На работе лезут в личную жизнь

Коллеги в возрасте могут не только от души угощать закатками собственного производства, но и планомерно отравлять существование расспросами о личной жизни и сплетнями. Истории наших героинь как раз о втором случае.

«А что будешь делать, если презерватив порвется?»

– Три года назад я устроилась на работу в универсам поваром. В коллективе было около пятнадцати человек, в основном женщины, причем в возрасте от 42 до 63 лет, а мне на тот момент был 21 год. В среднем они работали вместе больше 5 лет до моего прихода.

При этом каждый был сам за себя. Если кто-то заканчивал работу в 13:00, то не намеревался помогать остальным – пил чай и курил до конца рабочего дня, а если и помогал (редко и под настроение), то нехотя или с высокомерием, причитая, что вот такая копуха не справляется со своей работой. И так причитали не только на меня, но и на других поваров.

На протяжении месяца все было гладко: мне объяснили процесс работы, и друг друга мы с коллегами вполне устраивали. Но потом обо мне узнали «ужасные» вещи: что я вегетарианка – семь лет не ела мяса, но сейчас не практикую такое питание; что я не намерена рожать детей и что я имею отношения на расстоянии с состоятельным мужчиной на двенадцать лет старше меня, который ненавидит детей.

По каждому из этих пунктов старушек трясло от злости, а мужчины никак не реагировали. Узнавая о вегетарианстве, расспрашивали подробно про пищевые предпочтения и после этого начинали прессовать: предсказывали мне страшную смерть в муках от нехватки витаминов, обещали, что у меня родятся больные дети. Мои слова о том, что больные дети чаще рождаются у пар, которые едят мясо, не укрощали коллег.

На мое оповещение, что не буду рожать по многочисленным причинам, в том числе и страх рождения детей с ДЦП, синдромами сыпались вопросы, что буду делать, если забеременею случайно.

– Аборт сделаешь?

– Аборта не будет – мы предохраняемся.

– А если презерватив порвется?

– Мы предохраняемся тремя разными самыми эффективными средствами одновременно. Если презерватив порвется, то сработают остальные два.

После этого коллеги замолкали, погружались в свои мысли. А через день начинался прессинг: какая я эгоистичная тварь, на меня ни один нормальный мужик не посмотрит, умру больная в одиночестве, и некому будет стакан воды поднести.

«В ИХ ГЛАЗАХ Я ОСТАВАЛАСЬ ДЫРКОЙ ДЛЯ ОТПУСКНОГО СЕКСА»

О моих отношениях с парнем коллеги «знали» больше, чем я! Ведь больная фантазия злобных старушек, пересмотревших российских сериалов, прекрасно работает. От меня они узнали о возрасте парня, финансовом благополучии, работе в ЕС и о том, что видимся мы дважды в год во время его отпуска, всего около 40 дней в году.

Дальше всю историю старушки придумали сами и мне тут же стали рассказывать о том, что у него в ЕС семья, дети, любовница, а я дурочка его здесь жду и наивно верю в его верность, а он нашел в Минске меня, молодую, не желающую иметь детей, для секса, чтобы в отпуске не скучать.

Совершенно не срабатывали мои объяснения, что я знакома со всей его семьей, и было бы глупо с его стороны представить меня родителям как девушку, если те наверняка знают о наличии жены и детей. В ответ от коллеги услышала: «Ну, это же родители, они всегда будут защищать своих детей и покрывать их».

Дело в том, что мы общались все время, каждый день! Никакая жена не выдержала бы того, что муж 3,5 года сидит в скайпе сутками и общается непонятно с кем. Если мои выходные дни (график 3/3) выпадали на его рабочие дни (график 5/2), то мы переписывались целыми днями и ночами. Так как он работает за компьютером, то отвечал мне тут же. У него просто не было бы времени на жену, любовниц и детей. Если я работала, то он писал мне целый день, я отвечала по мере возможности. То есть мы были онлайн почти 24 часа в сутки на протяжении 3,5 лет.

Но даже это не было аргументом для коллег. В их глазах я оставалась «дыркой» для отпускного секса женатому мужчине. Меня это совершенно не задевало. У меня было несколько попыток объяснить коллегам, что они заблуждаются, но старушкам было намного проще верить в то, что они сами придумали за моей спиной.

Почти каждый рабочий день задевалась какая-нибудь из этих тем, и коллеги повторяли одно и то же: меня использует мужик; я являюсь пустышкой, раз не собираюсь рожать; правильно будет, если я умру от вегетарианства.

«ДЕВУШКУ, КОТОРАЯ ЗАБЕРЕМЕНЕЛА, ГНОБИЛИ ЗА ТО, ЧТО МЕДЛЕННО РАБОТАЕТ»

Я вполне спокойный человек, ни разу не обиделась на слова коллег. Я слушала их истории. Истории о том, как они рожали, что им резали и как зашивали во время родов и после, какие болезни появились у них во время беременности. Истории о том, как сложно им воспитывать детей и (или) внуков, что они живут в маленькой квартире по семь человек. Истории о том, как муж изменял, как они в молодости рыдали в подушку, потому что в доме не было ни еды, ни денег.

Через некоторое время я выработала молчаливую тактику. Каждый раз, когда меня начинали корить за нежелание иметь детей, я думала о том, что зато моим детям не придется подтирать меня, если я стану инвалидом. Моим детям не придется из-за чувства долга тратить свою жизнь на беспомощного человека, который уже никогда не встанет и является лишь обузой. Сами коллеги ухаживают за своими лежачими матерями, горбатятся на грядках, хотя могли бы это время потратить на путешествия, саморазвитие.

Когда мойщица с красными глазами, трясущаяся от злобы, говорила, что, раз я вегетарианка, значит психически больная и меня стоит отгородить от общества, я думала о том, что все же в данный момент более опасна для общества именно эта мойщица.

О каждом их негативном слове я думала так: мне не изменяет муж, я могу путешествовать, потому что не трачу деньги на детей и внуков, я хожу на курсы кондитеров, курсы польского и сербского языков, а не выплачиваю кредит за покупку телефона ребенку.

Вслух уже ничего не произносила, ведь я планировала уйти из магазина в более хорошее место, где не будет этих злобных старушек, которые каждый месяц меряются зарплатами и ссорятся из-за каждой недоплаченной копейки. Так и случилось, я ушла переводом в кафе, а они остались и продолжают сплетничать о бывших сотрудниках, жалуются друг другу на жизнь и готовы затоптать друг друга за любую мелочь.

Даже моя беременность в этом коллективе ничего бы не поменяла в лучшую сторону. Я была в этом уверена, так как передо мной был пример другой двадцатилетней девушки. Она забеременела, и ее гнобили за то, что она медленно работает, за то, что постоянно говорит о своей беременности, потому что очень трясется за своего первенца и часто отпрашивается в поликлинику. То есть эти старушки всегда найдут повод пообсуждать молодого сотрудника, осудить. Я лишь смотрела на них и запоминала, чего нельзя делать, чтобы не стать такой, как они.

«ПРОБЛЕМА В ТОМ, ЧТО МОЛОДЕЖЬ СЛИШКОМ ХОРОШО ВЫПОЛНЯЕТ СВОЮ РАБОТУ»

– Я попала по распределению в госструктуру. Коллектив именно моего отдела небольшой, 10 человек, преимущественно женский (только двое мужчин), как и, в принципе, во всей организации. У нас очень заметен возрастной разрыв. Молодые сотрудники, которые приходят сюда по распределению, в большинстве своем не задерживаются, только если не нашли работу или пошли на повышение.

Поэтому у нас постоянная текучка молодняка и очень мало тех, кому больше 25 лет. А вторую часть составляют те, кто работал еще у истоков. Они здесь уже больше 20 лет и, скорее всего, доработают до пенсии. Мой отдел считается одним из самых молодых, так как у нас возрастных только трое, а все остальные – молодежь, как и я.

Приняли меня хорошо, плюс у меня был замечательный начальник и его заместитель – оба мужчины. Через полгода произошла смена начальствующего состава, и теперь у нас типичный женский коллектив. Не буду отрицать, много сплетен и обсуждений, и мне это очень претит, но, к чести моих коллег, у нас в отделе эти обсуждения находятся в неких рамках приличия, да и я стараюсь их по возможности избегать.

Конфликты происходят на почве работы. Мы работаем с людьми, и все наши операции отображаются в компьютере. С целью поощрения лучших сотрудников каждый месяц у нас суммируются показатели по этим операциям, и премии распределяются соответственно этим накопленным бонусам. Само собой, что молодняк очень быстро освоил все операции, и самые большие премии стали капать тем, кто проработал не больше двух-трех лет.

Старожилы, которые в большинстве своем не особо владеют компьютером и привыкли, что премия им капает за «отданные работе годы», подняли бунт. Перед начальством встала дилемма: пожертвовать скоростью и производительностью работы и целенаправленно отдавать часть работы «взрослым» или поставить их перед фактом, что 40 лет – не повод не учиться, и бросить в океан жестокой конкуренции.

Кто как, но мое начальство приняло первый вариант. В итоге проиграли по всем фронтам, потому что снизилась скорость работы, «деткам» пришлось постоянно отвлекаться от своей работы, чтобы помочь «взрослым», исправить их ошибки, доделать за них работу. Причем последнее делалось в принудительном порядке.

На почве всего этого начались конфликты между «детками» и «взрослыми», потому что каждый работает на себя и никому не хочется выполнять за работу за другого, зная, что это никак не «аукнется». Взрослые сотрудники стали жаловаться начальству, начальство вставало на сторону взрослых, молодняк бунтовал.

Я оказалась среди тех, кто был, по мнению взрослых, слишком шустрый, уводил работу из-под носа. Если честно, я все это пропускала мимо ушей, потому что работала только на себя и свои деньги. Если просят помочь, никогда не отказываю, но чужую работу выполнять не берусь. Доходило до того, что из-за жалоб начальство заваливало меня на пару дней какой-нибудь архивной работой, лишь бы не отбирала у других.

Не берусь судить, правильно я поступаю или нет, по головам я никогда не шла, но я трезво оцениваю свою работу, знаю, что в некоторых моментах я сработаю лучше и быстрее, и считаю вполне нормальным получить за это денежный бонус.

Конфликт в принципе не закончился, просто перешел в какую-то стадию затишья. Часть возрастных сотрудников включилась в конкуренцию, учится, и они вызывают у меня уважение. Остальная часть продолжает ныть. Начальство поняло, что ситуация особо не меняется, и просто стало целенаправленно лишать премий молодняк за какие-то косяки и отдавать эти премии «взрослым».

«ПРЕДСТАВЛЯЮ НА МЕСТЕ КОЛЛЕГИ ПУСТОТУ»

Кроме этого есть еще и локальный конфликт с одним из мужчин в моем отделе. Ему уже 56 лет, и это самый большой сплетник, которого я когда-либо встречала. Он крайне глуп и труслив. Когда я только пришла в отдел работать, он мне наговорил кучу гадостей про каждого человека в отделе.

Около года я была с ним в более-менее нормальных отношениях, пока не началась заварушка с баллами, о которой я рассказывала выше. В силу своей глупости и зависти этот человек не нашел лучшего варианта, кроме как начать рассказывать обо мне небылицы по всей организации. Причем сплетни были настолько неприятными и далекими от реальности, что остается только удивляться, откуда столько желчи в одном человеке.

Когда я об этом узнала, просто перестала с ним разговаривать. Начальница пыталась наладить между нами отношения, говорила мне, мол, мужчины всегда дети, а я как женщина должна быть мудрой. Но я подумала, что у меня нет никакого желания мириться с глупым и трусливым мужиком. Через месяц он сам попытался со мной заговорить, я нейтрально поддержала беседу.

Продержалось это ровно один день, потому что уже на следующее утро я услышала, как он обсуждает меня с другим коллегой, думая, что я не слышу. Разумеется, там были не самые лестные слова. После этого я просто возвела железный занавес: односложные ответы – да, нет, не знаю. Просто представляю на его месте пустоту, игнорирую полностью – и мне нормально. Никто не лезет с тупыми комментариями, глупыми вопросами и сплетнями.

Традиция защиты земельных владений от незаконных посягательств имеет давнюю историю, но только не в России. В большинстве стран мира существует административная или даже уголовная ответственность за нарушение границ частных владений. Но у нас неприкосновенным имуществом является только жилище. Можно ли защитить от вторжения земельный участок, рассказывает Максим Одинцов.

Неприкосновенно только жилище

С защитой жилища у нас все как в большинстве развитых стран мира. Принцип неприкосновенности жилища закреплен и в Конституции, и в уголовном кодексе. Проникнуть в чужое жилье можно лишь в случаях, прямо предусмотренных федеральным законом, или на основании судебного акта (судебного приказа, определения, решения и т. п.). Статья 139 УК предусматривает штраф до 40 тыс. рублей, до года исправительных работ или арест на срок до трех месяцев за простое проникновение в жилище против воли проживающего в нем лица, без цели хищения. То же деяние, совершенное с применением насилия, наказывается впятеро большим штрафом или лишением свободы на срок до двух лет. Если же для незаконного проникновения использовалось служебное положение, то штраф может составить до 300 тыс. рублей, а срок лишения свободы — до трех лет.

Что понимается под жилищем? Согласно тому же УК, это может быть индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение, независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а также иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенное для временного проживания. Иными словами, жилищем может быть даже туристическая палатка.

Но нежилые помещения и иные хранилища такой же неприкосновенностью не обладают. Ответственность за проникновение в них наступает только в случае покушения на кражу, когда из действий нарушителя очевидно, что проникновение совершается в целях хищения. Если же кто-нибудь забрался на сеновал фермера просто вздремнуть, уголовного преступления в этом нет (если, конечно, нежилое помещение не образует с жилым единое строение).

Примерно та же ситуация с земельным участком — уголовной или административной ответственности за прогулки по чужому саду нет. Вот если вы там яблок решили нарвать, за это полагается административный штраф как за мелкое хищение.

Однако за рубежом нарушение границ частных владений — серьезное правонарушение, за которое установлена уголовная или, как минимум, административная ответственность. Почему в России по-другому? По всей видимости, все дело в общинных традициях русского народа, когда земля являлась достоянием всех жителей деревни, и никто не рассматривал вторжение на чужую территорию как серьезный проступок. В Европе, где земельные отношения были куда более индивидуализированы еще в средние века, уголовное преследование за нарушение границы чужих владений появилось гораздо раньше, чем право на неприкосновенность жилища.

Как правильно защищать свою территорию

Разумеется, отсутствие уголовной и административной ответственности не означает, что свою территорию невозможно защитить. Но писать заявления в милицию по поводу незаконного вторжения бесполезно. Собственник может лишь осуществлять самозащиту своих прав, например, поставив ограждение или как-то иначе обозначив границы своей территории. Кроме того, собственник в порядке самозащиты может применять физическую силу для выдворения посторонних со своей территории. Однако следует иметь в виду, что действия в порядке самозащиты должны быть соразмерны характеру посягательства на права собственника.

Этот принцип касается не только защиты границ частных владений, но и любой другой формы самозащиты прав, например при самообороне. Если речь идет лишь о том, чтобы воспрепятствовать проникновению на участок нежелательных гостей, собственник не может применять меры, угрожающие их жизни и здоровью. Можно поставить забор, сигнализацию, но можно ли натягивать колючую проволоку — вопрос спорный. И уж точно нельзя расставлять на непрошенных гостей капканы, как делал герой Андрея Миронова в фильме «Берегись автомобиля», когда пытался защитить свою машину от угона.

Сама по себе угроза вторжения на территорию, находящуюся в частной собственности, не является основанием для применения спецсредств самообороны, например травматического пистолета или газового баллончика. Применение спецсредств допустимо лишь в случаях насилия или угрозы насилия, сопровождающих неправомерное проникновение. Применение огнестрельного или холодного оружия, а также предметов, их заменяющих (например, топора), возможно лишь при непосредственной угрозе жизни и здоровью обороняющегося, то есть не в рамках защиты частных владений, а в порядке самообороны.

Профессиональная охрана

Услуги по охране собственности, в том числе земельных участков, другого недвижимого имущества существуют в трех видах: услуги сторожа, частного охранного предприятия (ЧОП) или сотрудников вневедомственной охраны МВД РФ. У простого сторожа никаких особых прав по применению мер по защите частных владений нет. Фактически он является представителем собственника, осуществляющим свои полномочия в силу занимаемой должности. Сторож вправе препятствовать проникновению на охраняемую территорию нежелательных лиц, защищать имущество собственника, а также свою жизнь и здоровье. Если у сторожа есть лицензия на владение оружием самообороны, он вправе брать его с собой на работу при соблюдении установленных правил хранения, его права на его применение такие же, как у других гражданских лиц.

Согласно статье 24 Закона «Об оружии», граждане РФ могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в случае необходимой обороны или крайней необходимости. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, за исключением случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь за собой иные тяжкие последствия. При этом применение оружия в состоянии необходимой обороны не должно причинить вред третьим лицам.

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения. О каждом случае применения оружия, повлекшем причинение вреда здоровью человека, владелец оружия обязан незамедлительно, не позднее суток, сообщить в орган внутренних дел по месту применения оружия.

Права профессиональных охранников, которые являются сотрудниками ЧОПа, несколько шире. Они могут применять спецсредства (резиновые дубинки, наручники и т. п.) не только в случаях необходимой обороны или крайней необходимости, но и в случаях, когда использованы и не дали желаемых результатов ненасильственные способы предупредительного воздействия на правонарушителей:

а) для отражения нападения, непосредственно угрожающего их жизни и здоровью (дубинка);

б) для отражения нападения при защите жизни и здоровья охраняемых граждан и для пресечения преступления против охраняемой ими собственности, когда правонарушитель оказывает физическое сопротивление (дубинка и наручники).

Охранник имеет право применять огнестрельное оружие в следующих случаях:

— для отражения нападения, когда его собственная жизнь подвергается непосредственной опасности;

— для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемое имущество;

— для предупреждения (выстрелом в воздух) о намерении применить оружие, а также для подачи сигнала тревоги или вызова помощи.

Однако, кроме прав на применение в определенных случаях спецсредств и оружия, каких-либо прав у охранников ЧОПа фактически нет. Хотя они достаточно часто осуществляют не только защиту объекта, но и фактическое задержание правонарушителя, его личный досмотр и досмотр находящихся при нем вещей и транспортных средств, с точки зрения закона подобные действия являются самоуправством и могут повлечь за собой достаточно жесткие санкции от внеплановой проверки лицензирующим органом до уголовной ответственности.

Куда больше полномочий у сотрудников вневедомственной охраны. Они помимо прав на применение спецсредств и огнестрельного оружия при условии соблюдения Закона «О милиции», вправе:

— задерживать лиц, пытающихся незаконно вывезти (вынести) материальные ценности с охраняемого объекта;

— доставлять в служебные помещения охраны или в милицию лиц, подозреваемых в совершении правонарушений, связанных с посягательством на охраняемое имущество;

— производить в установленном законодательством порядке на основании условий договоров досмотр вещей, а в исключительных случаях — личный досмотр на контрольно-пропускных пунктах, а также досмотр транспортных средств и проверку соответствия провозимых грузов сопроводительным документам при въезде (выезде) на территорию охраняемого объекта;

— использовать для обнаружения и изъятия незаконно вывозимого (выносимого) имущества, а также для фиксирования противоправных действий технические средства, не причиняющие вреда жизни, здоровью граждан и окружающей среде.

Когда охрана бессильна

Однако каковы полномочия сторожа, охранника или милиционера-вохровца, если нарушение состоит лишь в пересечении границ частных владений? Как было сказано выше, уголовного или административного правонарушения такие действия не образуют. Поэтому все, что может сделать охранник,— выпроводить нарушителя за границы охраняемой территории. Попытки досмотреть или задержать нарушителя, изъять какие-либо предметы, применить силу являются превышением полномочий.

Кроме того, закон допускает случаи использования чужого земельного участка лицами, не являющимися собственниками, без разрешения владельца участка или уполномоченного им лица. Одним из таких случаев является сервитут — право прохода по участку собственника. Такое право может быть частным — у владельца соседнего участка или публичным — у неограниченного круга лиц.

Согласно земельному кодексу, публичные сервитуты могут устанавливаться для:

1) прохода или проезда через земельный участок;

2) использования земельного участка в целях ремонта коммунальных, инженерных, электрических и других линий и сетей, а также объектов транспортной инфраструктуры;

3) размещения на земельном участке межевых и геодезических знаков и подъездов к ним;

4) проведения дренажных работ на земельном участке;

5) забора воды и водопоя;

6) прогона сельскохозяйственных животных через земельный участок;

7) сенокошения, выпаса сельскохозяйственных животных в установленном порядке на земельных участках в сроки, продолжительность которых соответствует местным условиям и обычаям;

8) использования земельного участка в целях охоты и рыболовства;

9) временного пользования земельным участком в целях проведения изыскательских, исследовательских и других работ;

10) свободного доступа к прибрежной полосе.

Публичный сервитут устанавливается нормативным правовым актом, например, субъекта местного самоуправления (сельского округа, района), а затем регистрируется в территориальных органах Федеральной регистрационной службы как обременение земельного участка. В то же время Водным кодексом закреплено право неограниченного круга лиц на свободный доступ к водным объектам общего пользования (находящимся в государственной или муниципальной собственности) для личных или бытовых нужд. Хотя это право не фиксируется в качестве сервитута, фактически это означает, что если участок собственника граничит с водным объектом общего пользования, то он не может на законных основаниях препятствовать проходу посторонних лиц по прибрежной полосе.

Нет прав у охраны препятствовать фотографированию или зарисовыванию частных объектов. Напомним, такие права у них возникают лишь в случае посягательства на права собственника, которое преследуется уголовным законом. Между тем уголовная ответственность наступает лишь за незаконное, без согласия потерпевшего собирание сведений о частной жизни лица, составляющих личную или семейную тайну, в то время как другие формы сбора информации о частной жизни уголовным законом не преследуются. Следовательно, вмешательство охранника в деятельность лиц, осуществляющих сбор информации, например папарацци, который ведет съемку в публичных местах, является превышением полномочий охранника.

// ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

Прогулка под автоматом

Узнав, что мы живем на Рублево-Успенском шоссе, люди обычно реагируют одинаково, хотя и с разной интонацией: «Рублево-Успешное шоссе? Олигархи…» Мы объясняем, что, во-первых, на Рублевке живут не только олигархи, и что касается нас, то так сложилось исторически. А во-вторых, дачу здесь хоть и дорого снимать, зато из всего дачного Подмосковья Рублевка — пока самая удобная: близко от Москвы, инфраструктура, тихий охраняемый поселок, спокойные соседи. И при всем при этом в пяти минутах ходьбы — живописный берег Москвы-реки, не изуродованный по Рублевскому обычаю заборами и не застроенный типовыми дворцами. Что для нас, любителей дачных радостей вроде катания на лодке и прогулок на велосипедах, немаловажно. К тому же, говорили мы, у нас безопасно и никакие тревожные типы не шляются, потому что на берег можно выйти только через калитку, отперев ее своим ключом.

Собственно, мы и сами верили в это буквально до позапрошлой субботы, когда отправились прогуляться вдоль речки с фотоаппаратом. Потому что не успели мы выйти на берег и сделать пару кадров, как к нам подбежали два крепких дяденьки в спортивных костюмах. Один молча начал вырывать камеру, а второй стал страшно кричать: «Пленку отдай, понял?! Нельзя здесь снимать, понял?! Здесь частная собственность!»

Пока мы пытались объяснить, что мы местные, из поселка Бузаево, что всегда здесь гуляем и фотографируем, и что пленки в нашем фотоаппарате (скромной любительской камере) вообще нет, к первым двум дядям присоединился третий — в камуфляже и с похожим на «Калашников» автоматическим оружием. Он, правда, в потасовку не вмешивался, а стоял с автоматом шагах в пяти.

Попытка достать телефон, разозлила их еще больше: «Ты куда звонить собралась?!» — заорал неизвестный охранник частной собственности и попытался выхватить трубку. Поскольку я и сама не до конца понимала, куда надо в такой ситуации звонить, телефон я засунула обратно в карман. Тем временем второй дяденька, порвав ремешок, вырвал из рук фотоаппарат.

Поняв, что сила явно не нашей стороне, мы попросили забрать флеш-карту (на которой, кроме снятых на дачном участке цветочков и прочей ерунды, ничего и не было) и отдать камеру. Достать карточку парни сами не смогли, видимо, с цифровой техникой им дела иметь не приходилось. Впрочем, что они там собираются с нашей флешкой делать, мы интересоваться не стали, предпочтя поскорее оказаться за поселковой калиткой.

ЕКАТЕРИНА ЛЮБАВИНА

// МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

Камерные злоключения

Фотографирование в общественных местах, то есть в местах, куда запрещен или ограничен доступ по тем или иным основаниям действующим законодательством, не запрещается. Более того, статья 44 Конституции России гарантирует каждому свободу художественного и других видов творчества. Фотографирование, безусловно, относится к творческой деятельности, поскольку его результаты являются объектами интеллектуальной собственности охраняемыми законодательством об авторском праве. Сомнительным является указание на то, что объекты частной собственности не подлежат фотографированию без согласия собственника, поскольку ему принадлежит право владеть, пользоваться и распоряжаться ею. При фотографировании никаких посягательств на данные права собственника не происходит.

Что касается действий охранников, то они явно выходят за пределы их полномочий, за что наступает уголовная ответственность (ст. 203 УК РФ). Эта статья устанавливает, что за превышение руководителем или служащим частной охранной службы полномочий, предоставленных им в соответствии с лицензией, вопреки задачам своей деятельности, если это деяние совершено с применением насилия или с угрозой его применения, им грозит наказание вплоть до лишения свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового. Очевидно, что никакого законного права изъять фотоаппаратуру и носители информации у частных охранников в данном случае нет. Сомнительно, что при заключении договора на охрану лицо, считающее себя собственником береговой полосы, предъявило охранникам документы, подтверждающие его право собственности. В данном случае так называемый собственник береговой полосы является соучастником преступных действий охранников в случае, если они выполняли его указания при попытке изъять фотоаппарат и изъятии носителя информации. Помимо этого, открытое хищение личного имущества, что имело место в данном случае, можно квалифицировать как грабеж с угрозой применения насилия, что может повлечь лишение свободы на срок до семи лет.

ДМИТРИЙ ЖАРКОВ, юрист

// ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Чего вам не хватает для защиты собственности?

Валерий Шанцев, губернатор Нижегородской области:

— Сейчас всего хватает. Ведь после покушения на меня, я нахожусь под охраной. А до этого о защите своей персоны и уж тем более своей собственности даже не думал. Видимо, мы все начинаем думать об охране собственности только после того, как чего-то с ней случится.

Александр Раппопорт, управляющий партнер адвокатской конторы «Раппопорт и партнеры»:

— Для защиты недвижимости не хватает такого распространенного метода, как страхование титула, по которому риск потери собственности перекладывается на страховщика. Для защиты личного имущества не хватает оперативности правоохранительных органов, гибкости законов, индивидуальных средств самозащиты. Есть очень много граждан, наличие оружия у которых повысит не только их личную безопасность, но и окружающих и значительно снизит уровень уличной преступности.

Александр Лебедев, совладелец Национальной резервной корпорации:

— Закона, разрешающего применять оружие. Я бывший офицер и знаю, как им пользоваться. А как еще я защищу свое жилище за городом, если милиция, такое у меня ощущение, только дела фабрикует. А всем нам не хватает культуры, чтобы каждый мог получить разрешение на оружие.

Александр Гафин, член совета директоров Альфа-банка:

— Мы живем в агрессивной среде, поэтому тут все дозволенные способы хороши. У меня полный арсенал: и травматическое оружие, и боевое, и гладкоствольное, и сигнализация, и злая собака. В милицию я не верю, лучше надеяться только на себя. Поэтому я и ощущаю беспокойство и за свою собственность, и за свое здоровье.

Елена Андреева, президент холдинга охранных предприятий «Бастион»:

— Защиты со стороны государства. Реальность такова, что оно включается уже по факту преступления, а не до. Такой подход надо менять. А все, что от меня зависит, я сделала — охрана, сигнализация, даже провела тренинг людей, которые имеют отношение к дому и семье. А вот либерализовать право на ношение оружия я бы не стала. Если сейчас самым распространенным орудием преступления является кухонный нож, то станет пистолет.

Василий Дума, член Совета федерации, экс-президент «Славнефти»:

— Строго говоря, у нас вообще нет защиты частной собственности. Никто не уважает собственность. Ну, кто вслед за англичанами искренне скажет «мой дом — моя крепость»? Видимо, у нас еще мало людей, у которых есть собственность. Нас слишком долго отучали от собственности, и мы будем долго вырабатывать к ней уважение. Сейчас защитить собственность, боюсь, невозможно.

Геннадий Шмаль, президент Союза нефтегазопромышленников:

— Пожалуй, собаки. Оружие есть, разрешение есть. Квартира под сигнализацией. А собаки нет. Но держать ее в квартире не хочу, а за городом оставлять ее без присмотра не только опасно, но и преступно. Поэтому, защищая свою собственность, буду полагаться на то, что есть.

Тина Канделаки, телеведущая:

— Наверное, хороших законов. Когда мне было пять лет, в Тбилиси у нас дома отключили газ и свет, потом конная милиция выгнала нас на улицу, а дом отняли. Мой дедушка этого не пережил. В СССР жаловаться было некому, теперь времена другие. Сейчас у мужа пытаются отнять здание, где находится его стоматологическая клиника, но мы будем бороться.

Тигран Кеосаян, режиссер:

— Я стараюсь себя обезопасить всеми законными способами: не кладу ничего в одну корзину, храню деньги в банке и пользуюсь услугами охраны.SPAN>

Есть такие люди, которые живут не своей жизнью, а чужой. Потому что своей жизнью они жить не умеют. Они все время интересуются: а как там Маша, а что Петя, а как у них там между собой? — Они купили новую квартиру. – Да ну? А почем? — Они разводятся? А почему? А что они при этом друг другу говорили и делали? Очень интересно…

Эти люди готовы часами перемывать косточки знакомым и малознакомым людям с другими малознакомыми или хорошо знакомыми людьми. Они, как правило, редко радуются чужим успехам и богатству, зато частенько испытывают искреннее внутреннее удовлетворение от того, что у кого-то что-то не ладится. От того, что кого-то выгнали с работы, от кого-то ушла жена, он (она) разорился или (особенно она) вообще так себе с лица и не может никак устроить свою личную жизнь.

Разумеется, вслух при этом слова произносятся всякие сочувственные – ах, он (она) бедняжка, да как же так, да чем я могу помочь… и все такое прочее. Разумеется, о настоящей помощи и мысли нет, хотя для видимости, конечно, можно такому человеку заявиться к другому в больничную палату с парой апельсинов и пакетом кефира, чтобы на самом деле в душе порадоваться, как сей бедолага прекрасно смотрится в больничной палате на шесть-восемь человек, лучше всего, конечно, чтоб еще тут же лежала где-нибудь рядом сумасшедшая и ходящая под себя умирающая бабушка. Тогда по душе у таких людей разливается настоящий бальзам, и они начинают чувствовать себя сопричастными и оттого удовлетворенными.

Удовлетворение это, впрочем, на поверку оказывается ложным. Потому как обычно люди такого склада, как правило, пустые. И жизнь их пустая и мелочная. Убогая. Суетливая. Во многом недоделанная. Она им самим даже неинтересна. Стоит ли говорить о том, что они своей жизнью чаще всего не удовлетворены. И чем больше они ею не удовлетворены, тем больше они лезут в чужую. Вмешательство, конечно же, не проходит бесследно. Потому что другие люди, в свою очередь, часто не хотят, чтобы к ним лезли со своими советами, причитаниями и вообще бестолковыми мнениями, которые становятся тем более навязчивее, чем менее склонны объекты таких советов к ним прислушиваться.

Люди, привыкшие жить чужой жизнью, бывают весьма злопамятны и обидчивы. Они не любят, когда их вмешательство в чужую жизнь отвергают. Они даже пытаются мстить тем, кто так поступает. И месть эта тем более жестока, чем более независимо и отстраненно ведет себя объект назойливой «заботы». Со временем он даже может превратиться во врага.

Это я, собственно, все к тому, что на прошлой неделе едва ли не главной темой российских СМИ (наряду с войной на Ближнем Востоке, представляющейся, к примеру, для телевидения очень выигрышной темой из-за картинки), что электронных, что печатных, стала тема чужого — украинского, с позволения сказать, политического кризиса и назначения некоего дважды судимого гражданина Януковича премьер-министром соседней, но в общем-то чужой нам (пора бы уж привыкнуть) страны.
Мне вообще рассказали про чужие, украинские дрязги за последние недели буквально все: кто кого предал, что написано в какой-то состряпанной в кулуарах никому не нужной и ничего не значащей бумаженции с автомобильным названием «универсал». Как у них там будет с русским языком (получается, что все так же), что они себе думают про НАТО (осталось непонятным), про Евросоюз (то же), ВТО (то же). Меня заставляли запоминать их фракции, партии и какие-то фамилии с именами, похожими на наши, но начинающимися почему-то не с той буквы (Олександр).

Еще ранее мне с такой же назойливой подробностью рассказывали, как у них там, на Украине (не «в», а именно «на», потому что, извините, я так привык, как привык говорить «Париж», а не «Пари», и не «Пэрис») все экономически рушится, а особенно рушится порядок на автострадах после ликвидации ГАИ. Потом про ГАИ что-то затихли. Неужто не все так плохо оказалось?

С такой же рьяностью мне постоянно показывают ураганы и наводнения в чужих США (почти так же подробно, как их показывают в самих США), про демонстрации протеста против безумного, но чужого нам режима Саакашвили в Грузии. Вообще, Саакашвили – один из хедлайнеров российской прессы. Это как если бы в Америке каждый божий день информировали обывателя о перипетиях перуанской или либерийской внутренней политики. Меня также пытаются заставить беспокоиться о постоянном, тяжелом, непрекращающемся и все более углубляющемся кризисе внутри еще более чужого нам, чем Саакашвили, Евросоюза. Я слышу о непреодолимых трудностях Европы всю свою сознательную жизнь, годов так с начала 70-х. Когда он, этот ЕС, уж наконец развалится-то?

Я вовсе даже не против такой широкой международной палитры. Все-таки интересно знать, что происходит в мире. Но не менее интересно знать, что на самом деле происходит в собственной стране. Я не имею в виду протокольную съемку начала заседания правительства или Совета безопасности, когда все сначала встают, приветствуя, скажем, президента или премьера, а потом садятся, а он говорит вступительное ничего никому не говорящее «Здравствуйте, надо больше заботиться о благе народа». Или такие же встречи главы страны с отдельными руководящими деятелями, когда они сидят друг напротив друга за маленьким приставным столиком в Кремле и общаются на камеру на уровне старшей группы детского сада (типа «Надо проследить, чтобы все было сделано хорошо». – «Обязательно проследим, Владимир Владимирович, и сделаем все очень хорошо, у нас вот тут есть план, и по нему выходит, что все будет очень хорошо уже к 2008 году, а к 2010-му особенно». Конец съемки).

Помимо же протокола в стране, кажется, ничего не обсуждается. Никто ни о чем не спорит. Не предлагает сделать что-то конкретно так, в отличие от тоже конкретного конкурирующего предложения. Как будто ничего не происходит из того, что реально достает (или, напротив, радует) простого обывателя каждый его обывательский божий день. Ведь он же не живет каждый божий день проблемами украинской парламентской коалиции. И даже ужасные ураганы в США его не особо волнуют, если вдруг его самого туда не занесло в эпицентр.

Эти манеры ничего не говорить по существу происходящего распространились (собственно, они просто никуда не девались с советского времени) на все уровни власти. Она на всех уровнях не информирует обывателя о своих деяниях и планах. В этом смысле, к примеру, городское хозяйство Москвы или Нижнего Переплюйска — штука не более открытая, чем игры «большой лиги» на большие нефтегазовые деньги каких-нибудь Сечина, Медведева и Собянина.

Уверяю вас, что и у этих поименованных игроков, и у их верноподданных в Нижнем Переплюйске на нижних этажах столь харизматично отстроенной пирамиды власти в каждодневной жизни находятся темы куда более интересные, чем то, как поссорился Ющенко с Тимошенко. Только они ими почему-то не спешат поделиться. Как вы думаете, почему?

Или они там наверху в самом деле так заинтересованно живут украинской (грузинской, американской и пр.) жизнью, чтобы мы продолжали не замечать, как мы тут, внизу, живем своей?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *