Лазарет что такое в армии

И вот мы в Центральной медсанчасти города Сосновый Бор. Сюда за последние два месяца из воинской части 13260 с диагнозом «пневмония» поступили 22 солдата. При этом у двадцати из них болезнь протекала в столь тяжелой форме, что ребят пришлось отправлять в реанимацию.

Сейчас в ЦМСЧ-38 на лечении осталось всего четыре военнослужащих из этой части. Однако медперсонал с тревогой ждет: не повторится ли это опять.

— Из всех поступивших к нам на лечение только двое — старослужащие, остальные — первогодки, — рассказывает заместитель начальника ЦМСЧ по медицинской части Юлия Хакина. — В основном это те ослабленные дети, которые приехали сюда служить из других частей страны. Я полагаю, возможная причина заболеваний — эпидемия вирусной инфекции. Точно такая же, какая в настоящее время идет в школах и детсадах города. Но за счет того, что у заболевших был изначально ослаблен иммунитет, болезнь приобрела тяжелую форму.

И все же это совершенно не нормально, когда из одной части одновременно в реанимации лежат несколько человек.

Воинская часть N 13260 — военные строители. Не для кого не секрет, что в строительных частях оказываются те призывники, которых по состоянию здоровья или уровню образования никуда больше не взяли. Среди них много детей из неблагополучных семей. По идее перед тем, как отправлять солдат работать на строительные объекты, их должны откармливать, лечить и приводить в норму. По крайней мере Ленинградский военный округ как раз известен тем, что активно проводит программу реабилитации новобранцев. По крайней мере об этом последнее время было много разговоров.

Что же происходит в Сосновом Бору? По словам Юлии Хакиной, начмед воинской части уверял ее, что в окружном госпитале новобранцев проверяли. И ему доложили, что у солдат здоровье в норме. Но при этом, по словам врачей, из десяти человек, одновременно лежавших с воспалением легких в медсанчасти, ни у одного не было нормального гемоглобина. Если у новобранцев в окружном госпитале брали анализ крови (а начмед уверяет, что этот так), то что же, гемоглобин понизился за один-два месяца?

— У меня у самой ребенок через два года должен идти в армию, — говорит процедурная медсестра Галина Негорева, — но в такую армию, какой я вижу ее, глядя на этих солдат, я просто не могу его отпустить. Их привозят полуживых. Два-три человека благодаря нашей реанимации избежали смерти. Но ведь мы могли и не успеть. Потом, дети — а они для нас дети, это только там они солдаты — просто грязные. Нижнее белье давно не стираное, хотя у них там есть своя прачечная. Один солдат даже с вшами поступил.

По словам медсестер, антисанитарное состояние заболевших солдат вполне могло способствовать распространению вирусной инфекции. Кроме того, Галина Негорева уверена: солдат отправляли на стройки с температурой.

— Мы не считаем, что солдаты у нас болеют массово, — говорит командир войсковой части 13260 полковник Владимир Оленберг, — просто из 137 солдат последнего призыва только 46 были полностью годны по состоянию здоровья. За прошлый год по медицинским показаниям было уволено в запас тридцать семь человек. Есть и такие ребята, которые сразу по поступлении в часть попадают в госпиталь, и лишь потом направляются на работы. Так что сказать, что у нас какая-то вспышка заболевания, нельзя. Это нормальный, средний процент заболеваемости.

По словам командира, просто раньше солдат в Центральную медсанчасть практически не клали. Был свой госпиталь. Сейчас его нет, и солдат нужно везти за полсотни километров в Стрельну. А если они нуждаются в срочной госпитализации, приходится отправлять в местную больницу. Вот там и всполошились. То есть в переводе на обычный язык: раньше те же факты не становились достоянием гласности, а теперь все вышло наружу.

По факту заболевания военнослужащих внутри части было произведено расследование. Причинами названы: слабое состояние здоровья молодого пополнения, адаптация и акклиматизация, не соблюдение формы одежды на строительных объектах, неблагоприятные климатические условия.

Вот так! То, что приводит в состояние шока врачей, в армии считается «средним процентом заболеваемости».

А тем временем…

Расследованием факта смерти новобранца Наиля Уразалиева, обучавшегося в учебном центре погранвойск в поселке Лоо, займется Главная военная прокуратура. Туда же передано уголовное дело, возбужденное в отношении начальника Сочинского пограничного отряда.

Случаи заболевания солдат-пограничников тяжелыми простудными и инфекционными болезнями, иногда в массовом порядке, как это случилось минувшей зимой, смерть рядового Наиля Уразалиева, словом, все, о чем не так давно подробно писала «Российская газета», сейчас находится в поле зрения высшей военной юридической инстанции. Материалы, собранные прокуратурой сочинского гарнизона, в полном объеме отправили в Москву.

— Все документы, заключение комиссии, а также уголовное дело, возбужденное нами по факту халатного отношения к служебным обязанностям со стороны начальника Сочинского погранотряда полковника Хозяшева, я передал следователю по особо важным делам Главной военной прокуратуры, — сообщил корреспонденту «РГ» военный прокурор Сочи Игорь Шульгин.

Больше половины солдат срочной службы приходят в армию непривитыми от «детских инфекций», которыми потом болеют во время службы.

Об этом заявила министр здравоохранения Раиса Богатырева во время открытой лекции в среду в Киеве, передает Интерфакс-Украина.
По ее словам, в последнее время увеличилось количество непривитых юношей призывного возраста, которые идут в армию. «Представьте себе, с какого периода в Украине, которая имеет более 20 лет Независимости, так случилось, что негативное отношение к прививкам приводит к таким последствиям», — добавила она.
По данным Минздрава, около 10% военных-срочников во время службы в армии переносят такие заболевания, как эпидпаратит, корь и краснуха. При этом Богатырева подчеркнула, что во взрослом возрасте эти заболевания протекают в гораздо более тяжелой форме, нежели в детстве. Данные министерства свидетельствуют, что около половины молодых людей переносят ветряную оспу в армии.
«Намечается стойкая тенденция заболеваемости ветрянкой среди военнослужащих», — сказала министр, а также добавила: «Заболеваемость ветрянкой у военнослужащих срочной службы выше по сравнению с гражданским населением».
При этом Богатырева обратила внимание, что ветряная оспа – одна из наиболее опасных инфекций во взрослом возрасте, поскольку легко распространяется и тяжело протекает.
По словам главы Минздрава, летальность у взрослых в 20-25 раз выше по сравнению с ранним детским возрастом.
В то же время она отметила, что вакцинация против ветряной оспы не входит в календарь прививок в отличие от многих стран мира.

анна манойленко, юрий манойленко Наследие 18 Сентября 2015

Документы Российского государственного исторического архива (РГИА) позволили пролить свет на неизвестный ранее эпизод – деятельность полевого лазарета, сформированного в Александро-Невской лавре в самом начале Первой мировой войны и отправившегося на театр военных действий.

ФОТО Trofimenko-Sergei/.com

2 августа 1914 года (по старому стилю) Духовный собор (орган административного управления) лавры представил митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Владимиру доклад, в котором отмечалось: «Желая оказать посильное содействие санитарным нуждам русской армии в настоящей войне против Германии и Австрии, Духовный собор полагает оборудовать на счет Лавры подвижной лазарет для раненых воинов на 50 кроватей и содержать таковой впредь до окончания войны».

Митрополит благословил, и 5 августа Духовный собор лавры перечислил в Главное управление Российского общества Красного Креста (РОКК) 32 тыс. руб. на оборудование и содержание лазарета в течение первых трех месяцев. Покровительница РОКК вдовствующая императрица Мария Федоровна поблагодарила братию монастыря и распорядилась присвоить новому медицинскому учреждению наименование «Этапный лазарет имени Александро-Невской лавры». Статус «этапный» подразумевал, что лазарет будет включен в систему лечебно-эвакуационного обеспечения действующей армии. Размещаясь на путях эвакуации больных и раненых воинов, такие лазареты обеспечивали лечение пострадавших до момента их прибытия в тыловые госпитали.

Старшим врачом лазарета был назначен Константин Карлович Вишневский. До войны он, как доктор «ухо-горло-нос», принимал пациентов в Александро-Мариинской больнице для приходящих больных, занимался частной практикой. Персонал лазарета составили медсестры Крестовоздвиженской общины сестер милосердия. Созданная в Петербурге еще во время Крымской войны, она первой в мире стала оказывать помощь раненым во время боевых действий.

В октябре 1914 года лазарет отбыл из Петрограда на фронт, где обслуживал передовые позиции русских войск под Варшавой. Будучи размещенным в санитарном поезде Варшавско-Венской железной дороги, лазарет неоднократно подвергался обстрелам германской артиллерии, однако врачи продолжали оказывать помощь раненым. 12 октября старший врач К. К. Вишневский телеграфировал митрополиту Владимиру: «Персонал, благодаря молитвам Вашего Высокопреосвященства, не понес потерь в личном составе и успел оказать всем раненым быструю медицинскую помощь».

В ответ из Петрограда отправилась телеграмма: «Владыка сердечно радуется успешной деятельности лазарета и молитвенно желает: да хранит Господь всех вас здравыми и невредимыми». Однако через две недели она вернулась из действующей армии «за ненахождением адресата». Новые известия о лазарете были получены в столице лишь 31 декабря 1914 года, когда митрополиту Владимиру вручили поздравительное сообщение: «Персонал этапного Александро-Невского лазарета шлет сердечный привет и лучшие пожелания на новый год».

Каждые три месяца Духовный собор Александро-Невской лавры перечислял в Главное управление РОКК по 13 тыс. рублей на содержание лазарета, благодаря чему его деятельность не прекращалась ни на один день. С лета 1915 года лечебное заведение размещалось в городе Двинске (ныне Даугавпилс), где обслуживало армии Северного фронта. В состав персонала тогда входили два врача, заведующий хозяйством, 8 сестер милосердия и 45 санитаров. С сентября 1914-го по февраль 1916 года в лазарете имени Александро-Невской лавры была оказана помощь 6304 раненым и больным.

В сентябре 1916 года Главное управление РОКК информировало Духовный собор лавры о своем намерении командировать лазарет во Францию для обслуживания находящегося на Западном фронте Экспедиционного корпуса Русской армии. После того как митрополит Петроградский и Ладожский Питирим согласился, лазарет перевели в Петроград. В ночь с 22 на 23 сентября вместе с медицинскими учреждениями Красного Креста он отбыл эшелоном с Николаевского вокзала в Москву, чтобы оттуда направиться в Архангельск и морем во Францию. Там лазарет поначалу разместился в Париже. 22 декабря 1916 года уполномоченный РОКК во Франции А. А. Березников уведомил митрополита Питирима о том, что лазарет «отбыл и устроен вблизи русских воинских частей Французского фронта».

Последнее упоминание о лазарете в документах Александро-Невской лавры относится к 19 января 1917 года. В этот день Духовный собор распорядился перечислить в Главное управление РОКК очередные 13 тыс. рублей на содержание медицинского учреждения во Франции.

Дальнейшие следы лазарета и его отважного персонала теряются в эпохе революционного лихолетья. Остается неясным, как повлияла на его деятельность Февральская революция и вызванный ею раскол среди экспедиционных частей Русской армии во Франции. Как известно, после тяжелых потерь, понесенных во время весеннего наступления союзников на Западном фронте, часть солдат Экспедиционного корпуса отказалась подчиняться приказам Временного правительства о продолжении боевых действий и потребовала отправки на родину. Это привело к трагическим событиям в лагере Ля-Куртин, когда верные новой власти отряды русских войск при поддержке французской армии подавили мятеж своих товарищей по оружию.

Тем не менее хочется верить, что врачи и сестры лазарета Александро-Невской лавры до конца оставались верными долгу. Эта публикация – первый шаг к розыску сведений о них. Может быть, среди наших читателей найдутся те, кто поможет решить эту благородную задачу.

Расходы на национальную оборону в России исчисляются триллионами рублей. В 2017 году, когда 19-летнего Алексея Егорова из города Кимры Тверской области призвали на срочную службу, на нужды Минобороны из бюджета потратили почти 2,9 триллиона рублей. Егоров попал в «учебку» в Подмосковье, в в/ч 32516. Часть эта была на хорошем счету, считалась элитной. Но и в «элитной» части солдаты мерзли в неотапливаемых казармах, ходили голодные, их не лечили в госпитале. До армии Егоров был абсолютно здоров, через полтора месяца такой службы его вернули домой в цинке.

Алексей Егоров вырос в семье военного. Его родители мотались по гарнизонам куда родина пошлет, пока наконец не осели в Кимрах.

– Мы сначала радовались, что он в такую часть попал: ну как же, считай, Москва, часть хорошая, надеялись, что будет там под присмотром, а он оказался просто брошенный, – говорит отец Алексея Александр Михайлович. – Дома он переживал, что в армии будет неуставщина. Говорил, что если к нему будут придираться, то молчать не будет. И очень обрадовался, что оказался среди ровесников, с которыми за месяц очень сдружился.

– Нашего Алешу убило равнодушие, прокручиваю все случившееся в голове и все равно не понимаю, все равно волосы дыбом встают: ну как же так возможно? К животным лучше относятся, а тут ведь человек, – плачет мама погибшего солдата Екатерина Викторовна.

Алексей Егоров на присяге

Алексей окончил техникум, где учился на автомеханика, и его сразу призвали в армию. 14 июня 2017 года он ушел в военкомат, а уже 8 июля родители приехали к нему в часть на присягу.

– Он был воодушевленный, повзрослевший. Говорил, что служба ему нравится. Похудел, но настроение было боевое, – вспоминает отец.

Казарма была на ремонте, ребят поселили в старое помещение. Ни отопления, ни сушилки, ни печки

Весь июнь в Подмосковье стоял аномальный холод. Днем плюс 10–12, ночью плюс 6. Казарма была на ремонте, ребят поселили в старое помещение. Ни отопления, ни сушилки, ни печки. Кроме того, командир части закаливал новобранцев – перед сном солдаты должны были обливаться холодной водой и полоскать горло тоже холодной водой.

– В такую холодину они ходили раздетые, в летней форме. На присяге 600 призывников четыре часа стояли под проливным дождем. Холодные, голодные. Им бушлаты только после присяги выдали, – рассказывает мама.

В тот день Алешу отпустили с родителями домой. Просушили одежду, обувь за ночь даже высохнуть не успела. С утра он рванул на рынок, купил клетчатую сумку, с которыми раньше «челноки» ездили, и набрал разной еды. Чтобы накормить ребят, к которым родители не смогли приехать.

Всех положили в одну палату, сделали жаропонижающий укол и поставили один диагноз: «бронхит»

А через три дня, 12 июля, он позвонил домой и сказал, что ему очень плохо. Алеша пошел в санчасть, но там не было свободных коек и не было таблеток. В тот же день с температурой 39,5 его вместе с еще четырьмя бойцами отправили в военный госпиталь в Хлебниково (филиал №5 ФГКУ «1586 ВКГ» Минобороны России, расположен в микрорайоне Хлебниково г. Долгопрудный Московской области). Всех ребят положили в одну палату, всем сделали жаропонижающий укол и поставили один диагноз: «бронхит».

Наутро всем, кроме Алексея, было получше. Егорова отправили на флюорографию. Потом его осмотрела лечащий врач Мария Бирюченко. «У тебя легкие чистые, все нормально, иди лежи», – сказала она ему. Бирюченко в свои 35 уже была кандидатом наук и заведующей терапевтического отделения. В отделении в тот день было 69 больных. В пятницу днем Бирюченко уехала из госпиталя. В выходные ее там не было, в понедельник тоже – она взяла на день отпуск. На все отделение оставались две медсестры и два врача, одна из них полдня принимала больных в поликлинике.

– Мы созванивались с сыном постоянно. Я говорю ему: «Леша, ну найди врача, пусть тебя как следует посмотрят, попроси сделать рентген». А он: «Мам, ну как я попрошу? Она же даже не приходит!» – рассказывает Екатерина Викторовна.

Он перестал есть и пить, не мог спать, от боли ломило все тело

Ночью температура поднималась до 40 градусов. Тогда к Егорову вызывали дежурного врача и ему ставили капельницу, которая сбивала температуру на час-полтора до 38,5. Он перестал есть и пить, не мог спать, от боли ломило все тело. Его рвало и лихорадило. Но когда он подходил к врачам или медсестрам и говорил, что ему очень плохо, то слышал в ответ: «Иди, не притворяйся, симулянт».

Все эти дни, пока лечащий врач Бирюченко отдыхала, Алексею лишь сбивали температуру и давали парацетамол.

«Разговаривал я лично с Егоровым только один раз, примерно 16 июля 2017 года. Я находился на 3-м этаже, в этот момент ко мне подошел молодой человек, который выглядел очень плохо, у него было серо-белое лицо с огромными синяками под глазами, само лицо было очень отекшее, он еле держался на ногах, при передвижении придерживался рукой о стену, – рассказывал позже следователям один из солдат, который в это время лечился в госпитале. – Позже мне сказали, что это был Егоров, он спросил меня, не знаю ли я, где находятся врачи, что ему очень плохо и нужна помощь. Я ответил, что, к сожалению, не знаю, где врачи».

За шесть дней, что Егоров провел в госпитале, кроме флюорографии ему не сделали ничего

Во вторник лечащий врач Мария Бирюченко наконец появилась на работе, но толком даже не осмотрела Егорова. Кровь у него не брали, на рентген не отправили. Как показало расследование, за шесть дней, что Алексей Егоров провел в военном госпитале, кроме флюорографии из исследований ему не сделали вообще ничего.

– Мы с женой места себе не находили. По телефону Бирюченко не отвечала, а Леше становилось все хуже и хуже. Во вторник днем я приехал в госпиталь, чтобы на месте поговорить с врачом и сыном, и постараться ему помочь. Но дальше КПП меня не пустили, Бирюченко ко мне не вышла, – вспоминает отец Егорова. – Леша вышел с другими ребятами, им явно было лучше. А он… Он был очень слабый, осунувшийся, говорил с трудом. «Мне тяжело, кружится голова, пойду полежу», – сказал Алеша.

В конце концов к отцу вышел какой-то хирург.

– Бирюченко сама не пришла, а прислала вместо себя другого врача, который Лешу, как оказалось, и в глаза не видел. Он уверял меня, что у них в госпитале лекарства последнего поколения и есть вообще все, что только можно представить. И лучше просто быть не может, и Алеше все это делается. «Почему же тогда у него столько дней 39,5?» – спросил я его. «Ну, это такое течение болезни», – ответил тот.

Впрочем, в тот же вечер Бирюченко дала Алексею антибиотик. А на следующее утро, в среду, она к нему даже не подошла.

– Если бы она хотя бы в среду утром осмотрела его, подняла панику, он бы, может, смог бы выжить. Или другой врач его посмотрел. Но всем на этих солдатиков наплевать, какое-то тотальное равнодушие, наши дети для них просто пушечное мясо или симулянты, – говорит отец. – Потому что, сколько бы он ни просил о помощи, ему говорили лишь «у вас все хорошо, идите лежите».

Егоров сначала начал хрипеть, а потом очень громко (истошно) и очень страшно кричать

19 июля, в среду, Алексей закричал из палаты, что ему очень плохо, и попросил позвать врача. Его довели до КПП. Там он потерял сознание и впал в кому. «Внезапно Егоров завалился вперед всем телом и упал со стула лицом вниз. К нему подбежала медсестра, встала над ним и ничего не делала, при этом громко кричала, чтобы мы расходились по своим палатам, – говорится в показаниях очевидца. – Егоров сначала начал хрипеть, а потом очень громко (истошно) и очень страшно кричать. К нему подбежали еще несколько медработников, которые тоже ничего не делали и только криком загоняли нас в палаты. Крик Егорова мы слышали около 10 минут. Все это время Егоров так и лежал лицом вниз, его никто даже не перевернул на спину или на бок. Насколько мне известно, несколько ребят из отделения на руках отнесли Егорова в реанимацию».

В реанимации к нему приставили солдата, который должен был за ним присматривать. Он рассказал потом, что когда Алексей в бессознательном состоянии сходил под себя, то ему сразу же провели тест на наркотики, «потому что думали, что он что-то употребил и поэтому кричит и такое у него состояние».

Если бы врач просто подходила и смотрела его, то наш мальчик был бы сейчас жив

На реанимобиле Егорова перевезли в Подольский госпиталь. «Врач нам тогда сразу сказал, что у него запущенная пневмония и такое течение заболевания было двое-трое суток, и не заметить это просто невозможно. И если бы врач просто подходила и смотрела его, то наш мальчик был бы сейчас жив, – говорит Александр Егоров. – Алешу перевели на искусственную вентиляцию легких, делали весь комплекс реанимационных мероприятий, даже в Бурденко его перевезли, но все бесполезно, потому что время было упущено».

«Причиной смерти Егорова А. А. явилась двусторонняя тотальная абсцедирующая плевропневмония (…), осложнившаяся сепсисом с развитием полиорганной недостаточности, чего можно было избежать при своевременном и адекватном назначении и проведении диагностических и лечебных мероприятий в филиале, – говорится в обвинительном заключении. – Ненадлежащее исполнение лечащим врачом Бирюченко М. В. своих профессиональных обязанностей повлекло по неосторожности смерть Егорова А. А.»

Лечащего врача Алексея Егорова Марию Бирюченко обвиняют по ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей), максимум, что ей грозит, – это лишение свободы сроком до трех лет с лишением права заниматься лечебной деятельностью. Интересы отца Алексея Егорова представляют юристы фонда «Право матери», которые бесплатно помогают родителям погибших военнослужащих. Уголовное дело по обвинению Бирюченко слушается сейчас в Долгопрудненском городском суде.

Нашего Алешеньку уже не вернешь, но, может, нам удастся убрать ее от больных

– Бирюченко не считает себя виновной, она извинилась перед нами, но формально, без всякой искренности, – считает Александр Егоров. – Она уволилась из того госпиталя, но уже устроилась начальником процедурного отделения санатория «Березка» Минобороны. И мне страшно за других мальчишек, которых она будет лечить. Потому что такие люди не должны быть врачами, ибо пациенты их не интересуют… Нашего Алешеньку уже не вернешь, но, может, нам удастся убрать ее от больных.

По статистике Генеральной прокуратуры, за последние пять лет число уголовных дел в отношении врачей и медицинских работников возросло почти в шесть раз – с 311 в 2012 году до 1791 в 2017 году. Но если близкие на «гражданке» могут перевести заболевшего родственника в другую больницу или пригласить другого специалиста и выяснить «второе мнение» (можно хотя бы показать другому врачу меддокументы), то родители военнослужащего такой возможности лишены. Им остается только надеяться на профессионализм военных врачей. И да, они могут жаловаться – в надежде, что на их жалобу вовремя отреагируют и это спасет их ребенка. Между тем, по данным правозащитников, количество жалоб со стороны родных солдат на неоказание или ненадлежащее оказание медицинской помощи, несмотря на все увеличивающиеся расходы на армию, не становится меньше.

– Право на охрану здоровья и медицинскую помощь военнослужащих закреплено в статье 16 Федерального закона «О статусе военнослужащих». В соответствии с ней, охрана здоровья военнослужащих обеспечивается созданием благоприятных условий военной службы, быта и системой мер по ограничению опасных факторов военной службы, проводимой командирами во взаимодействии с органами государственной власти. Забота о сохранении и об укреплении здоровья военнослужащих – обязанность командиров. Многие жалобы военнослужащих связаны с несвоевременным выявлением заболеваний и оказанием ненадлежащей медицинской помощи в воинских частях и госпиталях, что в ряде случаев приводит к трагическим последствиям, – говорит руководитель правозащитной инициативы «Гражданин и армия» Сергей Кривенко. – В соответствии с п. 357 Устава, военнослужащие, внезапно заболевшие или получившие травму, направляются немедленно, в любое время суток, в медицинский пункт полка (госпиталь), а при необходимости в другие учреждения государственной или муниципальной системы здравоохранения. Эти требования закона выполняются далеко не во всех случаях даже обнаружения инфекционных заболеваний.

– Они (командование части. – РС) только после смерти Алешеньки стали заболевших ребят отправлять в госпиталь, а раньше туда посылали только если температура под 40. И казарму сразу новую открыли, и сушилки вдруг заработали, и отопление включили, – говорит мама Алексея. – Отец всю жизнь в армии, и никогда такого у нас не было, чтобы так по-скотски к людям относились. Никому наши ребята не нужны. Нам ведь даже никто не позвонил из части, не выразил соболезнование, не посочувствовал. Ну ладно война, ну ладно его отправили бы в горячую точку, я бы поняла. Но ведь мирное время, в Москве практически… Надо было спрятать его в глухой деревне…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *