тому подобного заражения и загрязнения, при которых не только отдельные участки, но и значительные площади вообще становятся в той или иной мере непригодными для жизни и деятельности народов. Этим, вопреки требованиям ст. 9 Конституции РФ, обширные территории фактически выводятся из состава «основы жизни и деятельности народов». Подобные противоконституционные действия (и способствующее им бездействие) некоторых органов государственной власти грубо нарушают права граждан на благоприятную окружающую среду, на достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного экологическим правонарушением (ст. 42), как и общее право граждан на информацию (ч. 4 ст. 29). А систематическое сокрытие такой информации должностными лицами (под предлогом «государственной тайны»), прямо запрещенное частью 3 ст. 41 и влекущее за собой ответственность в соответствии с федеральным законом, остается, как правило, безнаказанным. Зато делаются попытки преследовать и даже под фальшивыми предлогами наказывать экологов, борющихся за соблюдение этих конституционных предписаний.

Еще один вопрос связан с тем, что земельные ресурсы, угодья, участки различного назначения обычно рассматриваются как части земной поверхности, как плоскости, разделяющие воздушное пространство и земную твердь с ее недрами и поэтому измеряемые квадратными километрами, гектарами, квадратными метрами и т.д. Между тем совершенно ясно, что любая форма использования земли требует не только поверхности, но и определенной высоты и глубины ее использования. Речь идет об определенном объеме пространства, в рамках которого могут использоваться земля и другие природные ресурсы. Наиболее очевидно это в случаях, когда для использования недр предоставляются точно определенные объемы подземных пространств (горные отводы и многое другое), обычно имеющие выходы на участки земной поверхности; другим примером может служить законодательное регулирование высоты застройки, этажности зданий, глубины их подземных частей и т.п. в сочетании с площадью застраиваемых земельных участков определяющих объемы используемых пространств. В законах о сельском и лесном хозяйстве многих стран нередко говорится о том, что право на землю распространяется на глубину и высоту, которых достигают соответственно корни и вершины растений и т.д. По-видимому, реализация в текущем законодательстве и практике его осуществления конституционных положений об использовании природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов должна принимать во внимание и подобные обстоятельства. Поэтому нередко в мире речь идет не столько о планировании использования территории, сколько все чаще и точнее о пространственном планировании в трех измерениях.

Конституция России, предоставив в ст. 36 гражданам право иметь землю в частной собственности, свободно не только владеть и пользоваться, но и распоряжаться участками земли и природных ресурсов как объектом своего права собственности, не установила некий особый режим для земель, предназначенных или используемых в сельском хозяйстве. В связи с этим вопрос о праве распоряжения (т.е. купли-продажи, дарения, обмена и т.п.) участками сельскохозяйственных земель, положительно решаемый в соответствии с Конституцией РФ законами ряда ее субъектов, во многом оставлен неполно решенным даже в Земельном кодексе РФ 2001 г. Это противоречит федеральной Конституции.

Между тем из текста Конституции, в частности из ее ст. 9 (ч. 1) прямо вытекает вывод о том, что для выполнения требований об использовании и охране земли и иных природных ресурсов нужно содействовать переходу земельных участков из рук неумелых, нерадивых землевладельцев в руки квалифицированных, опытных и прилежных хозяев как путем свободного распоряжения этими участками, так и — в крайних случаях — путем допускаемого частью 3 ст. 35 Конституции принудительного отчуждения (с выкупом и т.д.). Крестьянин — землевладелец в XXI в. — не наследственный член средневекового сословия, а квалифицированный, добросовестный и полноправный гражданин — земледелец. Такое ограничение круга возможных владельцев сельскохозяйственных земель, законодательное определение их обязанностей, оптимальных размеров частных землевладений, правил обработки угодий и т.д. необходимы для того, чтобы обеспечить использование и охрану земли (как и других природных ресурсов при соответствующих правилах) как основы жизни и деятельности народов.

Эти единые и всеобщие требования к использованию и охране природных ресурсов в общих чертах выражают идею социальной функции природопользования, удовлетворяющего как всеобщие интересы, так и частные интересы современных собственников и пользователей природных ресурсов.

Представляется совершенно очевидной такая связь между обеспечением использования и охраны природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов РФ и охраной окружающей среды, т.е. со всей сферой экологии, включая проблемы экологической безопасности. Если в основах конституционного строя РФ (в ст. 9, как и в статье 7 Конституции РФ) это только подразумевается, то в ряде других, более конкретных статей Конституции РФ об охране окружающей среды и экологии, о правах и обязанностях граждан и органов государственной власти говорится и в самой прямой форме (например, в ст. 36, ч. 2 и 3 ст. 41, ст. 42, 58, ч. 1 п. «д» ст. 72, ч. 1 п. «в» ст. 114). Поэтому важной конституционной проблемой, как и многие другие, основанной также на установленных в международном праве правилах, является всестороннее развитие и строгое соблюдение законодательства об отдельных видах природных ресурсов, об экологической безопасности и т.д. При этом очень существенным является разделение органов государственного управления хозяйственным использованием природных ресурсов и органов государственного управления охраной окружающей среды. Первые нередко настойчиво стремятся к ограничению как государственного, так и общественного контроля за соблюдением экологических правил и даже к тому, чтобы этот контроль был возложен на самих природопользователей, деятельность которых часто экологически опасна или вредна. Такая уступка хозяйственным предприятиям и ведомствам, по существу, освобождала бы их от экологического контроля и несла бы угрозу окружающей среде.

Поэтому представляется весьма сомнительной почти полная ликвидация ведомства, управлявшего экологической государственной службой, и передача его функций другим ведомствам, управляющим хозяйственным использованием земель, лесов, недр и т.п. в различных отраслях народного хозяйства. Временная экологическая выгода в результате освобождения от издержек на экологию угрожает гораздо большими бедствиями в будущем, может быть, недалеком. Вот почему следует все более жестко соблюдать конституционно-правовые и международно-правовые экологические правила, в соответствии с ними развивая законодательство и систему органов государственной власти и местного самоуправления.

2. Часть 2 ст. 9 посвящена праву собственности на природные ресурсы и его формам. В комментируемой статье (и в ч. 1 ст. 130) оно характеризуется как совокупность правомочий любого собственника свободно владеть, пользоваться и распоряжаться всеми видами природных ресурсов, ограниченное требованиями, кратко изложенными в ч. 1 ст. 7 (создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека), ст. 8 и 34 (свобода экономической деятельности), ч. 1 ст. 9 (использование и охрана природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов), ст. 36 (ненанесение ущерба окружающей среде и ненарушение прав и законных интересов других лиц), ст. 58 (обязанность охранять природу, окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам) и т.д. Как уже было отмечено, из этих положений вытекает также важнейшая обязанность всех собственников и пользователей (арендаторов и др.) природных ресурсов эффективно и рационально использовать эти ресурсы, удовлетворяя таким образом как свои индивидуальные и (или) групповые, так и всеобщие интересы.

Исходя из принятой и традиционной классификации типов и форм права собственности, Конституция РФ закрепляет восстановление (после долгого времени господства исключительной государственной собственности на природные ресурсы) и существование частной собственности на природные ресурсы, ставя этот тип собственности на первое место. При этом вопреки распространенному, но неверному мнению частная собственность имеет не только форму индивидуальной собственности физического лица, т.е. человека. Частная собственность может быть и групповой, коллективной (кооперативной, семейной и т.п; в общей форме это закреплено в ч. 1 ст. 36, где говорится о том, что иметь в частной собственности землю вправе «граждане и их объединения». Более детальная классификация форм частной собственности может быть дана в федеральном законе, без которого невозможна реализация ни ст. 9, где о необходимости такого закона прямо не сказано, ни ст. 36, часть 3 которой гласит, что условия и порядок пользования землей определяются на основе федерального закона; это не исключает необходимого издания в соответствии с ним и других федеральных законов о природных ресурсах и подзаконных актов различного уровня, регулирующих использование и охрану также земель и других природных ресурсов, находящихся в государственной или муниципальной собственности.

После частной собственности на природные ресурсы в ст. 9 (как и в ст. 8) названы государственная и муниципальная формы собственности. Из других статей Конституции (ст. 71, 72) ясно, что государственная собственность может быть федеральной или принадлежащей субъекту РФ. Государственная и муниципальная формы собственности обычно теоретически (а в некоторых странах и законодательно) объединяются во второй тип собственности — публичную собственность. Этот термин в российской Конституции не употреблен, но теоретическая точность классификации типов и форм собственности требует признания существования как частного типа (а не формы), так и публичного типа права собственности на любые, в том числе природные, ресурсы, включая землю.

Конституционный Суд РФ принял ряд постановлений по этим вопросам. Так, в Постановлении от 7 июня 2000 г. N 10-П (СЗ РФ. 2000. N 25. ст. 2728) указано, что народам, проживающим на территории каждого субъекта РФ, должны быть гарантированы охрана и использование природных ресурсов как основы их жизни и деятельности. Но такое естественное богатство имеет всенародное значение. Это не означает, что право собственности на природные ресурсы обязательно принадлежит субъектам РФ и что они имеют полномочия по разграничению права государственной собственности на природные ресурсы между РФ и ее субъектом.

В Постановлении от 9 января 1998 г. N 1-П (СЗ РФ. 1998. N 3. ст. 429). Конституционный Суд РФ указал, что Лесной фонд ввиду его жизненно важной для общества многофункциональной роли и необходимости обеспеченного устойчивого развития и рационального использования в интересах всей РФ и ее субъектов является публичным достоянием многонационального народа России и объектом особого рода права собственности РФ и имеет специальный правовой режим, распределяющий правомочия РФ и ее субъектов, учитывая их интересы.

Сходные режимы установлены законами РФ о других природных ресурсах.

Упоминание других форм собственности означает, во-первых, возможность законодательного признания не упомянутых в Конституции форм собственности: частной (например, собственности различных объединений граждан — кооперативной, семейной и др.), публичной (например, совместной собственности нескольких муниципалитетов), смешанной (когда собственниками могут выступать, например, объединения граждан и муниципалитеты). Наконец, в последние годы явно восстанавливается и растет церковная (монастырская и т.п.) собственность, правовой режим которой во многом еще точно не определен.

Кроме того, как отчасти было отмечено в комментарии к ст. 8, возможны и полезны также иные классификации форм права собственности, основанные на других критериях: на классификации не субъектов, а объектов этого права или на классификации юридического содержания соответствующих правоотношений (полная или ограниченная свобода распоряжения объектами этого права либо их изъятие из рыночного оборота). Эти подходы выражает с необходимой полнотой текущее законодательство — гражданское (прежде всего новый ГК РФ), законы о природных ресурсах и их отдельных видах и т.д.

Право собственности на древесину

Подробности Категория: Комментарий специалиста Создано 01.07.2017 14:14 Дата публикации Super User

Статья посвящена проблеме определения права собственности на древесину, рассмотрены вопросы платы за древесину в случае ее заготовки, а также обозначены проблемы, которые в ближайшем будущем коснутся лиц, получивших «дальневосточный гектар». Автором сделан вывод о необходимости внесения изменений в лесное законодательство, а также сформулированы конкретные положения, которые могут быть рассмотрены в ходе нормотворческой деятельности уполномоченных органов.

«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», – писал Ф.И. Тютчев в знаменитом стихотворении. Действительно, последствия сказанного слова важны, но еще более важны последствия слова написанного. В частности, суды обязаны выносить решения, строго следуя букве закона, и эта «буква» должна быть точной, однозначной и определенной, что бывает не всегда.

К примеру, кардинальное изменение положений одной статьи Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) привело к существенному сдвигу правоотношений в отрасли лесного законодательства. Думали ли об этих последствиях разработчики проекта поправок в ГК РФ, нам неизвестно. Вместе с тем результат мы можем наблюдать в настоящее время. Отсутствие оценки рисков внесения изменений в действующий нормативный правовой акт является причиной неэффективного регулирования, увеличения числа правонарушений, а также может привести к разрушению существующей юридической конструкции. В любом случае, непонимание проблем действующего законодательства и последствий предлагаемых изменений приводит к ошибкам при разработке новых нормативных правовых актов. Неясность нормы закона, ее противоречивость – вот, что зачастую приводит стороны в зал суда.

Противоречия в законодательстве

Одним из таких сложных примеров законодательного регулирования является вопрос о праве собственности на древесину.

Согласно части 1 статьи 20 Лесного кодекса Российской Федерации (далее – ЛК РФ) граждане, юридические лица, которые используют леса в порядке, предусмотренном статьей 25 ЛК РФ, приобретают право собственности на древесину и иные добытые лесные ресурсы в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 218 ГК РФ право собственности на плоды, продукцию, доходы, полученные в результате использования имущества, приобретается по основаниям, предусмотренным статьей 136 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 02.07.2013 № 142-ФЗ «О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 142-ФЗ).

Предлагаем обратить внимание на содержание статьи 136 ГК РФ, в которую были внесены изменения, существенно повлиявшие на спор о праве собственности на древесину.

Первоначальная редакция статьи 136 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 30.11.1994 № 51-ФЗ)

Статья 136 ГК РФ (в ред. Федерального закона от 02.07.2013 № 142-ФЗ

«О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»)

Поступления, полученные в результате использования имущества (плоды, продукция, доходы), принадлежат лицу, использующему это имущество на законном основании, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором об использовании этого имущества.

Плоды, продукция, доходы, полученные в результате использования вещи, независимо от того, кто использует такую вещь, принадлежат собственнику вещи, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, договором или не вытекает из существа отношений.

Таким образом, изменение в статье 136 ГК РФ лица, являющегося собственником на плоды, продукцию и доходы, полученные в результате использования вещи, привело к существенному изменению содержания прав и обязанностей участников лесных правоотношений. Формально был установлен новый собственник древесины, получаемой на лесных участках – им стало государство! Хотя ранее полученная древесина, согласно логике ГК РФ, становилась собственностью пользователя земельного участка.

Смотрим далее. Часть 2 статьи 20 ЛК РФ устанавливает, что право собственности на древесину, которая получена при использовании лесов, расположенных на землях лесного фонда, в соответствии со статьями 43-46 ЛК РФ, принадлежит Российской Федерации.

Таким образом, по факту, древесина, полученная гражданами и юридическими лицами, использующими леса в порядке, предусмотренном статьями 25, 43-46 ЛК РФ, является собственностью Российской Федерации. Но для того, чтобы это понять, одного обращения в ЛК РФ недостаточно. Необходимо дополнительно проанализировать положения отдельных статей ГК РФ.

Правда, если быть предельно внимательным, то можно заметить, что в части 1 статьи 20 ЛК РФ лицо, обладающее правом собственности на древесину, не определено. Сформулирован лишь порядок приобретения права собственности на древесину пользователями лесных участков. Статьи 218 и 136 ГК РФ позволяют нам логически «домыслить» отсутствующее в части 1 статьи 20 ЛК РФ положение о том, что древесина, полученная в результате использования лесных участков в соответствии со статьей 25 ЛК РФ, является собственностью Российской Федерации. При этом отсылка на гражданское законодательство в данном случае не представляется обязательной и необходимой, поскольку главой 7 ЛК РФ урегулирован вопрос заключения, изменения и расторжения договора купли-продажи лесных насаждений, в соответствии с которым и происходит переход права собственности на древесину от государства к гражданам или юридическим лицам. В частности, В.В. Хрешкова рассматривает договор купли-продажи лесных насаждений как сделку, направленную на приватизацию лесных ресурсов 1.

Таким образом, в российском законодательстве однозначно не решен вопрос о том, кого следует считать собственником древесины, полученной гражданами и юридическими лицами, использующими леса в порядке, предусмотренном статьей 25 ЛК РФ.

В многочисленных комментариях к ЛК РФ невозможно найти однозначный ответ на вопрос, кто же является собственником древесины при разном целевом использовании лесов на различных категориях земель. Указанное можно объяснить, во-первых, отсутствием внимания у исследователей к указанной проблеме, а, во-вторых, отсутствием комментариев к ЛК РФ, подготовленных после внесения соответствующих изменений в ГК РФ и иные нормативные правовые акты Российской Федерации.

Вместе с тем в юридической литературе для решения данного вопроса делается ссылка на статью 221 ГК РФ, согласно которой в случаях, когда в соответствии с законом, общим разрешением, данным собственником, или в соответствии с местным обычаем на определенной территории допускается сбор ягод, добыча (вылов) рыбы и других водных биологических ресурсов, сбор или добыча других общедоступных вещей и животных, право собственности на соответствующие вещи приобретает лицо, осуществившее их сбор или добычу 2.

Полагаем, что с учетом положений ЛК РФ статья 221 ГК РФ не может регулировать обращения такого вида ресурса, как древесины, поскольку он не является общедоступным видом ресурсов.

Некоторые авторы при толковании норм ЛК РФ моделируют еще более оригинальные конструкции. В частности, А.Ю. Пуряева наделяет лесопользователей исключительным правом собственности на полученную древесину, считая, что часть 2 статьи 20 ЛК РФ представляет собой «исключение» из вышеназванного правила. Однако это право собственности возникает, по мнению авторов, только в случае, если лесной участок используется на законном основании, а в договоре в обязательном порядке оговорено право рубки лесных насаждений 3. Однако такая позиция представляется ошибочной, поскольку часть 1 статьи 20 ЛК РФ вовсе не устанавливает каких-либо требований к договору, на основании которого осуществляется право пользования лесным участком. Оправданием здесь может служить лишь то, что рассматриваемый комментарий был написан с учетом положений статьи 136 ГК РФ до момента внесения изменений Федеральным законом № 142-ФЗ.

При этом первоначальная редакция статьи 136 ГК РФ наводит на мысль об обоснованности взимания с пользователей лесного участка платы за древесину. Неясно, на каком основании пользователь лесного участка должен оплачивать каждый кубометр древесины, которая в силу закона является его собственностью? Означает ли это, что взимание платы за древесину до вступления в силу Федерального закона № 142-ФЗ является неправомерным? Обращаем внимание, что рубка лесных насаждений может производиться в соответствии с проектом освоения лесов в качестве санитарно-оздоровительного мероприятия, а не с целью заготовки древесины, что также следует учитывать при определении права собственности на указанную древесину.

Судебная практика

Положения частей 1-2 статьи 20 и статьи 43-46 ЛК РФ толкуются судом как возникновение права собственности на древесину у законных пользователей земельных участков. В частности, согласно постановлению ФАС Восточно-Сибирского округа от 21.06.2010 г. по делу № А33-12832/2009 законное изъятие лесных ресурсов из окружающей природной среды влечет поступление их в режим права собственности лица (физического или юридического), использующего соответствующий лес. Несмотря на то, что указанное решение не содержит ссылок на статьи 136 и 221 ГК РФ, хотя, по факту, приводит аргументацию, вытекающую из содержания этих статей (в первоначальной редакции), суд в итоге приходит к выводу, что заключенный между сторонами договор аренды является договором аренды без изъятия лесных ресурсов, плата по которому должна рассчитываться в соответствии с частью 3 статьи 73 ЛК РФ (то есть без учета единиц объема лесных ресурсов и объема изъятия лесных ресурсов).

Обратите внимание, что суд и закон говорит о возникновении права собственности на древесину у законных пользователей земельных участков только после того, как проведена рубка лесных насаждений. Однако кто же является собственником древесины до возникновения законных пользователей земельного участка, осуществивших рубку лесных насаждений? Очевидно, что собственник земельного участка. В указанном случае, рубку лесных насаждений следует считать моментом перехода права собственности на древесину от одного лица к другому. Если понимать часть 1 статьи 20 ЛК РФ в качестве правового механизма, означающего переход права собственности, то, повторюсь, право собственности на древесину, в том числе на леса, должно быть однозначно закреплено в ЛК РФ за Российской Федерацией. Плата за вырубленную древесину может взиматься только тогда, когда арендатор использует древесину в своем производстве или продает ее. В иных случаях продажа или использование древесины как государственного имущества является функцией государства.

Интересно, что на основе анализа положений законодательства, в том числе статьи 136 ГК РФ в первоначальной редакции, В.В. Хрешкова приходит к выводу о том, что практически все леса находятся в федеральной собственности и законом прямо установлен запрет на их приватизацию. В то же время в ЛК РФ закреплен механизм фактической приватизации лесов через конструкцию арендных отношений и предоставление возможности обращения в частную собственность лесных ресурсов, извлекаемых при использовании лесов 4.

Неопределенность права собственности на ресурс порождает невозможность определения объема прав и обязанностей сторон правоотношений. Ведь от определения лица, обладающим правом собственности на ресурс, будет зависеть определение лица, обязанного платить за пользование ресурсом. На договорном уровне определения собственника ресурса быть не может, поскольку к моменту заключения договора стороны уже должны точно понимать предмет обязательства, действия, необходимые для его исполнения, а также соответствующие права и обязанности сторон, вытекающие из предыдущих условий.

Реализация древесины «дальневосточного гектара»

Проблема определения собственника древесины нашла свое отражение в проекте постановления Правительства Российской Федерации «Об утверждении Порядка реализации древесины, полученной при использовании лесов, расположенных на земельных участках, предоставленных гражданам в безвозмездное пользование» (далее – проект Порядка) 5.

Проект Порядка разработан во исполнение части 20 статьи 8 Федерального закона от 01.05.2016 № 119-ФЗ «Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных на территориях субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 119-ФЗ).

Согласно части 20 указанной статьи древесина, заготовленная гражданами при использовании лесов, расположенных на земельных участках, предоставленных им в безвозмездное пользование в соответствии с Федеральным законом № 119-ФЗ, не может отчуждаться или переходить от одного лица к другому иными способами, за исключением случая, если гражданином в качестве вида разрешенного использования выбрана заготовка древесины. В случае, если гражданином в качестве вида разрешенного использования выбрана заготовка древесины, реализация древесины, полученной при использовании лесов, расположенных на указанном земельном участке, осуществляется в порядке, установленном Правительством Российской Федерации 6.

Следовательно, продажа древесины, полученной при использовании земельных участков, предоставленных гражданам в безвозмездное пользование в соответствии с Федеральным законом № 119-ФЗ, возможна только в одном случае: при использовании лесов в целях заготовки древесины. Как следует действовать в других случаях? Кому принадлежит древесина, если гражданин не осуществляет заготовку древесины, а, допустим, осуществляет рубку лесных насаждения в связи с необходимостью проведения санитарно-оздоровительных мероприятий? Ответ на этот вопрос Федеральный закон № 119-ФЗ не содержит.

При этом согласно части 1 статьи 29 ЛК РФ заготовка древесины представляет собой предпринимательскую деятельность, связанную с рубкой лесных насаждений, а также с вывозом из леса древесины. В соответствии с частью 8 статьи 29 ЛК РФ граждане, юридические лица осуществляют заготовку древесины на основании договоров аренды лесных участков, если иное не установлено настоящим Кодексом.

Таким образом, часть 20 статьи 8 Федерального закона № 119-ФЗ противоречит части 8 статьи 29 ЛК РФ. Для исключения данного противоречия необходимо в части 8 статьи 29 ЛК РФ слова «если иное не установлено настоящим Кодексом» заменить на слова «если иное не установлено законодательством Российской Федерации». Так будет сделана ссылка на иные нормативные правовые акты, согласно которым возможно предоставление земельных участков для заготовки древесины не только на основании договора аренды, но и на условиях безвозмездного пользования.

Однако Федеральным законом № 119-ФЗ лицо, обладающее правом собственности на древесину, полученную при использовании земельных участков, предоставленных гражданам в безвозмездное пользование в соответствии с указанным законом, не определяется. При этом вопрос взимания платы за полученную от использования «дальневосточного гектара» древесину в Федеральном законе № 119-ФЗ не урегулирован.

Согласно логике статей 20, 25, 43-46 ЛК РФ и статьи 136 ГК РФ древесина, полученная гражданами и юридическими лицами, использующими леса, является собственностью Российской Федерации. При этом из положений проекта Порядка можно сделать вывод о том, что собственником полученной на «дальневосточном гектаре» древесины является гражданин.

Так, согласно пункту 2 проекта Порядка реализация такой древесины осуществляется посредством заключения договора купли-продажи любому лицу по цене, определенной сторонами договора купли-продажи и на свободных условиях в соответствии со статьей 421 ГК РФ. Однако согласно абзацу первому пункта 4 проекта Порядка в случае проведения торгов гражданин является продавцом древесины и организатором торгов. Кроме того, гражданин может привлечь в качестве организатора торгов специализированную организацию.

Следовательно, согласно логике проекта Порядка, гражданин, реализуя древесину, осуществляет продажу собственности частной, а не государственной или муниципальной. Обращаем внимание, что, по данным издания «Аргументы и факты» на 28.03.2017, более 77,5 тыс. человек обратилось в уполномоченные органы с целью получения «дальневосточного гектара», а 8,5 тыс. заявителей уже смогли получить землю. Для второй категории вопросы права собственности на древесину в скором времени станут реальностью.

Вывод

Действующее законодательство, регулирующее отношения лесопользования, требует совершенствования. В частности, в части 8 статьи 29 ЛК РФ слова «если иное не установлено настоящим Кодексом» необходимо заменить на «если иное не установлено законодательством Российской Федерации». В статье 20 ЛК РФ следует определить собственника древесины (Российская Федерация) не только для случаев статьи 43-46 ЛК РФ, но и для случаев использования лесов в порядке статьи 25 ЛК РФ. Федеральный закон № 119-ФЗ необходимо дополнить положениями о том, кто является собственником древесины, полученной при использовании лесов, расположенных на земельных участках, предоставленных гражданам в безвозмездное пользование в соответствии с Федеральным законом № 119-ФЗ. При этом указанные положения должны быть четко дифференцированы по видам разрешенного использования лесов.

Текстовые ссылки на индексы в статье

2 Комментарий к Лесному кодексу Российской Федерации // Под ред. С.А. Боголюбова. «Проспект». 2010. // СПС «КонсультантПлюс».

3 Пуряева А.Ю. Комментарий к Лесному кодексу Российской Федерации. «Юстицинформ». 2007. // СПС «КонсультантПлюс». Подобной точки зрения придерживается и А.В. Мазуров: Комментарий к новому Лесному кодексу Российской Федерации и Федеральному закону «О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации». Частное право. 2007. // СПС «КонсультантПлюс».

5 regulation.gov.ru/projects#npa=49592.

6 Постановлением Государственного Собрания (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия) ГС № 890-V 17.06.2016 г. в Государственную Думу ФС РФ внесен проект Федерального закона № 1102943-6 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных на территориях субъектов Российской Федерации, входящих в состав Дальневосточного федерального округа, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части уточнения порядка и условий предоставления земельных участков на территории Дальневосточного федерального округа). Согласно статье 1 проекта Федерального закона № 1102943-6 часть 20 статьи 8 Федерального закона № 119-ФЗ признается утратившей силу.

М.Е. Бабич,

магистр юриспруденции (НИУ ВШЭ),

консультант отдела оценок в сфере транспорта,

связи и экологии Департамента оценки регулирующего

воздействия Минэкономразвития России,

г. Москва.

Исходя из самой формулировки термина «национальные богатства», логично предположить, что богатства эти принадлежат всей нации — то есть буквально каждому гражданину Российской Федерации. Однако далеко не все граждане могут похвастаться тем, что действительно владеют запасами нефти или газа, лесными массивами или собственными озерами. В чем же дело? В терминологической неточности, в откровенном обмане населения со стороны властей или в том, что обыватели неверно трактуют свое право обладать национальными богатствами? Сейчас мы попробуем разобраться в этом вопросе.

Конституция ничего не гарантирует

О статусе национальных богатств говорит ст.9 п.2 в гл.1 Конституции: «природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности». Далее эту мысль развивает ст.36 п.1-3 гл.2, где говорится о том, что владение, пользование и распоряжение ресурсами осуществляют их собственники.

Рекомендуем также:
«Закон нелеп, но это закон» — ТОП-10 нелепых законопроектов в современной России

Иными словами, основополагающий закон государства вовсе не утверждает, что все граждане имеют равные права на пользование природными богатствами. Такого права собственности, как «национальная» или «народная», не существует. Однако любой желающий может предпринять действия для того, чтобы зарегистрировать частную форму собственности на тот или иной ресурс и стать его законным владельцем.

Иллюзия о том, что «все кругом народное, все кругом мое», сохранилась в общественном сознании с советских времен. Так, во времена Брежнева Конституция даровала гражданам право обладать и распоряжаться не только неживой, но и живой природой. Однако положения советского законодательства остались далеко в истории и больше не соответствуют реальности.

Опосредованное владение

В то же время, нельзя утверждать, что население России не получает никаких благ от природных ресурсов, залегающих в недрах страны. С полезных ископаемых можно получать доход — например, перерабатывать и продавать нефть. Такой вид деятельности облагается налогом на доход с полезных ископаемых, сокращенно НДПИ. Именно на НДПИ — а если конкретно, то на нефтегазовую деятельность — приходится треть доходов в государственный бюджет Российской Федерации.

На данный момент в России добывается ежегодно:

  • нефти — 547 млн тонн;
  • газа — 640 млрд куб. м;
  • алюминия — 3.58 млн тонн;
  • алмазов — 40 млн карат;
  • золота — 297 тонн.

Полученные с этих природных ресурсов налоги тратятся на повышение уровня жизни населения, на образование, здравоохранение, пенсии и тому подобное. Таким образом, пусть и опосредованно, каждый гражданин действительно получает некий доход с того, что национальные богатства страны принадлежат в том числе и ему.

Нюанс в том, что большинство граждан не участвуют непосредственно в процессах эксплуатации природных ресурсов, извлечения из них прибыли и распределения этой прибыли. Однако это и не столь важно, если отдача от обладания национальными богатствами все равно ощутима.

Неэффективное распоряжение ресурсами.

Если присмотреться к цифрам, то выяснится, что около 20 миллионов россиян проживают за чертой бедности. Те блага, которые государство якобы обязано им обеспечивать, до них не доходят полностью либо частично.

Иными словами, эти 20 миллионов как бы выпадают из числа тех граждан, которым «принадлежат» национальные богатства.

В некоторых других государствах, богатых природными ресурсами, дела обстоят совершенно по-другому. Кувейт, чья экономика также основана на добыче и экспорте нефти, обеспечивает своим гражданам пенсию, которая в пересчете на российскую валюту составляет 168 000 руб. Те уроженцы Кувейта, что решили получить образование за границей, получают от своей страны не только финансирование обучения, но и оплату перелета к месту учебы.

В 2011 году независимому Кувейту исполнилось 50 лет, в честь чего все его граждане получили подарок в размере 196 000 руб.

Аналогично поступают в ОАЭ, где нефть тоже является крупнейшей доходной статьей государственного бюджета. Гражданам государства оплачивают учебу в любом вузе планеты, на свадьбу дарят более 1 млн руб., а после появления в семье третьего ребенка прощают все долги.

Норвегия, которая стабильно остается мировым лидером по уровню благополучия населения, тратит нефтяные доходы на пенсии гражданам в размере 152 000 руб. ежемесячно.

Россию же в плане эффективности управления доходами от полезных ископаемых можно сравнить с Нигерией. Африканское государство принадлежит к числу мировых лидеров по добыче нефти — и в то же время уровень жизни там один из самых низких на планете.

Таким образом, право российских граждан получать блага от якобы «принадлежащих» им природных ресурсов хоть и реализуется в некоторой мере, но остается в значительной степени формальным. При более ответственном подходе это право могло бы быть реализовано с гораздо большей материальной пользой для населения.

Несправедливо и неравномерно

Куда же тогда направляются те доходы от полезных ископаемых, которые не доходят до населения? Они оседают на счетах в зарубежных банках и тратятся на абсолютно произвольные цели: от приобретения элитной жилой недвижимости до спонсирования футбольных команд.

Дело в том, что те корпорации, которые получают прибыль от эксплуатации природных ресурсов и имеют в своем названии приставку «гос», на самом деле ничем населению не обязаны. Это частный бизнес, у которого есть конкретные владельцы с конкретными интересами. Они получают доход от имеющихся в их распоряжении ресурсов, платят налоги в бюджет — а основной массой прибыли распоряжаются по собственному усмотрению.

По статистике, 10% россиян имеют в своем распоряжении 90% национального благосостояния. Около 25% россиян при этом относятся к числу 20% наиболее бедных жителей планеты. Доля бедняков в российском обществе сопоставима с аналогичными показателями в Индии и в ряде африканских стран — но никак не развитых западных государств.

В этом и кроется суть несправедливого распределения благ от добычи и использования национальных богатств России. Та польза и привилегии, которые можно было бы из этих богатств извлечь, оказываются сконцентрированными в руках весьма немногочисленного круга лиц. Никакой закон не обязывает этих лиц делиться привилегиями со своими соотечественниками.

В ближайшие годы ситуация вряд ли изменится к лучшему. К сожалению, наша экономика остается сырьевой: добытые ресурсы отправляются на экспорт в первозданном, непереработанном виде. Низкие темпы научно-технического прогресса не позволяют надеяться на то, что в ближайшие годы собственники национальных богатств постараются максимизировать извлекаемую из них прибыль.

Итоги и реальность

Увы, называть природные ресурсы России «национальными богатствами» можно только метафорически. На территории нашего государство находятся более 20.000 месторождений различных полезных ископаемых. По количеству запасов природного газа Россия занимает 1 место в мире, по количеству угля — 3 место, по количеству нефти — 6 место. Однако ту отдачу, которую от этих богатств получает население, нельзя назвать иначе как минимально.

***

Вопрос В.Путину про «национальное достояние России» (с 4 минуты)

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter.

1. Земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории.

2. Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности.

Комментарий к Статье 9 Конституции РФ

1. С учетом включения положений комментируемой статьи в гл. 1 Конституции «Основы конституционного строя» они прежде всего должны рассматриваться как основополагающие юридические принципы, пронизывающие всю совокупность правовых отношений, возникающих при использовании и охране в Российской Федерации земли и других природных ресурсов, являющихся основой жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории. Эти принципы обязательны как для федерального, так и для регионального законодателя; вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды находятся в совместном ведении РФ и ее субъектов (п. «е» и «к» ст. 72 Конституции).

Часть 1 комментируемой статьи на уровне конституционного принципа закладывает основы конституционно-правового режима земли и других природных ресурсов. Сам по себе этот режим определяется с помощью большого количества конституционных положений, образующих подсистему конституционных норм. Частью указанного конституционно-правового режима является определение субъекта, достоянием которого Конституция объявляет землю и другие природные ресурсы. Это весь многонациональный российский народ. Следовательно, субъект РФ не вправе объявить своим достоянием (собственностью) природные ресурсы на своей территории и осуществлять такое регулирование отношений собственности на природные ресурсы, которое ограничивает их использование в интересах всех народов РФ, поскольку этим нарушается суверенитет РФ.

В настоящее время есть основания утверждать, что появился новый субъект конституционно-правовых отношений и это будущие поколения россиян. В преамбуле Конституции подчеркивается ответственность народа России за свою Родину перед будущими поколениями. А в сфере бюджетных отношений появились такие понятия, как «стабилизационный фонд», «фонд будущих поколений». Соответственно появляется новая публичная цель — защита экономических интересов будущих поколений россиян.

В соответствии с ч. 1 ст. 9 Конституции земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории. Из этой нормы следует, что народам, проживающим на территории того или иного субъекта РФ, должны быть гарантированы охрана и использование земли и других природных ресурсов как естественного богатства, ценности (достояния) всенародного значения. Поэтому с Российской Федерации и ее субъектов не снимается вытекающая из ст. 9 Конституции во взаимосвязи с ее ст. 71 и 72 обязанность по охране и обеспечению использования земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующих территориях (Постановление КС РФ от 07.06.2000 N 10-П).

Федеральный закон как нормативный правовой акт общего действия, регулирующий те или иные вопросы (предметы) совместного ведения, определяет права и обязанности участников правоотношений, в том числе полномочия органов государственной власти, и тем самым осуществляет разграничение этих полномочий. Из ч. 3 ст. 1, п. «в»-«д» и «к» ч. 1 ст. 72, ч. 2 и 5 ст. 76 и ст. 94 Конституции следует, что Федеральное Собрание вправе осуществлять законодательное регулирование вопросов, относящихся к данным предметам совместного ведения, определять соответствующие конкретные полномочия и компетенцию органов государственной власти РФ и субъектов РФ. При этом, однако, должны быть соблюдены требования Конституции, в том числе ее ст. 9 и 36, относящиеся к праву собственности на природные ресурсы и к их использованию.

Допуская возможность нахождения природных ресурсов в различных формах собственности, Конституция вместе с тем не обязывает к тому, чтобы лесной фонд как особая часть лесных природных ресурсов находился в этих различных формах собственности. Из конституционных положений (ст. 9, 36) также не следует, что право собственности на лесной фонд принадлежит субъектам РФ. Конституция не предопределяет и обязательной передачи лесного фонда в собственность субъектов РФ (Постановление КС РФ от 09.01.1998 N 1-П «По делу о проверке конституционности Лесного кодекса Российской Федерации»*(37)).

В Конституции (ч. 3 ст. 36) содержится обращенное к законодателю требование принять федеральный закон, на основе которого должны определяться условия и порядок пользования землей. Из данного положения Конституции вытекает, что для регулирования земельных отношений приоритетное значение имеет именно этот закон, принимаемый в соответствии с гл. 2 Конституции «Права и свободы человека и гражданина», который должен обеспечить защиту конституционных прав граждан на землю.

Вместе с тем Конституция содержит и нормы прямого действия. В сфере рассматриваемых отношений такой нормой является положение ч. 2 комментируемой статьи, согласно которому «земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности». Данная норма применяется непосредственно, кроме случаев, когда ее реализация связана с законом, предусмотренным ч. 3 ст. 36 Конституции (Определение КС РФ от 04.11.1996 N 109-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Президента Республики Татарстан о проверке конституционности статьи 13 Федерального закона «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Конституционный принцип, содержащийся в ч. 1 ст. 9, преломляется в принципы, определяющие экологические основы регулирования земельных отношений, предусмотренные в ст. 1 ЗК РФ. В качестве первого принципа в ст. 1 (подп. 1 п. 1) ЗК предусмотрены учет значения земли как основы жизни и деятельности человека, согласно которому регулирование отношений по использованию и охране земли осуществляется исходя из представлений о земле как о природном объекте, охраняемом в качестве важнейшей составной части природы, природном ресурсе, используемом в качестве средства производства в сельском хозяйстве и основы осуществления хозяйственной и иной деятельности на территории РФ.

С этой точки зрения земля рассматривается в ЗК прежде всего как природный объект, т.е. часть природы. Другими природными объектами являются недра, вода, леса, растительный и животный мир, атмосферный воздух. Все эти объекты находятся между собой в состоянии естественной связи. Земля как природный объект не может принадлежать кому бы то ни было на каком бы то ни было праве. В литературе отмечено, что включение в ст. 1 ЗК рассматриваемого принципа в качестве первого означает экологизацию земельного законодательства, т.е. придание ему в большей степени черт публично-правовой отрасли.

Понимание земли как природного ресурса означает, что она является компонентом природной сферы, который может быть использован при осуществлении хозяйственной и иной деятельности (см. ст. 1 Закона об охране окружающей среды).

2. Положение ч. 2 комментируемой статьи в системной связи с нормами ст. 36 Конституции определяет основы гражданско-правового режима земли как недвижимого имущества.

Согласно п. 1 ст. 130 ГК земельные участки относятся к недвижимым вещам (недвижимому имуществу, недвижимости). А в подп. 1 п. 1 ст. 1 ЗК в качестве принципа земельного законодательства рассматривается одновременное представление о земле как о природном объекте и как об объекте права собственности и иных прав на землю. Развивая «экологическое начало», новое земельное законодательство в качестве второго принципа закрепляет приоритет охраны земли как важнейшего компонента окружающей среды и средства производства в сельском и лесном хозяйстве перед использованием земли в качестве недвижимого имущества, согласно которому владение, пользование и распоряжение землей осуществляется собственниками земельных участков свободно, если это не наносит ущерб окружающей среде (подп. 2 п. 1 ст. 1 ЗК).

Для разграничения гражданского и земельного права в регулировании имущественных отношений по поводу земли важнейшее значение имеет положение ч. 1 ст. 9 Конституции о том, что земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории. Опираясь на эту конституционную норму, земельное законодательство должно развиваться как совокупность прежде всего публично-правовых норм, устанавливающих рациональное использование и охрану земель, государственный контроль за совершением сделок по поводу земли, обеспечивающих недопустимость парцелляризации (дробления) земли при ее переходе по наследству и т.п. Данные публично-правовые нормы земельного законодательства, отражающие важные общественные интересы, действительно должны носить приоритетный характер. Это вытекает не только из Конституции, но и из ГК.

Однако в регулировании имущественных отношений, возникающих по поводу собственности на землю, сделок с землей, необходимо исходить из того, что земля — это недвижимость, объект гражданского права, вещь, находящаяся в обороте. Земельное законодательство не может устанавливать ограничение форм собственности на землю или же определять право субъектов РФ самостоятельно избирать те или иные формы собственности, поскольку это не допускается не только ГК, но и Конституцией *(38).

Характерно, что данный подход в целом воплощен в нормах ЗК. Согласно п. 1 ст. 3 ЗК РФ к земельным отношениям отнесены лишь отношения по использованию и охране земель как основы жизни и деятельности народов, т.е. подлежащие регулированию нормами публичного права. Имущественные отношения по владению, пользованию и распоряжению земельными участками, а также по совершению сделок с ними вынесены за скобки земельных и, по общему правилу, должны регулироваться гражданским законодательством (п. 3 ст. 3 ЗК)*(39).

Представление о земле как о природном объекте и как об объекте права собственности, о недвижимости учитывалось Конституционным Судом РФ в Постановлении от 12.07.2007 N 10-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего части первой статьи 446 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан В.В. Безменова и Н.В. Калабуна»*(40).

В Постановлении КС РФ от 23.04.2004 N 8-П «По делу о проверке конституционности Земельного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Мурманской областной Думы»*(41) содержится правовая позиция, в силу которой земельный участок как объект гражданских прав не затрагивает суверенитет РФ и ее территориальную целостность:

«Исходя из предписаний статей 9 и 36 Конституции Российской Федерации, федеральное законодательство в области регулирования земельных отношений определяет, что земля и другие природные ресурсы, не находящиеся в собственности граждан, юридических лиц либо муниципальных образований, являются государственной собственностью и что земля и другие природные ресурсы могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому иными способами в той мере, в какой их оборот допускается соответствующими законами.

При этом, по смыслу конкретизирующих указанные конституционные предписания статей 260 и 261 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 15 Земельного кодекса Российской Федерации, объектом права собственности на землю являются земельные участки, представляющие собой часть поверхности земли в границах территории Российской Федерации. При предоставлении земли в частную собственность приобретателю передается не часть государственной территории, а лишь земельный участок как объект гражданских прав, что не затрагивает суверенитет Российской Федерации и ее территориальную целостность».

В данном Постановлении Конституционный Суд пришел к выводу, что сама по себе возможность предоставления иностранным гражданам, лицам без гражданства и иностранным юридическим лицам права на определенных условиях приобретать в собственность и в определенных пределах владеть, пользоваться и распоряжаться земельными участками — постольку, поскольку соответствующие земли на основании закона не исключены из оборота или не ограничены в обороте (п. 1 ст. 260 ГК) — не противоречит конституционно-правовому статусу земли как публичного достояния многонационального народа России и вытекает из ч. 2 ст. 9 и ч. 1 и 2 ст. 35 Конституции во взаимосвязи с ее ч. 3 ст. 62.

Осуществляя соответствующее регулирование (условия и порядок пользования землей), федеральный законодатель в силу ч. 3 ст. 55 Конституции обязан обеспечивать защиту конституционно значимых ценностей и соблюдать баланс конституционных прав, закрепленных, с одной стороны, в указанных выше статьях Конституции, а с другой — в ч. 1 комментируемой статьи, согласно которой земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, и в ч. 1 ст. 36, согласно которой право иметь в частной собственности землю принадлежит гражданам и их объединениям. При этом, однако, он должен исходить их вытекающего из ст. 9 и 36 Конституции приоритета права российских граждан иметь в собственности землю, обеспечивая рациональное и эффективное использование земли и ее охрану, защиту экономического суверенитета РФ, целостность и неприкосновенность ее территории (ч. 1 и 3 ст. 4 Конституции).

Реализуя свою конституционную обязанность, федеральный законодатель ввел некоторые ограничения для иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц в осуществлении права землепользования, тем самым установив изъятия из национального режима регулирования права частной собственности на землю (ст. 15, п. 5 ст. 28 ЗК). Кроме того, действующим законодательством для иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц предусмотрены определенные ограничения в отношении права собственности на земельные участки некоторых категорий ст. 8 Федерального закона от 25.10.2001 N 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» (в ред. от 22.07.2008), ст. 3 Федерального закона от 24.07.2002 N 101 «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» (в ред. от 13.05.2008), Федеральным законом от 30.11.1995 N 187-ФЗ «О континентальном шельфе Российской Федерации» (в ред. от 18.07.2008) и Законом РФ от 21.02.1992 N 2395-1 «О недрах» (в ред. от 18.07.2008).

Указанное правовое регулирование имеет целью обеспечить суверенные права РФ на все ее природные богатства и ресурсы, защитить интересы российской экономики в переходный период, гарантировать российским гражданам и юридическим лицам относительно равные условия конкуренции с иностранным капиталом и тем самым — реализацию ими конституционного права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (Постановление КС РФ от 23.04.2004 N 8-П).

Положение ч. 2 комментируемой статьи в системной связи с нормой ч. 1 ст. 36 Конституции применялось Конституционным Судом при оценке в Определении от 12.05.2005 N 187-О*(42) конституционности п. 6 ст. 36 ЗК, в соответствии с которым исполнительный орган государственной власти или орган местного самоуправления, предусмотренные ст. 29 ЗК, в двухнедельный срок со дня поступления указанного в п. 5 ст. 36 заявления принимает решение о предоставлении земельного участка в собственность бесплатно в соответствии с п. 2 ст. 28 ЗК, а в случаях, указанных в п. 1 ст. 20 ЗК РФ, на праве постоянного (бессрочного) пользования либо готовит проект договора купли-продажи или аренды земельного участка и направляет его заявителю с предложением о заключении соответствующего договора.

Москва, 06 фев 2020. /LIVE24/.

В ходе пленарного заседания, которое состоялось сегодня в Госдуме, Вячеслав Володин напомнил, что недра в нашей стране принадлежат народу, однако для их использования в рамках закона следует получить лицензию. После этого можно распоряжаться природными богатствами как угодно.

Это высказывание стало реакцией на выступление лидера фракции КПРФ Геннадия Зюганова, который возмутился тем, что недра по закону могут находиться не только в государственной и муниципальной, но и в частной или иной форме собственности. Политик отметил, что Россия – единственная страна, в которой возможность распродавать природные богатства прописана в Конституции.

В этой связи Володин отметил, что ранее прибыль от недр получали только олигархи. Чтобы это пресечь, президент внёс инициативу, благодаря которой сверхдоходы стали поступать в бюджет. В то время, по воспоминаниям спикера, не все фракции поддержали идею передать нефтяные компании в собственность государства. Теперь же Володин удивлён тем, что парламентарии вспомнили об уходящих доходах.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *