Ленинский районный суд ставрополя

История

История Ленинского районного суда г.Ставрополя начинается с 1976 года, когда решением горисполкома от 27.01.1976г. № 58 в соответствии с решением крайисполкома от 14.01.1976г. №16 было установлено количество народных судей для Октябрьского райнарсуда — 4, для Ленинского райнарсуда — 6. До 1976г. действовал Ставропольский городской народный суд, правопреемником которого стал Ленинский райнарсуд. До настоящего времени в архиве хранятся дела, рассмотренные в 40-е года городским судом.

Принятое решение горисполкома обязывало «… исполкомы Октябрьского и Ленинского районных Советов депутатов трудящихся широко развернуть организационную работу среди населения по подготовке и выборам народных судей, имея в виду, что они являются мероприятием большого общественного и политического значения…» «Принять меры к повсеместному развертыванию агитационной работы, … всемерно содействуя избранию судьями людей, пользующихся доверием народа, способных по своим политическим, деловым и моральным качествам правильно решать задачи, стоящие перед советскими судебными органами».

Место в судебной системе

В соответствии со статьей 4 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», районные суды относятся к судам системы федеральных судов общей юрисдикции, являясь судами низшего уровня.

В качестве суда первой инстанции районный суд рассматривает все гражданские и уголовные дела, за исключением дел, подсудных вышестоящим судам и мировым судьям, а также административные дела, подсудные районным судам, дела о восстановлении на работе.

Районным судам, в частности, подсудны административные дела о правонарушениях, влекущих за собой административное наказание, которое вправе назначить только судья, производство по которым осуществляется в форме административного расследования; дела, влекущие административное выдворение за пределы РФ; дела, переданные в суд органами и должностными лицами, к которым дело поступило.

В соответствии со статьей 21 1-ФКЗ, районный суд является непосредственно вышестоящей судебной инстанцией по отношению к мировым судьям, действующим на территории соответствующего судебного района, он рассматривает апелляционные жалобы на решения мировых судей, не вступившие в законную силу.

Ленинский район г.Ставрополя состоял из 6 избирательных округов.

Суд разместился в Доме правосудия по ул. Дзержинского, 235, где находится и по настоящее время.

Мировой судья Аргунова С.П. Дело №10-11/2018

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

15 марта 2018 года город Ставрополь

Ленинский районный суд города Ставрополя в составе председательствующего судьи Свидлова А.А.,

при секретаре Ибрагимове Р.А.,

с участием помощника прокурора Ленинского района г. Ставрополя Петровой Е.Г.,

осужденного Наговицына П.В.,

потерпевшего фио,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Ленинского районного суда г. Ставрополя апелляционную жалобу осужденного Наговицына П. В. на приговор мирового судьи судебного участка № 5 Ленинского района г.Ставрополя от 28.12.2017 года по уголовному делу в отношении:

Наговицына П. В., <данные изъяты>,

заслушав выступление осужденного фио, его защитника адвоката Севастьянова В.Д., поддержавших доводы апелляционной жалобы, выступление прокурора Петровой Е.Г. об оставлении апелляционной жалоб без удовлетворения, выступление потерпевшего фио об изменении приговора,

установил:

Приговором мирового судьи судебного участка № 5 Ленинского района г. Ставрополя от 28.12.2017 года, Наговицын П.В. осужден по ч.2 ст.139 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 50 000 рублей.

Преступление совершено им при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре мирового судьи, согласно которого, Наговицын П.В., 04.07.2017 года примерно в 16 часов 30 минут находясь вблизи входа в квартиру № <номер обезличен> расположенную по адресу: <адрес обезличен>, действуя умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления, с целью незаконного проникновения в жилище, с применением насилия, в нарушение ст.25 Конституции Российской Федерации, гарантирующей неприкосновенность жилища, осознавая, что действует против воли фио, не разрешавшего входить в его жилище, с целью подавления воли последнего к пресечению действий Наговицына П.В., направленных на незаконное проникновение в жилище, и исключением возможности оказания сопротивления, толкнул, стоящего в дверном проеме, фио руками в грудь, после чего не имея законных прав нахождения в квартире, заведомо зная, что жилище гражданина неприкосновенно, и никто не вправе проникать в него против воли, проживающих в нем лиц, зашел в квартиру № <номер обезличен>, расположенную по адресу: <адрес обезличен>А, где, продолжая подавление сопротивления фио, нанес ему не менее трех ударов правой рукой, сжатой в кулак, в область груди, а также не менее одного удара правой ногой в область правого колена, чем согласно заключению эксперта <номер обезличен> от 25.08.2017 года причинил фио телесные повреждения в виде ушиба мягких тканей и ссадины груди слева, ушиба мягких тканей области правого коленного сустава, которые не причинили вреда здоровью последнего.

Не согласившись с указанным приговором, Наговицын П.В. подал на него апелляционную жалобу.

В апелляционной жалобе Наговицын П.В. просит отменить приговор мирового судьи судебного участка № 5 Ленинского района г. Ставрополя от 28.12.2017 года и вынести в отношении него оправдательный приговор.

В обосновании жалобы Наговицын П.В. указал:

— выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, поскольку в рамках всего процесса не доказано, что имел место факт волеизъявления потерпевшего, против которого действовал бы подсудимый при вхождении в жилое помещение. Выводы суда основаны только на показаниях потерпевшего фио Иных доказательств стороной обвинения не представлено и в рамках судебного процесса не изучено. К показаниям самого Наговицына П.В. и свидетеля фио суд отнесся необоснованно критически. Иных очевидцев данного события не установлено, документальных либо вещественных доказательств по делу не добыто. У потерпевшего фио имеются прямые мотивы для оговора, в связи с личным неприязненным отношения к нему и его жене.

— в рамках всего процесса не доказано, что при вхождении в жилое помещение у него был умысел на незаконное проникновение в него и им применялось какое-либо насилие.

— в судебном процессе также не было доказано, что повреждения, указанные в Акте исследования <номер обезличен> и Заключении эксперта <номер обезличен> появились в результате его действий и именно 4 июля 2017 года.

— суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, а именно показания свидетелей стороны фио и фио даны со слов фио, которые не могут быть равнозначными по отношению к его первичным показаниям и показаниям фио, присутствующей при словесном конфликте.

— судом не дана оценка того, что показания свидетелей фио, фио, фио полностью совпадают между собой и показывают недостоверность показаний потерпевшего фио

— судом также не была дана оценка ложным показаниям потерпевшего фио не учтён факт многочисленных расхождений и противоречий в показаниях потерпевшего фио, свидетеля фио

— в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, суд не учел выявленную фальсификацию заключения эксперта, судом неверно применены нормы Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, которые подлежали применению при квалификации действий Ноговицына П.В., обвинительное заключение имеет нарушения, исключающие возможность судом принять законное и обоснованное решение по существу дела на основе данного обвинительного заключения, существенные нарушения в рамках предварительного следствия, изложенные в суде, не учтены при вынесении приговора.

На апелляционную жалобу осужденного Наговицына П.В. потерпевшим фио и государственным обвинителем Пащенко А.Г. принесены возражения, с просьбой оставить ее без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции осужденный Наговицына П.В. и адвокат Севастьянов В.Д. доводы жалобы поддержали, настаивая на невиновности Наговицына П.В., на отсутствие доказательств, на нарушения следствием и судом уголовно-процессуального законодательства, просили суд приговор отменить и оправдать Наговицына П.В.

Потерпевший фио в судебном заседании возражал против доводов Наговицына П.В. и его адвоката, настаивая, что его действия так же нужно квалифицировать по ст. 115 УК РФ.

Прокурор Петрова Е.Г. поддержала доводы возражений государственного обвинителя и просила суд оставить жалобы без удовлетворения и приговор мирового судьи без изменения.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Выводы суда о виновности Наговицына П.В. и квалификации его действий соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, анализ которых подробно приведен в приговоре суда.

В основу выводов о виновности Наговицына П.В. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ суд первой инстанции положил показания потерпевшего фио, свидетелей обвинения по делу — фио, фио, фио, эксперта фио, а так же указанные в приговоре письменные доказательства. Показаниям данных лиц судом дана надлежащая оценка, в том числе с учетом их показаний данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании. При этом существенных противоречий в показаниях данных лиц, способных повлиять на квалификацию действиям Наговицына П.В. судом первой инстанции не установлено, не усматривает такие противоречия и суд апелляционной инстанции. В связи с чем, доводы защиты суд считает несостоятельными и не подлежащими удовлетворению.

Так же судом дана подробная оценка показаниям подсудимого Наговицына П.В., а так же свидетелям защиты фио и фио При этом судом установлено, что свидетель фио очевидцем произошедшего не являлась, а к показаниям Ноговицына П.В. и фио суд мотивированно отнесся критически. Не доверять данной оценке доказательств у суда апелляционной инстанции оснований не возникло. Данных о том, что у потерпевшего фио имеются прямые мотивы для оговора Наговицына П.В. судом первой инстанции не установлено. Не установлено таких данных и судом апелляционной инстанции.

Суд первой инстанции правильно определил наличие у Наговицына П.В. умысла на совершение преступления и дал правильную юридическую квалификацию его деянию.

Сам Наговицын П.В. в своих показаниях не отрицал что проходил в квартиру фио, при этом судом первой инстанции установлено, что потерпевший проживающий в квартире, разрешения входить в его жилище Наговицыну П.В. не давал и последний действовал против его воли. Так же судом первой инстанции достоверно установлено, что Наговицын П.В. осознавал, что его проникновение в жилище сопряжено с применением насилия по отношению к потерпевшему фио, которое выразилось в подавлении и устранении сопротивления последнего путём толкания руками в грудь фио, при этом желая выполнения и этих действий.

Состав данного преступления формальный. Преступление считается оконченным с момента проникновения в жилище с применением насилия. При этом способ проникновения в жилище для квалификации деяния значения не имеет.

Таким образом, доводы осужденного и его защитника об отсутствии в его действиях состава преступления предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ и необходимости его оправдания суд находит несостоятельными.

Доводы Наговицына П.В. о том, что в ходе судебного следствия не доказано, что повреждения, указанные в Акте исследования <номер обезличен> и Заключении эксперта <номер обезличен> появились в результате его действий и именно 4 июля 2017 года не нашли своего подтверждения. Согласно заключению эксперта <номер обезличен> от 25.08.2017 года фио причинены повреждения в результате действия твердых тупых предметов, что могло иметь место 04.07.17 года при обстоятельствах, указанных в постановлении. При этом, возможность их образования «при падении с высоты собственного роста» исключена.

Допрошенная в суде первой инстанции эксперт фио подтвердила данное ею заключение, пояснив, что медицинское исследование фио проведено с учетом информации, содержащейся в предоставленной медицинской карте. Кроме того, при обращении за медицинской помощью фио врачом был отмечен оттек колена, что говорит об острой патологии, а не о том, что эта травма произошла ранее. Так же причинение Наговицыным П.В. именно 04.07.2017 года вышеуказанных повреждений фио также подтверждены самим фио, а так же показаниями свидетеля фио

Доводы осужденного Наговицына П.В. о подложности заключения эксперта <номер обезличен> от 25.08.2017 года были предметом судебного разбирательства в суде первой инстанции и не нашли своего подтверждения. Допрошенная в судебном заседании эксперт фио пояснила, что заключение экспертизы <номер обезличен>, имеющееся в материалах уголовного дела, составлено ею на основании акта исследования и постановления о назначении судебно-медицинского исследования. Заключение эксперта составляется в двух экземплярах, один подлинник передается в материалы дела, второй подлинник остается в архиве ГБУЗ СК «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы». При сравнении текстов, судом установлена идентичность заключения имеющегося в материалах дела и подлинника заключения эксперта хранящегося в архиве ГБУЗ СК «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы».

Нарушений ст. 220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения, которые исключали бы возможность постановления приговора либо иного судебного решения, на основании этого обвинительного заключения судом не установлено.

Всем доводам стороны защиты, судом первой инстанции дана надлежащая оценка, которая нашла свое отражение в приговоре суда, не согласится с которой у суда апелляционной инстанции оснований не возникло.

В приговоре суд привел доказательства которые, по мнению суда, имеют значения для дела и доказывают виновность фио в совершении вменяемого ему преступления. При этом перечисленным доказательствам суд дал надлежащую оценку, не доверять которой у суда апелляционной инстанции оснований не возникло.

Суд обоснованно признал достоверными и допустимыми доказательствами показания потерпевшего и свидетелей со стороны обвинения, а так же эксперта, поскольку они последовательны, согласуются между собой и объективно подтверждаются материалами дела. При этом, согласно протоколов судебных заседаний, свидетели допрошены в судебном заседании по правилам ст. 278 УПК РФ, перед допросом свидетелям разъяснялись их права, и они предупреждались об ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, о чем в деле имеются соответствующие расписки. Показания свидетелей, приведенные в приговоре соответствуют протоколам судебных заседаний, с учетом удостоверенных судьей замечаний на протоколы судебного заседания.

Оценка исследованным судом доказательствам дана в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела. В основу приговора положены доказательства, которые были непосредственно исследованы и проверены в ходе судебного разбирательства. Вопреки доводам жалобы суд исследовал по правилам ст. 240 УПК РФ в том числе и заявление потерпевшего фио (<номер обезличен>), в связи с чем, правомерно ссылался на него в приговоре, как на доказательство.

При таких обстоятельствах доводы апелляционной жалобы и дополнении к ней о противоречивости доказательств и их ненадлежащей оценке судом оцениваются как надуманные.

Доводы потерпевшего фио о необходимости квалификации действий Наговицына П.В. по ч. 1 ст. 115 УК РФ суд считает несостоятельными, так как квалификация действий Наговицына П.В. охватывается составом преступления предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ имеющей квалифицирующий признак «с применением насилия», и дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 115 УК РФ не требует.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о доказанности вины фио в незаконном проникновении в жилище против воли проживающего в нем лица с применением насилия и правильно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 139 УК РФ. Основания для иной правовой оценки действий осужденного отсутствуют.

Оснований для оправдания осужденного фио суд апелляционной инстанции не находит.

Все юридически значимые обстоятельства, влияющие на определение вида и размера наказания, судом учтены.

Суд обоснованно назначил осужденному фио наказание в виде штрафа, определив справедливый размер этого наказания, что соответствует целям наказания, соразмерно содеянному.

Доводы стороны защиты аналогичны их заявлениям в суде первой инстанции, все они были предметом исследования, и суд дал им надлежащую оценку, которая по мнению суда апелляционной инстанции является правильной.

Таким образом, оснований для отмены либо изменения приговора суд не находит.

Руководствуясь гл. 45.1 УПК РФ, суд

постановил:

Приговор мирового судьи судебного участка № 5 Ленинского района г. Ставрополя от 28.12.2017 года, в отношении Наговицына П. В., осужденного по ч. 2 ст. 139 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 50 000 рублей — оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Судья А.А. Свидлов

Мотивированное решение вынесено 16.03.2018 года

Судья А.А. Свидлов

Кто приватизировал ставропольское правосудие ?

И.о. председателя краевого суда Олег Козлов в попытках создать благостную картинку о своём ведомстве напрочь отметает неоспоримые факты судейской махновщины, зачастую с признаками преступного умысла

Врио председателя крайсуда Олег Козлов, объявив личную вендетту авторам антикоррупционных расследований судейского беспредела, рассылает своим подчиненным «инструкции» с дикими установками не проверять изложенные в публикациях «Открытой» факты грубейших нарушений рядом судей процессуальных и этических норм и обвинять журналистов в «давлении на суд». При этом Козлов ни разу не отважился дать редакции прямой и честный официальный ответ, содержание которого по закону можно было бы и оспорить в высшей инстанции — ведь у редакции есть неопровержимые свидетельства изложенного, а именно этой документалистики Козлов и опасается. Уходя от выполнения предписанных ему обязанностей, он бросился в блогосферу, засыпая авторов редакции и многих прочих странными письменами, содержание которых со всей очевидностью указывает на профессиональную и этическую неадекватность их автора. Хуже того, теряя берега здравомыслия, Козлов в этих посланиях позволяет себе угрожать и запугивать судебными репрессиями своих адресатов, при этом демонстрируя полное отсутствие правовых знаний и пренебрежение этическими нормами. Такое послание он отправил на днях ставропольчанке Ларисе Погосовой, от которого она пришла в изумление и негодование, о чем и написала в редакцию: блогерское творчество врио крайсуда содержало в ее адрес нешуточные угрозы.

Фактологическая, смысловая невнятность «блогерских посланий» Козлова сильно напоминает «творчество» графоманов, которое хоть и вызывает усмешку, но по сути своей совершенно безобидно — не хочешь читать их галиматью, так и не читай. Это как телевизор – отключил и живи дальше.

Но отнюдь не безобидно графоманство врио крайсуда О.А. Козлова, который тиражирует блогерские «доставалки» на официальных бланках с указанием своей высокой должности.

И этим «оформлением» он по всему пытается понудить своих адресатов всерьез считать свою странную писанину за «документ», которым тот ни в малейшей степени не является — ни по форме, ни по содержанию.

Поразительно, но, пренебрегая обязанностями, возложенными на него высокой должностью, Козлов ни разу не ответил авторам расследований в должной форме официального документа (в котором ссылка на проведенные проверки публично изложенных фактов обязательна), что только и дает возможность при необходимости опротестовать его в процессуальном порядке в высшей инстанции.

Но это исключено при той «блогерской» форме переписки, которую выбрал для себя Козлов, избегая действовать так, как предписывает ему закон при обнародовании убийственных фактов судебного произвола.

Козлов освободил себя от этой неприятной обязанности, исполнение которой несомненно вскрыло бы картину далеко зашедшего именно при Олеге Афанасьевиче морально-этического разложения большой группы «правоприменителей», выносящих заведомо неправосудные решения в пользу мошенников.

Например: целых 13 лет краевые судьи крышуют коммунальных аферистов ессентукской ассоциации «Партнер», незаконно переводящих на свой расчетный счет (в карманы таинственных бенефициаров) десятки и сотни миллионов рублей за коммунальные услуги жителей многоэтажек на КМВ.

Подобная криминальная схема ограбления населения давно пресечена в стране, но успешно работает только на Ставрополье, под опекой краевых судей (ломающих выводы первой инстанции о незаконной деятельности «Партнера») и персонально Олега Козлова.

***

Именно Олег Афанасьевич создал для мошенников непробиваемую крышу судебной защиты. Но при этом разыграл перед главным разоблачителем мошенников – судебным обозревателем Раисой Абрамовой – фарисейский спектакль благодарения за ее-де «гражданскую позицию», после чего крышевание «Партнера» продолжилось с новой силой (читайте об этом статью самой Абрамовой в следующем номере).

Так что отнюдь не по наивности, а совершенно, как я полагаю, осознанно, умышленно, Козлов избегает давать официальные ответы на разоблачительные публикации «Открытой», а занял удобную позицию, соответствующую его правосознанию и морально-нравственным критериям.

А именно: игнорируя законные способы официальных взаимоотношений со своими оппонентами, выбрал способ этакой бытовой переписки, в которой переругивается с журналистами и авторами газеты исключительно по-пацански — с хамскими наездами, с огульными обвинениями — ни много ни мало! — аж в преступлениях(?!).

При этом временщик в руководстве судебного ведомства недвусмысленно угрожает применить свой репрессивный ресурс – душить критиков, мстить им за публикации неправедными судами, бессовестными решениями по делам, из которых (с ведома Козлова) «пропадают» документальные свидетельства, но появляются новые «бумаги» за подписью руководителя квалификационной коллегии судей Т. Самойловой — причем втайне от журналистов.

Госпоже Самойловой, вовсю использующей возможности высокой должности в глубоко неправедных целях (в первую очередь для личной войнушки с журналистами), мы посвятим серию расследований, где проиллюстрируем ее роль в разложении профессиональной и этической дисциплины судейского сообщества, в укрывательстве и поощрении тяжелых проступков ряда своих коллег.

В соответствии с установками Козлова «факты не проверять, журналистов «мочить» председатель ККС Самойлова столь же нагло давит на судей в делах, в которых она является ответчиком.

***

С прошлого года и до сих пор в суде не могут рассмотреть иск редакции к этой судейской чиновнице, которая отказалась проводить проверку по нашей жалобе на сговор трех арбитражных судей, слово в слово переписавших друг у друга решения, преграждающие редакции доступ к правосудию, к защите своих прав.

Самойлова игнорирует все заседания первой инстанции, где перепуганные судьи пытаются «рассматривать» наш иск в пустых стенах: адресовать наши вопросы к Самойловой в пустоту и самим же на них отвечать (?!).

Подобную «практику» ставропольского судейства — проводить заседания и даже зачитывать судебные решения в отсутствии участников процесса — блестяще освоил, например, судья Ленинского райсуда Олег Федоров, в чем сам был вынужден признаться. Но даже при этой абсолютной очевидности Козлов с Самойловой бессовестно его отмазывают от наказания, дозволяя ему действовать еще более вызывающе.

С этих аморальных позиций Козлов с Самойловой и рулят сегодня ставропольским правосудием, с бешеной торопливостью зачищая протестное медийное поле, гнобя неправедными судейскими решениями своих разоблачителей — в преддверии вот-вот прибывающего на должность главного судьи Ставрополья К. Бокова, в середине мая уже утвержденного на эту должность ВКСС.

Главная хранительница нравственных устоев судейства (ККС рассматривает жалобы на судей), Самойлова, как и Козлов, всячески избегает обязательной – по закону! — проверки изложенных в публикациях СМИ фактов судейских проступков. И эдак незатейливо, на голубом глазу заявляет, что в публикациях изложены-де несоответствующие действительности факты, унижающие авторитет всей судебной системы и вызывающие недоверие к ней населения.

***

Прикрывать собственные грехи «авторитетом» всей судебной системы – это даже не смешно, а позорно в своей нахальности для должностного лица такого уровня. Но стыд глаза не ест, когда в руках мощная судейская дубина. Этой дубиной Татьяна Михайловна следом за Козловым дубасит по журналистам в тщетных попытках заставить их замолчать, не публиковать расследования о серьезном неблагополучии в судейском ведомстве края, где все чаще и больше случаев нарушений судьями этических и процессуальных норм, искажающих саму природу правосудия, принципы справедливости.

Об этом громко говорят не только в среде юристов-правоведов, но возмущенно обсуждают граждане. Многие из них столкнулись с судейским произволом порой в самых диких и вызывающих формах, но все это остается безнаказанным до тех пор, пока власть в руках Козлова и Самойловой, которым кажется, что они и есть — сама судебная власть, работающая по их установкам, по их «хотелкам», главными бенефициарами которых становятся люди с криминальными наклонностями.

Так что вопрос, вынесенный в заголовок статьи, вполне ясно указывает на этих близнецов-единомышленников, и за «приватизацию» рано или поздно они должны понести ответственность — не все котам Масленица.

А теперь предоставим слово Ларисе Погосовой, детально проанализировавшей послание к ней Козлова, к которому она никогда не обращалась, осознавая всю бессмысленность жалоб этому должностному лицу, для которого правильным является лишь его собственное мнение.

Лариса ПОГОСОВА, жительница Ставрополя, юрист по образованию:

«Когда участнику процесса угрожает судья, о правосудии говорить не приходится»

Уже трижды «Открытая» газета писала о моих злоключениях, главным мотиватором которых я считаю нынешнего врио ставропольского крайсуда О.А. Козлова, чье правосознание, поведение и поступки невозможно признать профессиональными, соответствующими высокому статусу руководителя ведомства.

На днях Козлов в очередной раз продемонстрировал профессиональную и этическую неадекватность, направив в мой адрес письмо как якобы ответ на некое мое «обращение», с которым я к нему никогда не обращащась. И никогда этого делать не буду в силу абсолютной бессмысленности «общения» с этим должностным лицом. А главное — от него исходит прямая опасность — в форме мстительного преследования тех, кто позволил себе высказать мнение о судейских проступках, которые при Козлове стали массовым явлением.

И, не дай бог, обратить публичное внимание на поведенческие отклонения самого Олега Афанасьевича – в этом случае он попросту теряет берега: напрочь забывая о своем должностном статусе, «уходит в сетевое пространство с авторскими обличениями своих критиков, с одним и тем же набором обвинений: мол, публикуемые факты лично он считает недостоверными, а потому проводить их проверку нет необходимости.

Дикую «авторскую» установку – не проверять факты — он вбивает гвоздями в судейскую практику ведомства, направляя руководству судов первых инстанций инструктивные письма, в которых прямо указывает: фактам в публикациях «Открытой» не верить, их не проверять и мочить этих авторов по полной во всех процессах с их участием.

***

Так вот, письмо за его подписью меня потрясло — и по форме и по сути оно было «пацанским» — не только оскорбительным, но и с прямыми угрозами судебной расправы и мне, и моему адвокату Ирине Скориковой за наши публикации в «Открытой», где мы рассказали о судебных перипетиях по моему делу. Делу, в котором Козлов проявил себя как самоуправщик, волюнтарист, правовой нигилист, не признающий этических норм, не знающий основ законодательства.

Чтобы читатель убедился в правоте моей жесткой оценки, придется коротко напомнить читателям суть дела.

…Итак, я заключила три договора на изготовление мебели с невинномысским предприятием ООО «Вектра». До заключения договоров мы с сестрой приехали на мебельную фабрику, посмотрели выставочный образец, а потом по каталогам выбрали то, что нам понравилось. Я внесла предоплату – 300 тысяч рублей, договорились о сроках доставки, сборки, о том, что детали мебели и комплектующие привезут в упаковке.

В последний день установленного срока мне привезли мебельные короба, грязные, побитые, со сколами, трещинами, взрывами облицовочного материала, с не выкрученными шурупами, не снятыми навесами, с обломанными пластмассовыми ножками.

Сложная бытовая техника, доставленная в необорудованном автомобиле, была без упаковки, без сопроводительных документов. Фурнитура была свалена в картонный ящик и имела вид подобранной с мусорной свалки.

***

Я была в ужасе. Даже допустить не могла, чтобы весь этот грязный хлам занесли в квартиру, наше первое семейное жилье, отремонтированное с такой любовью и вкусом.

Заставила сфотографировать дефекты, позвонила директору «Вектры», сообщила, что доставленную рухлядь забирать не буду, и потребовала вернуть деньги. Учредитель ООО, он же его руководитель, А.Н. Семёнов, пришел в бешенство и заявил: «Никаких денег возвращать не буду, а заберешь мебель, которую тебе привезли».

Я направила досудебную претензию, а затем обратилась в суд с иском о защите прав потребителей. И «Вектра» обратилась в суд, требовала забрать ущербную мебель. Дела были объединены и рассматривал их судья Ленинского районного суда О.А. Фёдоров.

В моем иске о защите прав потребителя судья Фёдоров отказал, а иск «Вектры» удовлетворил. Да еще и как удовлетворил… В пользу бракоделов судья взыскал с меня 74 406 рублей, а в решении, выполняя «собственный расчет», судья О.А. Фёдоров написал, дословно:

«При заключении трех договоров заказчиком была внесена предоплата в размере 300 000 рублей, в связи с чем суд считает возможным зачесть данную сумму в счет возмещения вышеназванных расходов».

Как следует из искового заявления требование о взыскании 407 121 рубля ООО «Вектра» не предъявляло.

Судья не только самолично (?!) выполнил расчет взыскиваемых сумм, но и самостоятельно увеличил цену иска с заявленных 107 121 рубля до 407 121 рубля. И оставил мошенникам мой первоначальный взнос в 300 тысяч, на которые те в своем иске даже не претендовали!

***

Ангажированное, незаконное решение судьи О.А. Фёдорова было отменено апелляционным судом, который в полном объеме удовлетворил мои требования, в иске ООО «Вектра» отказал. О беспределе, который судья Ленинского районного суда г. Ставрополя О.А. Фёдоров творил, когда рассматривал мой иск о защите прав потребителей, я рассказала в письме «Суд НЕскорый, НЕправедный, НЕсправедливый», которое опубликовала газета «Открытая. Для всех и каждого».

Как только решение суда второй инстанции начало исполняться, ООО «Вектра» обратилось с кассационной жалобой, и она немедленно была принята к производству. Я написала «открытое письмо» к председателю Ставропольского краевого суда, Евгению Борисовичу Кузину. Оно было опубликовано в «Открытой» («Я уважаю суд, но требую, чтобы суд уважал и граждан», №26 от 2.06.2018 г.)

Как известно, далеко не каждую жалобу берут на рассмотрение в кассацию – нередко за этим прослеживается чей-то конкретный интерес. Зря я обращалась к Кузину, потому что председательствовал на заседании президиума О. Козлов, при котором члены высшей инстанции выполняют роль безмолвных статистов, а с первых его слов стало ясно: решение им уже принято. Потому и бесполезно пытаться убеждать доводами президиум, на котором Козлов доминирует в абсолюте, а ему никакие доводы не нужны в силу его собственной волюнтаристской установки, которую он успешно внедряет в практику местного судейства — проверять факты не обязательно …

Поскольку к иску не был приложен расчет взыскиваемых сумм, а «собственный расчет» судьи Федорова, который он выполнял в совещательной комнате, в решении никак не обозначен, то Козлов прямо на заседании президиума предложил представителям ответчика взять в руки калькуляторы и подсчитать, сколько я им должна денег за дефектный товар.

Все три представителя ответчика достали телефоны, резво подбежали к столу, за которым восседал Козлов в окружении молчащих судей, стали листать дело и выкрикивать какие-то числа. Олег Афанасьевич записывал выкрикиваемые ими числа на лежащую перед ним бумажку. Судьи кассационного суда безучастно смотрели в стол.

***

Когда Козлов понял, что он не в состоянии «выполнить собственный расчет», предложил объявить перерыв, чтобы, как выразился председательствующий, «обсудить возможность заключения мирового соглашения» — то есть внес процессуальное «новшество», по закону абсолютно недопустимое (за что молодых судей, что называется, бьют по рукам) и свидетельствующее о том, что Козлов давно не заглядывал в ГПК и потерял квалификацию, но ни один из членов президиума не осмелился указать на процессуальную дуристику из опасения, что болезненно самолюбивый врио этой «подсказки» не простит. Не зря этого опасалась «независимая элита» — мстительная ответка Олега Афанасьевича прилетела мне и моему адвокату, когда взбешенный нашим отказом в отношении мирового соглашения Козлов просто вообще «забыл» предоставить нам слово по поводу кассационной жалобы. И отменил решение апелляционного суда. Меня, человека с юридическим образованием, ужаснули манипулятивные действия Козлова на президиуме, которые были ничем иным, как полным беспределом, который он творил и которым наслаждался при полном безмолвии членов президиума. Мой адвокат Ирина Николаевна Скорикова-Севастьянова рассказала об этом в статье «Возьмите в руки калькулятор и подсчитайте доходы и расходы…» («Открытая. Для всех и каждого», №29 от 23.07.2018 г.)

На решение президиума была подана кассационная жалоба в Верховный суд России. Однако краевой суд не допустил её рассмотрения, поторопившись провести новое заседание суда второй инстанции раньше, чем судья Верховного суда РФ изучил кассационную жалобу.

На новом заседании апелляционного суда мои жалобы по существу не рассматривались. Апелляционное определение было «выполнено методом технического копирования» постановления президиума. Федоровское решение было оставлено без изменения.

После этого судья О. Фёдоров совсем потерял процессуальные берега, а я бы добавила: и профессиональную совесть — он принялся самоуправно, самолично рассматривать заявления по моему делу, подсудные лишь краевому суду, и выносить по ним постановления.

Вынесение заведомо неправосудного судебного акта является преступлением, ответственность за которое установлена ч. 1 ст. 305 Уголовного кодекса РФ. Я обращалась и в квалификационную коллегию судей Ставропольского края, и в краевой суд, просила разъяснить, может ли заведомо неправосудный судебный акт приравниваться к легальному решению суда? Бесполезно, получила отписки.

А теперь снова вернусь к «пацанскому» письму (от 29.05 19 г.) временного главы крайсуда Козлова, правописание которого считаю необходимым сохранить, хотя не удивляйтесь, если смысл цитаты будет трудно понять — так уж выражаются наши судьи, трудно находящие слова и понятия, путающие причинно-следственные связи и даже правовую терминологию.

Считаю необходимым дословно цитировать «и.о. председателя», чтобы было понятно и очевидно: Козлов своим письмом за личной подписью явно демонстрирует, что законодательства он совершенно не знает.

***

Итак, О. Козлов пишет, что в вышеназванных статьях «…в утвердительной форме изложены несоответствующие действительности и порочащие сведения о злоупотреблениях судей при рассмотрении гражданского дела по Вашему иску к ООО «Вектра». Что это за «порочащие сведения», кого «порочат» — в письме не указано: автор нанизывает слова, не заботясь об их относимости к реальным фактам или реальному лицу – так пишут, извините, школьные двоечники. Так, в нарушение сроков рассмотрения дела О.А. Козлов написал, что «…процессуальный срок составил 1 месяц 18 дней, то есть не вышел за рамки двухмесячного срока, установленного ч. 1 ст. 154 ГПК РФ». Потрясающее лицемерие! Или потрясающая правовая безграмотность! Моё исковое заявление находилось в производстве судьи Фёдорова с 7 ноября 2016 г. по 12 декабря 2017 г., то есть более 13 месяцев. А вот исковое заявление ООО «Вектра» судья Фёдоров действительно рассмотрел и разрешил за одно судебное заседание! Подобное — обычная практика по делам, за которыми стоят тени интресантов-бенефициаров, открывающих ногой дверь в любые кабинеты.

Издевательскую, изматывающую длительность производства по моему делу Козлов объясняет проведением по делу судебных экспертиз, «а также большим количеством других дел,находящихся в производстве судьи Фёдорова». Хоть стой, хоть падай от такого «разъяснения» первого лица, которому опять приходится «раскрывать глаза» на очевидное: у Фёдорова полный завал в делах, потому что он их рассматривает годами.

Мое гражданское дело о защите прав потребителей являлось элементарным и не представляло ни правовой, ни фактической сложности, а было простым и ясным, с обстоятельствами, как на ладони.

Наличие дефектов у мебельных коробов, которые были доставлены мне вместо упакованных деталей мебели, никем не оспаривалось, и было подтверждено фотографиями, приобщенными к исковому заявлению.

Несмотря на это, судом была назначена сначала одна экспертиза, затем повторная. При назначении повторной экспертизы судья Федоров решил производство по делу приостановить. Я это решение обжаловала, но в материалах дела нет никаких сведений, что частная жалоба законным способом направлялась в Ставропольский краевой суд и им рассмотрена. А это означает прямое воспрепятствование мне в доступе к правосудию.

Следующая цитата Козлова: «Изложение Вами в обращении сведений в предположительной форме несоответствующих действительности о внепроцессуальном общении судьи с представителем ООО «Вектра» вызвано лишь недовольством принятого решения и является недопустимым, так как безосновательно порочит честь, достоинство и деловую репутацию судьи, а также умаляет авторитет судебной власти».

Повторюсь: я лично к Козлову НИКОГДА не обращалась и даже представить не могу, о каком «обращении» он ведет речь. Что касается «сведений в предположительной форме», то я готова подтвердить каждое свое слово, да вот только о распространении недостоверных сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, должен заявлять не Козлов, а конкретный («обиженный») судья, например, судья Ленинского районного суда Ставрополя О. Фёдоров.

Достоинство личности, честь и доброе имя, деловую репутацию закон относит к личным неимущественным правам, а значит, и защищать их должен тот, кого затрагивают распространенные мною «сведения в предположительной форме». Очевидно, что О.А. Козлов ничего не знает о содержании ст. 152 Гражданского кодекса РФ, подтверждая уже высказанное мною утверждение о его профессиональной несостоятельности.

***

С какой целью Козлов отправил мне письмо, ничем не напоминавшее ответ должностного лица? А напоминало оно писулю этакого братка из 90-х — хамским, наглым, разнузданным тоном, поскольку его главным содержанием (целью и причиной) было стремление меня запугать: Козлов угрожал мне… возбуждением уголовного дела. За что, спрашивается?! Он пишет: «Частью 1 ст. 294 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия» и ссылается на «Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации»!!!

Из этого следует, что высшее должностное лицо в судебной иерархии края вообще не имеет ни малейшего представления о том, что такое диспозиция правовой нормы и состав преступления. Уголовная статья, на которую ссылается Козлов, запрещает вмешательство в целях воспрепятствования осуществлению правосудия во время (!) рассмотрения конкретного дела, а я рассказала в «Открытой» о том, как судья-беспредельщик О. Фёдоров это самое «правосудие» вершит, – уже после того, как апелляционный суд его незаконное решение отменил и вынес свое решение по делу. А пока Фёдоров, безобразничая, «осуществлял правосудие», то даже вести протоколы судебных заседаний его никто не мог понудить — ни председатель Ленинского райсуда, ни квалификационная коллегия. То есть, что бы ни вытворял судья на заседании, растаптывая закон и Конституцию, ему гарантируется полная свобода даже преступных действий, а вас, написавших жалобу руководству суда, обвинят в «клевете на судью», в «давлении на суд с целью заполучить нужное решение».

Вот и в своем «пацанском» письме Козлов нападает рьяно и внаглую: с полным бесстыдством обвиняет меня и адвоката в преступлении, даже не соображая, что сам совершает преступление, оболгав адресатов, приписывая им уголовные статьи, что называется, без суда и следствия.

***

Вы только вчитайтесь, что позволяет себе первое лицо в судебной системе края: «…Вы и Ваш представитель умышленно использовали запрещенные законом способы воздействия путем публикации в газете негативных, не соответствующих действительности и оскорбительных сведений и подачи жалоб на судью Фёдорова О.А. в квалификационную коллегию судей Ставропольского края». И продемонстрировал, что Конституцию России он тоже не знает. Поэтому вынуждена напомнить, что статья 29 Конституции РФ устанавливает, что каждому гарантируется свобода мысли и слова; никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них; каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.

Так что рассказ о том, как судействует О.А. Фёдоров, либо о том, как проходило заседание президиума, участником которого я была, это всего лишь реализация моего конституционного права свободно выражать свое мнение о творимом беззаконии. И наконец, последние строки этого дурного во всех смыслах почтового отправления, которое невозможно причислить к разряду послания, под которым Козлов не постеснялся подписаться с перечислением должностных регалий. Письмо, которое начинается словами «Уважаемая Лариса Георгиевна!», адресовано не только мне. В качестве адресатов О.А. Козлов указал еще моего представителя, адвоката Ирину Николаевну Скорикову-Севастьянову, и главного редактора общественно-политической газеты «Открытая. Для всех и каждого» Леонтьеву Людмилу Ивановну.

Поэтому свой опус «и.о. председателя» закончил так: «Второму и третьему адресатам в соответствии со ст. 46 Закона Российской Федерации от 27.12.1991 №2124-1 «О средствах массовой информации» предлагаю опубликовать этот ответ либо соответствующее опровержение».

***

Повторюсь еще раз. Я к Козлову никогда не обращалась, как и мой представитель И.Н. Скорикова-Севастьянова и тем более главред «Открытой». Установить, на что дан «этот ответ», не представляется возможным.

Статья 46 закона о СМИ устанавливает право гражданина, в отношении которого в средстве массовой информации распространены сведения, не соответствующие действительности, на ответ (комментарий, реплику) в том же средстве массовой информации. Все, о чем повествует «Открытая», это проверенная, достоверная и честная информация. Адвокат не уполномочен публиковать чьи-либо ответы, даже такой большой «шишки», как О.А. Козлов. А вот на опубликование «соответствующего опровержения» требуется судебное решение. Но «письмо» является такой яркой демонстрацией абсолютной правовой безграмотности, такого низкого уровня интеллектуального развития «и.о. председателя» краевого суда О.А. Козлова, что я в подтверждение этого и посчитала необходимым процитировать его почти полностью — убеждена, что читатели в полной мере оценили уровень человека, который решает судьбы многих людей, но вот как решает — большой вопрос.

Лариса ПОГОСОВА Ставрополь

Ирина Скорикова-Севастьянова, адвокат Ставропольской краевой коллегии адвокатов:

«В угрозах О.Козлова признаки двух уголовных преступлений: воспрепятствование журналистской работе и вмешательство в адвокатскую деятельность»

В своем письме О. Козлов сообщил Ларисе Погосовой «о направлении соответствующего обращения в адвокатскую палату Ставропольского края для рассмотрения вопроса о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката Скориковой-Севастьяновой И.Н.».

Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в ст. 18 запрещает вмешиваться в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством.

До настоящего времени между мной и Погосовой Л.Г. имеется несколько действующих соглашений на оказание юридической помощи. Возможно, Козлов О.А. пытается воспрепятствовать моей профессиональной деятельности адвоката по одному из них.

Погосова Л.Г. на страницах «Открытой» рассказала, что протоколы судебных заседаний по её делу, в которых председательствовал судья Фёдоров, последним не составлялись, как того требует закон. Погосова Л.Г. предполагала, что делается это умышленно — с тем, чтобы невозможно было определить, какой документ и когда именно появился в деле.

Протокол находился в томе, отдельном от письменных доказательств. Как известно, суд первой инстанции принимает решение на основании тех доказательств, которые имеются в его распоряжении.

В дальнейшем доказательства могут приобщаться только в исключительных случаях.

В гражданском деле по иску Погосовой Л.Г. к ООО «Вектра» за время нахождения материалов в Ставропольском краевом суде появился целый том поддельных доказательств. Эти фальшивки не могли появиться без ведома и согласия краевых судей, имеющих доступ к гражданскому делу. Фальсификация доказательств представителями ООО «Вектра» является преступлением, ответственность за которое установлена ч. 1 ст. 303 УК РФ. Только ведь если эти доказательства появились уже после того, как Погосова Л.Г. обратилась с апелляционными жалобами, и дело было направлено в Ставропольский краевой суд, значит, есть подстрекатель? Тот, кто посоветовал сфотографировать выставочный образец при разном освещении и с разных позиций, чтобы создать видимость якобы двух различных комплектов кухонной мебели.

Сейчас Лариса Погосова добивается того, чтобы ее заявление о возбуждении уголовного дела в отношении обманщиков из «Вектры» хотя бы приняли. И я, её представитель, оказываю в этом юридическую помощь. Есть все основания полагать, что жалобы в адвокатскую палату — это способ устранить меня из дела Погосовой, в публикации которой отразилась вызывающе противоправная деятельность самого О.А. Козлова, и эту огласку глава ведомства нам не простил.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *