Нарушение прав и законных интересов граждан

Общественно опасные последствия должностных преступлений (Яни П.С.)

В статьях гл. 30 УК, предусматривающих ответственность за должностные преступления с материальным составом, общественно опасные последствия как признак основного либо квалифицированного состава указанных преступных деяний названы существенным нарушением прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.
Насколько определенной является эта, весьма на первый взгляд общая дефиниция? Думается, достаточно определенной в том смысле, что соответствующие уголовно-правовые нормы могут применяться судами без опасений относительно признания этих норм неконституционными.
Во всяком случае, такова позиция Конституционного Суда РФ, заключившего, что «используемое в статье 286 УК Российской Федерации (разумеется, эти соображения относятся и к иным статьям УК, где есть аналогичное описание. — П.Я.) понятие «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства», как и всякое оценочное понятие, наполняется содержанием в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования этого законодательного термина в правоприменительной практике, однако оно не является настолько неопределенным, чтобы препятствовать единообразному пониманию и применению соответствующих законоположений. …Будучи различными по характеру и значению, правовые нормы, в том числе те из них, которые включают оценочные либо общепринятые понятия, устанавливаются законодателем с учетом необходимости их эффективного применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций. Рассматриваемая в единстве с положениями Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации (статья 5, статья 8, часть первая статьи 14 и часть третья статьи 25) его статья 286, предусматривая в качестве объективного признака совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, допускает — учитывая многообразие возможных последствий таких действий — привлечение к уголовной ответственности и тогда, когда лицо предвидело возможность их наступления, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично. Следовательно, нет оснований для вывода о том, что часть первая статьи 286 УК Российской Федерации содержит такую неопределенность, в результате которой лицо лишено возможности осознать противоправность своих действий и предвидеть наступление ответственности за их совершение» <1>.
———————————
<1> Определение Конституционного Суда РФ от 23 марта 2010 г. N 368-О-О. Если в сноске нет указания на иной источник и не указаны номера страниц, ссылка сделана на материалы, размещенные в СПС «КонсультантПлюс».
Вместе с тем, как и всякая многозначная дефиниция, приведенный текст обсуждаемых статей УК таит угрозу «устойчивости» решений судов, применяющих эти уголовно-правовые нормы (при разном понимании содержания термина различными судебными инстанциями), а потому правоприменитель остро заинтересован в конкретизации такого описания, и в этом навстречу ему идет высший судебный орган, предлагая более или менее развернутое толкование соответствующего законодательного понятия. Результаты такого толкования приведены в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. N 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», согласно которому «под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.».
Как мы видим, Пленумом установлены критерии, позволяющие отнести те или иные негативные последствия, наступающие в результате всяких незаконных действий (бездействия) должностного лица по службе, именно к существенным нарушениям прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Из приведенных разъяснений следует, что в перечень соответствующих общественно опасных последствий безусловно включены лишь нарушения прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией РФ.
Что касается нарушения прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, то такого описания общественно опасных последствий деяния в обвинительных решениях судов не обнаруживается. Однако в этих решениях в изобилии встречаются ссылки на нарушения прав и свобод, гарантированных конкретными статьями Конституции. Подобные нарушения описаны, в частности, как нарушение прав и законных интересов гражданина, предусмотренных ст. 21 Конституции РФ, на защиту от насилия <2>, существенное ущемление и нарушение конституционных прав потерпевшего, предусмотренных ст. ст. 18, 35 Конституции РФ — права на правосудие и защиту частной собственности <3>, нарушение права на обращение в государственные органы за защитой своих прав, что гарантировано ст. ст. 33, 45 Конституции РФ, поскольку оно, по смыслу Конституции, предполагает не только право подать в соответствующий государственный орган или должностному лицу заявление или жалобу, но и право получить на это обращение адекватный ответ, а в случае необходимости — принятие мер к восстановлению нарушенных прав и законных интересов заявителя <4> и т.д.
———————————
<2> Кассационное определение Верховного Суда РФ от 11 марта 2013 г. N 2-О13-3.
<3> Определение Верховного Суда РФ от 9 июня 2011 г. N 4Д11-13.
<4> Определение Верховного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 74-О10-7сп.
Обобщение судебной практики по ст. 285 УК по делам об укрытии преступлений от учета и регистрации, проведенное несколько лет назад Генеральной прокуратурой РФ (в нем принимал участие и автор настоящей статьи), показало, что к такого рода последствиям по делам названной категории суды относят нарушение гарантированных Конституцией права гражданина на признание государством его прав и свобод (ст. 2 Конституции), права на охрану государством достоинства личности (ст. 21 Конституции), права на личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции), права на охрану частной собственности (ст. 35 Конституции), прав и свобод граждан на государственную и судебную защиту от преступных посягательств (ст. ст. 45 и 46 Конституции), права на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции), прав граждан на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции) <5>.
———————————
<5> Более подробно см.: Яни П.С. Общественно опасные последствия укрытия преступлений сотрудниками милиции: проблемы применения уголовного закона в судебной практике // Законодательство. 2007. N 12.
Исходя из последнего предложения второго абзаца п. 18 Постановления такие негативные последствия, как нарушение нормальной работы организации, причинение ей материального ущерба, причинение физического, морального или имущественного вреда нескольким гражданам и др. не обязательно являются существенными, но могут быть при определенных условиях отнесены к таковым. Что же касается упомянутого в третьем абзаце комментируемого пункта Постановления Пленума создания препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества), то само по себе создание подобных препятствий не может быть признано именно существенным нарушением прав и законных интересов граждан или организаций. Для оценки его как существенного названное создание препятствий должно привести к крупным убыткам, ущербу деловой репутации в глазах большого числа потребителей, потенциальных кредиторов и т.п.
Анализ судебной практики и вопросов, поступающих от правоприменителей, показывает, что в последнее время при квалификации должностных преступлений по обсуждаемым признакам объективной стороны, характеризующим общественно опасные последствия названных преступлений, чаще прочих возникают следующие сложности.
Одна из этих сложностей связана с тем, что, как правильно отметил Пленум, не всякий материальный ущерб может быть признан общественно опасным последствием должностного преступления, это будет зависеть от его характера и размера. Имея в виду данное разъяснение, а также приведенную позицию Конституционного Суда, установить хоть какой-то формальный критерий существенности материального вреда как признака должностных преступлений нельзя. Вместе с тем судьи, повышающие квалификацию в Российской академии правосудия, уже не раз задавали вопрос о том, не следует ли считать материальный ущерб как признак должностного преступления признаком не сугубо оценочным, а с некоторых пор частично формализованным. В обоснование такой постановки вопроса приводятся следующие доводы.
В 2003 г. в ст. 293 УК «Халатность» были внесены изменения, состоящие, в частности, в том, что общественно опасные последствия данного деяния стали обозначаться не как «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства», а как «крупный ущерб». Кроме того, тогда же статью снабдили примечанием, определяющим крупный ущерб как ущерб, сумма которого превышает сто тысяч рублей. В 2008 г. в статье восстановлено указание на характеризующий общественно опасные последствия альтернативный крупному ущербу признак объективный стороны — «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». А Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ в примечании слова «сто тысяч рублей» заменили словами «один миллион пятьсот тысяч рублей».
Так вот: одним из возможных вариантов толкования закона в его современной редакции является вывод о том, что, поскольку причиненный лицу материальный ущерб — это частный случай нарушения его прав и законных интересов, стало быть, такой вред достигает степени существенности, лишь когда превышает полтора миллиона рублей. А если это так, то признак, ранее воспринимавшийся как сугубо оценочный, теперь есть основания расценивать как частично формализованный, если общественно опасные последствия должностного преступления состоят в причинении имущественного вреда. И потому в силу системности уголовного закона и необходимости единообразного понимания используемой в различных его нормах терминологии при квалификации по ст. ст. 285, 286 и ряду других статей УК нарушение прав и законных интересов граждан, организаций и т.д., выразившееся в причинении материального вреда, только тогда будет расценено как существенное, когда его сумма будет составлять указанный размер.
Вместе с тем предпочтительным представляется иной подход, состоящий в том, что законодатель осознанно поднял планку размера материального вреда как криминообразующего признака халатности, не сделав того же при описании составов должностного злоупотребления, превышения должностных полномочий и иных умышленных преступлений. Исходил же он при этом из того, что в отличие от умышленных преступлений против интересов службы неосторожное должностное преступление приобретает свойство общественной опасности, лишь когда причиненный им материальный вред достигает указанного в примечании к ст. 293 УК размера. А раз так, соответствующее описание в уголовном законе общественно опасных последствий халатности не свидетельствует о наличии какого-либо формального стоимостного критерия, устанавливающего нижнюю границу размера материального вреда как признака умышленных должностных преступлений.
Вторая точка зрения подтверждается и анализом судебных решений. Хотя в публикуемых Верховным Судом документах размер причиненного должностным преступлением ущерба не указывается, изучение региональной судебной практики показывает, что для признания нарушения существенным материальный вред как признак умышленного должностного преступления может исчисляться и значительно меньшими, нежели полтора миллиона рублей, суммами, составляя, например, несколько сотен или даже десятков тысяч рублей <6>.
———————————
<6> Кассационное определение Московского городского суда от 29 ноября 2010 г. N 2215355, Постановление Московского городского суда от 31 июля 2013 г. N 4у/7-6433/13, Апелляционное определение Верховного суда Республики Карелия от 28 октября 2013 г. N 22-2034/2013.
Вместе с тем в судебном решении должно быть обосновано, почему тот или иной материальный вред суд считает существенным. Так, не усмотрев в деянии состава должностного преступления и отменяя соответствующее судебное решение, вышестоящая судебная инстанция указала, что решение вопроса о том, причинили ли действия К.Р. существенный вред, зависит от конкретных обстоятельств, в частности от степени отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу государственных органов или учреждений, характера и размера понесенного ими ущерба, числа потерпевших граждан и тяжести причиненного им ущерба. Таких последствий судом не установлено, критериев, по которым ущерб в виде недополученных доходов оценивается как существенный, в приговоре суда не приведено, как не приведено и в обвинении, предъявленном К.Р. органом предварительного расследования. Не содержится сведений о существенности причиненного ущерба и в материалах уголовного дела <7>. Стоит, правда, отметить, что вмененный стороной обвинения должностному лицу материальный ущерб составлял всего 15 тыс. руб. и возник в результате неполучения юридическим лицом должного.
———————————
<7> Постановление президиума Пермского краевого суда от 20 апреля 2012 г. по делу N 44у-136-2012.
Другая сложность квалификации должностных преступлений по обсуждаемым признакам объективной стороны связана с тем, что комментируемый документ Пленума Верховного Суда РФ, в отличие от действовавшего до него Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. N 4, не упоминает в числе существенных нарушений прав и законных интересов организаций, а равно охраняемых законом интересов общества или государства подрыв авторитета органов власти или каких-либо организаций. Кроме того, среди опубликованных высшим судебным органом решений в недавнее время встречались и такие, которые также ставили под сомнение возможность вменения данного, весьма неопределенного признака. Так, прекращая за отсутствием состава преступления уголовное дело в части осуждения по ст. 285 УК Президиум Верховного Суда РФ сослался, в частности, на то, что «подрыв авторитета органов власти сам по себе не является существенным вредом и не свидетельствует о наличии в действиях З. данного состава преступления» <8>. Тем не менее изучение практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, опубликованной уже после принятия комментируемого Постановления Пленума, показало, что названный признак основного состава должностного злоупотребления и превышения должностных полномочий должностным лицам по-прежнему вменяется и как основание для изменения или отмены приговора в связи с исключением данного признака не рассматривается <9>.
———————————
<8> Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 26 марта 2003 г. N 51п2003. К схожим выводам высший судебный орган приходил и по ряду других уголовных дел о должностных преступлениях, см.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 13 сентября 2000 г. N 309п2000пр, Определения Верховного Суда РФ от 11 февраля 2003 г. N КАС03-28, от 13 апреля 2006 г. N 13-О06-6.
<9> См., например: Определения Верховного Суда РФ от 2 июня 2010 г. N 10-О10-11, от 22 декабря 2010 г. N 55-010-12, от 9 июня 2011 г. N 4Д11-13, Кассационные определения Верховного Суда РФ от 23 ноября 2010 г. N 48-010-124, от 10 мая 2012 г. N 70-О12-10, от 21 августа 2012 г. N 48-012-78.
Игнорирование судами изложенных в комментируемом п. 18 Постановления Пленума указаний на необходимость отражения в обвинительном приговоре того, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий, может повлечь отмену соответствующего решения <10>.
———————————
<10> См., например: Постановление президиума Московского городского суда от 7 июня 2013 г. N 44у-152/13; Постановление президиума Верховного суда Республики Калмыкия от 10 августа 2011 г. N 44У-17/11.
Вопрос о причинной связи между допущенными нарушениями по службе и общественно опасными последствиями бывает осложнен и в результате неточного определения тех прав, свобод, интересов, которые пострадали в результате неправомерных действий (бездействия) должностного лица.
Так, Ж. обвинялся по ст. 285 УК в том, что, работая оперуполномоченным отделения уголовного розыска ОВД, по нескольким материалам проверки вынес заведомо незаконные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Соглашаясь с оправдательным приговором, кассационная инстанция указала, что выводу о существенности нарушения прав граждан, предусмотренных ст. 52 Конституции, как существенного нарушения их прав и законных интересов препятствует в том числе непредставление стороной обвинения доказательств наступления в результате действий Ж. существенных нарушений охраняемых законом интересов общества и государства, состоящих в том, что его действия сделали невозможным восстановление социальной справедливости — розыск и привлечение к уголовной ответственности лиц, совершивших преступление <11>.
———————————
<11> См.: Яни П.С. Общественно опасные последствия укрытия преступлений сотрудниками милиции: проблемы применения уголовного закона в судебной практике.
Суд, таким образом, признал содержанием гарантированного ст. 52 Конституции права на доступ к правосудию результат реализации этого права. Но если исходить из такой позиции, то укрытие сотрудниками полиции преступлений нельзя признать находящимся в прямой причинной связи с ущемлением указанных конституционных прав, в случаях когда устранение данных нарушений все равно не приводит к обнаружению виновного, привлечению его к уголовной ответственности, возмещению причиненного им потерпевшему ущерба. Вместе с тем подобных случаев в следственной и судебной практике по делам рассматриваемой категории большинство, и если с подобным пониманием согласиться, то это в принципе исключит возможность вменения должностным лицам органов внутренних дел, укрывшим преступление, признака нарушения конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию.
А вот если бы сторона обвинения своими неточными формулировками не сбила суд с толку и правильно определила гарантированное ст. 52 Конституции право на доступ к правосудию, например как право а) на обращение в компетентные органы или к должностным лицам с сообщением о совершенном в отношении его преступлении, б) на инициативу уголовного преследования за преступления, казуальный перечень которых определен в уголовном законе, в) на согласие начать уголовное преследование, а также отказ от него, в том числе вследствие примирения с виновным <12>, то и вопрос о наличии причинной связи между заведомо незаконными действиями Ж. и нарушением соответствующего конституционного права потерпевших был бы решен положительно.
———————————
<12> См.: Анощенкова С.В. Уголовно-правовое учение о потерпевшем / Под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Волтерс Клувер, 2006. 248 с.
Пристатейный библиографический список
1. Анощенкова С.В. Уголовно-правовое учение о потерпевшем / Под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Волтерс Клувер, 2006.
2. Яни П.С. Общественно опасные последствия укрытия преступлений сотрудниками милиции: проблемы применения уголовного закона в судебной практике // Законодательство. 2007. N 12.

Проблемы квалификации сокрытия преступления от учета должностными лицами органов внутренних дел



Сложно переоценить опасность должностной преступности. Общественная опасность этих преступлений состоит в том, что в результате их совершения серьезно нарушается нормальная, регламентированная соответствующими правовыми актами деятельность государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований страны, ущемляются права и законные интересы граждан или организаций, а в целом — интересы общества и государства.

При этом должностная преступность характеризуется высокой латентностью. Ежегодно в России регистрируется около 22–25 тыс. этих преступлений, что составляет всего 0,8 % от общего объема преступности в стране.

Общественная опасность преступлений, совершаемых сотрудниками полиции в ходе проверок сообщений о преступлениях, выливается в попрание одного из важнейших прав человека и гражданина, закрепленных в Конституции России — права на правосудие. Такие преступления ведут к необоснованному уголовному преследованию граждан, а также к сокрытию реально совершенных преступлений.

Подавляющее число нарушений закона, совершаемых должностными лицами органов внутренних дел в ходе проверок сообщений о преступлениях, связано с сокрытием преступлений от учета.

Так, согласно данным сводного отчета Генеральной прокуратуры Российской Федерации формы НСиД за 2016 год, органами прокуратуры в 2016 году отменено 2 400 214 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенных следственными органами и органами дознания МВД России. При этом, после отмены органами прокуратуры данных постановлений, возбуждено 181 405 уголовных дел. Вместе с тем, в 2016 году подразделениями МВД всего возбуждено 1 848 129 уголовных дел. Таким образом, 9,8 % всех возбужденных в 2016 году подразделениями МВД России уголовных дел возбуждены только после отмены органами прокуратуры незаконных и необоснованных постановлений об отказе в их возбуждении.

Очевидно, что как в российском научном сообществе, так и у работников прокуратуры достаточно остро стоит вопрос о многочисленности нарушений законов, совершаемых должностными лицами органов внутренних дел. Так, Варыгин А. Н. в статье «Нарушения законности в деятельности органов внутренних дел» утверждает, что самыми распространенными видами нарушения законности, допускаемыми работниками органов внутренних дел, являются нарушения норм уголовно-процессуального законодательства. Такие нарушения заключаются прежде всего в необоснованных отказах в возбуждении уголовных дел .

По словам Меретукова А.А, обеспечение законности и обоснованности решений об отказе в возбуждении уголовного дела, является одним из приоритетных направлений деятельности как системы МВД РФ, так и Прокуратуры РФ. Невозбуждение или несвоевременное возбуждение уголовного дела, как правило, приводит к сокрытию преступлений, к утрате доказательств, без которых осложняется или становится невозможным установление истины по делу, также к несвоевременному принятию мер по розыску лиц, совершивших преступление .

Между тем, несмотря на распространенный характер указанных нарушений и высокий показатель их выявления силами прокуратуры, возникают большие трудности с привлечением должностных лиц к серьезной ответственности, тем более — к уголовной. Как правило, последствия выявления факта укрытия преступления от учета выливаются лишь в привлечение должностного лица к дисциплинарной ответственности. Однако, в каждом случае, когда умышленное сокрытие преступления конкретным сотрудником полиции доказано, необходимо ставить вопрос о привлечении его к уголовной ответственности.

Вместе с тем, практика возбуждения в отношении сотрудников полиции уголовных дел о преступлениях, связанных с укрытием преступлений от учета, неоднородна. Это связано прежде всего с тем, что в действующей редакции Уголовного кодекса Российской Федерации не имеется самостоятельного, обособленного состава умышленного укрытия преступления от учета.

Практика возбуждения уголовных дел в отношении должностных лиц правоохранительных органов в связи с сокрытием последними преступлений от учета различна. Как правило, уголовные дела возбуждаются по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 286, ч. 1 ст. 292 УК РФ. Отсутствие единой правоприменительной практики объясняется, прежде всего, тем, что указанные составы преступлений не могут в полной мере отражать сущность должностного преступления, связанного с сокрытием преступления от учета .

Существует несколько ключевых проблем при доказывании преступного злоупотребления или превышения должностным лицом своих полномочий путем укрытия преступления от учета.

Возникают проблемы при доказывании мотива преступного действия, который является обязательной частью состава преступления, предусмотренного ст. ст. 285, 286, 292 УК РФ.

Согласно действующему законодательству, указанные преступления должны быть совершены исходя из корыстной или иной личной заинтересованности.

Под корыстной заинтересованностью понимается стремление должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц. Под иной личной заинтересованностью понимается стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т. д.

При подтверждении корыстной заинтересованности как мотива укрытия преступления от учета каких-либо препятствий к возбуждению уголовного дела в отношении должностного лица, как правило, не возникает. В таких случаях надлежит устанавливать также источник корыстной заинтересованности, которым часто является взятка.

Так, Всеволожским городским судом Ленинградской области оперуполномоченный уголовного розыска С. осужден по ч. 1 ст. 285 и ч. 2 ст. 290 УК РФ за то, что, выявив факт совершения Я. преступления — незаконного приобретения и хранения наркотических средств, мер к регистрации выявленного преступления не принял, материал уничтожил, за что получил от Я. 2000 рублей .

По мнению Любавиной М. А., корыстная заинтересованность может в том числе проявляться и в желании получить премию по итогам службы. При этом, желание «выслужиться» перед начальством является уже иной личной заинтересованностью. Корыстная и иная личная заинтересованность тесно связаны, в силу чего стремление к служебным успехам как мотив может являться и корыстной, и личной заинтересованность .

Вместе с тем, по мнению автора исследования, данный подход имеет свои недостатки.

Следует учитывать, что перспектива получения премии от высоких показателей по службе ничем не гарантирована, и, точно, при отсутствии преступного умысла руководителя подразделения МВД, не может быть выдана за укрытие конкретного преступления. Кроме того, поощрения по службе могут иметь и нематериальный оттенок, как, например, грамота или благодарность. А для подтверждения корыстного мотива доказыванию подлежат изменение именно материального положения должностного лица после совершения преступления, а также причинно-следственная связь между ними. Совершая укрытие преступление от учета, должностное лицо не может точно предугадать конкретные последствия своего деяния, оно лишь направлено на выраженное в какой-либо форме благоприятное отношение руководства.

Таким образом, при укрытии преступления от учета в связи со стремлением повышения показателей по службе, имеет место неконкретизированный мотив. Фактическое наступление благоприятных последствий для должностного лица не является обязательным признаком вышеописанного состава, так как иначе при их отсутствии при направлении уголовного дела в суд невозможно было бы решить вопрос о корыстной или личной заинтересованности.

Ввиду изложенного, по мнению автора диссертационного исследования, любой мотив должностного лица, связанный с какими-либо служебными преференциями, следует увязывать с иной личной заинтересованностью.

Следующей проблемой при квалификации укрытия преступления от учета по ст. ст. 285, 286 УК РФ является установление существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства

Пункт 9 постановления пленума Верховного Суда СССР от 30.03.1990 N 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» гласил, что судам при рассмотрении дел указанных категорий надлежит выяснять и указывать в приговоре характер причиненного вреда, а также наличие причинной связи между ним и действиями (бездействием) подсудимого. Судам необходимо иметь в виду, что вред может выражаться в причинении не только материального, но и иного вреда: в нарушении конституционных прав и свобод граждан, подрыве авторитета органов власти, государственных и общественных организаций, создании помех и сбоев в их работе, нарушении общественного порядка, сокрытии крупных хищений, других тяжких преступлений и т. п.

При решении вопроса о том, является ли причиненный вред существенным, необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу предприятия, организации, учреждения, характер и размер понесенного ими материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им морального, физического или имущественного вреда и т. п.

Несмотря на то, что вышеназванное постановление пленума Верховного Суда признано недействующим в связи с вступлением в силу постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. N 19 г. Москва «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», новое постановление не дает новой трактовки «существенному нарушению прав и законных интересов».

По нашему мнению, при квалификации преступных действий должностных лиц, связанных с укрытием преступлений от учета, по ст. ст. 285, 286 УК РФ, существенным вредом от данной деятельности будет прежде всего являться нарушение гарантированного ст.52 Конституции Российской Федерации права потерпевшего на доступ к правосудию.

Последней проблемой в привлечении должностных лиц органов внутренних дел к уголовной ответственности является разграничение преступного действия от должностного проступка.

Поскольку речь идет о действиях, сопряженных с сокрытием преступлений от учета, то может возникнуть вопрос, подлежит ли ответственности должностное лицо в случае, когда факт совершения преступления неочевиден. Каждое сообщение о преступлении должно быть принято, рассмотрено и разрешено в установленном порядке. Поэтому позиция должностного лица, которая заключается в том, что в сообщении не усматривались признаки преступления, в связи с чем было отказано в его приеме и регистрации, не оправдывает его бездействие при регистрации сообщения о преступлении и его проверке.

Вместе с тем такое бездействие должностного лица может свидетельствовать о допущении им должностного проступка, но не уголовно наказуемого деяния, поскольку в этом случае должностное лицо может не осознавать, что его бездействие приведет к существенному нарушению прав и законных интересов граждан или организаций либо к существенному нарушению охраняемых законом интересов общества или государства .

Таким образом, уголовно-наказуемым является только сокрытие преступления, событие которого очевидно.

Литература:

  1. Вестник Российского университета кооперации, №4 (22), стр. 96, Россия, Чебоксары, 2015
  2. Колесов М.В., Уголовная ответственность за сокрытие преступления от учета и регистрации должностным лицом правоохранительного органа, Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации №2 (40), 2014
  3. Материалы V Международной научно-практической конференции, современные проблемы уголовной политики том 2, стр. 362, Обеспечение законности и обоснованности при решении вопроса об отказе в возбуждении уголовного дела, Краснодар, 2014
  4. Дело № 1-355/04. Архив Всеволожского городского суда Ленинградской области
  5. Любавина М.А., Коршунова О.Н., Противодействие преступлениям, связанным с приемом, регистрацией, рассмотрением и разрешением заявлений и сообщений о преступлениях, квалификация, расследование, Санкт-Петербург, 2005, стр.20
  6. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30.03.1990 N 4 (ред. от 10.02.2000) «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге»
  7. Любавина М.А., Коршунова О.Н., Противодействие преступлениям, связанным с приемом, регистрацией, рассмотрением и разрешением заявлений и сообщений о преступлениях, квалификация, расследование, Санкт-Петербург, 2005, стр. 18

Дополнительным объектом посягательства выступают права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства

И службы в органах местного самоуправления

Общие виды преступлений против

государственной власти, интересов государственной службы

Злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК). Непосредственным объектомзлоупотребления должностными полномочиями выступают общественные отношения в сфере обеспечения нормальной деятельности государственных и муниципальных органов управления, государственных и муниципальных учреждений, государственных корпораций, аппарата управления в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ.

Объективная сторона преступления включает, во-первых, общественно опасное деяние в виде как действия или бездействия, которое состоит в использовании должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы. В свою очередь, преступное использование своих служебных полномочий содержит в себе два обязательных условия: 1) лицо действует в соответствии со своими служебными полномочиями либо непосредственно в связи с ними; 2) должностное лицо применяет их вопреки интересам службы.

Во-вторых, признаком объективной стороны является общественно опасное последствие в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Критерий существенности является оценочным и зависит от фактических обстоятельств совершенного преступления.

В судебной практике под существенным нарушением прав граждан или организаций понимается нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией РФ (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.).

При оценке существенности вреда учитывается степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т. п.

Согласно п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий понимается, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества).

Третий признак объективной стороны – причинно-следственная связь, которая должна иметь место между деянием должностного лица, злоупотребившего служебными полномочиями, и наступившими в результате этого общественно опасными последствиями.

По конструкции состав данного преступления является материальным, поэтому преступление считается оконченным с момента наступления общественно опасных последствий.

Субъективная сторона преступления состоит из двух обязательных признаков: умышленной формы вины и мотива.

При злоупотреблении должностными полномочиями лицо осознает, что использует свои должностные полномочия вопреки интересам службы, предвидит возможность или неизбежность существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства и желает наступления указанных последствий (прямой умысел) либо сознательно их допускает или безразлично относится к их наступлению (косвенный умысел).

В качестве мотива в состав данного преступления законодатель включил корыстную или иную личную заинтересованность. Судебная практика понимает корыстную заинтересованность как желание должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, освобождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имущества, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов и т. п.). Иная личная заинтересованность заключается в желании должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т. п.

Субъект преступления специальный – должностное лицо.

Квалифицированный состав данного преступления предусмотрен ч. 2 ст. 285 УК: злоупотребление, совершенное лицом, занимающим государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, а равно главой органа местного самоуправления.

Совершение деяния, предусмотренного частями первой или второй ст. 285 УК, повлекшего тяжкие последствия, образует особо квалифицированный состав преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 285 УК. Тяжкие последствия устанавливаются судом, исходя из конкретных обстоятельств уголовного дела. Пленум Верховного Суда РФ в п. 21 постановления от 16 октября 2009 г. № 19 понимает под тяжкими последствиями крупные аварии, длительную остановку транспорта или производственного процесса, иное нарушение деятельности организации, причинение значительного материального ущерба, причинение смерти по неосторожности, самоубийство или покушение на самоубийство потерпевшего и т. п.

Превышение должностных полномочий (ст. 286 УК).Непосредственный объект преступления сходен с непосредственным объектом преступления, указанного в ст. 285 УК.

Дополнительным объектом посягательства выступают права и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересы общества или государства, а также здоровье граждан в случае совершения лицом преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 286 УК.

Объективная сторона преступления характеризуется общественно опасным деянием, в виде действия, явно выходящего за пределы полномочий должностного лица. В п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» указано, что превышение должностных полномочий может выражаться, например, в совершении должностным лицом при исполнении служебных обязанностей действий, которые:

относятся к полномочиям другого должностного лица (вышестоящего или равного по статусу);

могут быть совершены только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте (например, применение оружия в отношении несовершеннолетнего, если его действия не создавали реальной опасности для жизни других лиц);

совершаются должностным лицом единолично, однако могут быть произведены только коллегиально либо в соответствии с порядком, установленным законом, по согласованию с другим должностным лицом или органом;

никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать.

Под общественно опасными последствиями понимаются те же последствия, что и в ст. 285 УК.

Также обязательным признаком данного состава преступления является причинно-следственная связь между деянием должностного лица и наступившими в результате этого общественно опасными последствиями.

По конструкции состав данного преступления является материальным, поэтому преступление считается оконченным с момента наступления общественно опасных последствий.

Субъективная сторона характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла: лицо осознает, что явно превышает свои должностные полномочия, предвидит возможность или неизбежность существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, и желает наступления указанных последствий.

Субъект преступления специальный – должностное лицо.

Квалифицированный состав данного преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 286 УК, будет в том случае, если превышение должностных полномочий совершило лицо, занимающее государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, а равно глава органа местного самоуправления.

Особо квалифицирующими признаками данного преступления являются: применение насилия или угрозы его применения (п. «а» ч. 3 ст. 286 УК); применение оружия или специальных средств (п. «б» ч. 3 ст. 286 УК); причинение тяжких последствий (п. «в» ч. 3 ст. 286 УК).

Под применением насилия следует понимать действия виновного, сопряженные с ограничением свободы потерпевшего, нанесением ему побоев, причинением легкого, средней тяжести вреда здоровью, истязанием потерпевшего.

Угроза применения насилия имеет место в тех случаях, когда виновный угрожает потерпевшему применением насилия, а потерпевший, в свою очередь, имеет достаточные основания опасаться осуществления этой угрозы.

Согласно п. 20 упомянутого постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 под применением оружия или специальных средств надлежит понимать умышленные действия, связанные с использованием лицом поражающих свойств указанных предметов, или использование их по назначению. При определении понятия «оружие» следует руководствоваться Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. №150-ФЗ «Об оружии».

К специальным средствам относятся резиновые палки, наручники, слезоточивый газ, водометы, бронемашины, средства разрушения преград, служебные собаки и другие средства, состоящие на вооружении органов внутренних дел, внутренних войск, федеральных органов государственной охраны, органов федеральной службы безопасности, органов уголовно-исполнительной системы и др.

Понятие тяжких последствий рассмотрено нами при анализе состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 285 УК.

Служебный подлог (ст. 292 УК).Непосредственным объектом преступления является нормальная деятельность государственных органов и органов местного самоуправления.

Предметом преступления выступает официальный документ. Федеральный закон от 29 декабря 1994 г. № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов» определяет официальные документы как документы, принятые органами законодательной, исполнительной и судебной власти, носящие обязательный, рекомендательный или информационный характер.

В науке под документом понимается зафиксированная на материальном носителе информация, которая имеет юридическое значение и реквизиты, позволяющая ее идентифицировать, и предназначена для хранения, использования и передачи во времени и в пространстве, а под официальным документом – документ, созданный юридическим или физическим лицом, оформленный и удостоверенный в установленном порядке. Он должен обладать определенной формой и необходимыми реквизитами.

Объективная сторона служебного подлога заключается во внесении в официальный документ: 1) ложных сведений – искажении подлинности документа путем включения в него записей, не соответствующих действительности; 2) исправлений, искажающих его действительное содержание, – удаление или изменение любым способом части текста в подлинном документе.

Рассматриваемое преступление считается оконченным с момента внесения в официальный документ ложных сведений или исправлений, искажающих его действительное содержание, безотносительно к наступлению последствий. Был ли использован поддельный документ или не был, для состава служебного подлога значения не имеет.

В тех случаях, когда виновный использует подделанный им документ для совершения еще какого-либо преступления, уголовная ответственность наступает по совокупности: за служебный подлог и за совершенное с использованием поддельного документа преступление.

С субъективной стороны служебный подлог предполагает вину только в виде прямого умысла: виновный осознает, что вносит в официальный документ заведомо ложные сведения или исправления, искажающие действительное его содержание, и желает сделать это.

Уголовная ответственность за служебный подлог наступает при наличии корыстной или иной личной заинтересованности. Содержание этих мотивов было раскрыто при анализе состава злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК). Совершение служебного подлога при отсутствии корыстной или иной личной заинтересованности может рассматриваться как дисциплинарный проступок.

Субъектом служебного подлога могут быть должностное лицо, а также государственный служащий или служащий органа местного самоуправления, не являющийся должностным лицом.

Часть 2 ст. 292 УК предусматривает ответственность за деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 292 УК, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Содержание указанных последствий было раскрыто при анализе состава преступления, предусмотренного ст. 285 УК.

Халатность (ст. 293 УК).Непосредственный объект преступления – интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления.

С объективной стороны халатность характеризуется тремя обязательными признаками:

1. Неисполнением или ненадлежащим исполнением должностным лицом своих обязанностей. Преступный характер поведения должностного лица при халатности может выражаться в форме как бездействия (неисполнение своих обязанностей), так и активных действий (ненадлежащее исполнение своих обязанностей). Лицу можно инкриминировать неисполнение или ненадлежащее исполнение только тех обязанностей, которые были возложены на него в установленном порядке. Кроме того, обязательным признаком преступного бездействия является возможность выполнить определенные действия в конкретных условиях. Поэтому отсутствие у должностного лица реальной возможности исполнять надлежащим образом возложенные на него обязанности исключает уголовную ответственность за халатность.

Неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей из-за неопытности, недостатка квалификации, знаний, при отсутствии недобросовестности или небрежного отношения к службе не может квалифицироваться как халатность.

2. Последствием в виде крупного ущерба или существенного нарушения прав и законных интересов граждан либо охраняемых законом интересов общества или государства. Понятие существенного нарушения прав и законных интересов граждан либо охраняемых законом интересов общества или государства аналогично рассмотренному при злоупотреблении должностными полномочиями. Согласно примечанию к ст. 293 УК крупным ущербом признается ущерб, сумма которого превышает один миллион пятьсот тысяч рублей.

При отсутствии последствий вследствие халатного отношения к службе действия должностного лица образуют дисциплинарный проступок и не должны квалифицироваться как халатность.

3. Наличием причинной связи между неисполнением или ненадлежащим исполнением должностным лицом своих обязанностей и причинением вреда.

Состав преступления материальный, преступление считается оконченным с момента причинения последствий в виде крупного ущерба или существенного нарушения прав и законных интересов граждан либо охраняемых законом интересов общества или государства.

С субъективной стороны халатность характеризуется неосторожностью в виде легкомыслия или небрежности. Халатность признается совершенной по легкомыслию, если должностное лицо не исполняет или ненадлежащим образом исполняет свои служебные обязанности, предвидит, что такое его поведение может существенно нарушить права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на предотвращение этих последствий. При небрежности должностное лицо не предвидит возможности существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Квалифицированным видом халатности (ч. 2 ст. 293 УК) является неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей, которое повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека.

Особо квалифицирующим признаком халатности (ч. 3 ст. 293 УК) является неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц. В случае смерти человека или причинения тяжкого вреда здоровью вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей лицом, не являющимся специальным субъектом в контексте ст. 293 УК, ответственность наступает соответственно по ч. 2 ст. 109 или ч. 2 ст. 118 УК.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *