Конвалидация сделки

Конвалидация сделок

Понятие и процесс конвалидации был перенят из классической теории римского права. Правовая природа данного процесса закреплена в ст. 181 ГК, которая говорит о том, что недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была совершена и без включения недействительной ее части.

В законе данный процесс указан достаточно размыто. В теории же само понятие и содержание конвалидации расширяется. Чезаре Санфилиппо связывал понятие исцеление с одной из функций недействительной сделки, с ее обратимостью. Так обратимость сделки может быть впоследствии исправлена так, что на будущее она сделается неопровержимой. Это явление носит обобщенное название конвалидация или исцеление .

Процесс конвалидации напрямую зависит от разграничения недействительных сделок на оспоримые и ничтожные. Сделка оспорима, если существенные требования к ней хотя и выполнены, но страдают дефектом, который делает ее подверженной аннулированию. Сделка появилась на свет живой, однако поражена тяжелым органическим пороком, она имеет силу, но заинтересованная сторона способна оспорить ее состоятельность посредством судебного иска и добиться ее отмены. Но до тех пор, пока оспоримая сделка не была отменена, закон рассматривает ее как имеющую силу и потому влекущую за собой все вытекающие последствия. Оспоримая сделка может быть подвержена исцелению и может быть впоследствии подкреплена или поправлена.

Ничтожная же сделка не вызывает никаких последствий, поскольку не имеет юридической силы с момента ее заключения, и по классической теории римского права такие сделки не подлежат оздоровлению.

В ГК закреплены определенные основания ничтожности и оспоримости сделки. Согласно ст. 167 сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 181 статья ГК говорит только об исцелении оспоримых сделок, так как признает возможность конвалидации только в случаях недействительности части сделки.

Используемая отечественным законом терминология вполне обоснована как с научной, так и с практической точки зрения и соответствует европейским стандартам. Оспоримые и ничтожные сделки представляют собой два вида форм порочности, и оба совершенно адекватно отражают объективное юридическое состояние сделки, указывая на то, к какому последствию приведут такие пороки, в том числе и к осуществлению процесса конвалидации. Механизм реализации исцеления недействительных сделок зависит от формы порочности.

Конвалидация в классической теории основывалась на идеи порочности. Эта идея как бы уподобляла сделку живому организму, перенося на нее естественные качества последнего: действительная сделка считалась здоровым организмом, ничтожная — мертворожденным, а оспоримая рассматривалась как больной организм, которому суждено либо погибнуть (в случае эффективного оспаривания), либо выздороветь, исцелиться (при отпадении права оспаривания вследствие подтверждения сделки или истечения срока давности).

Основанием для возникновения конвалидации служит либо соглашение сторон, либо решение суда. Право на конвалидацию недействительной сделки есть охранительное субъективное право, которое может осуществляться в судебном порядке, и условиями его реализации будут являться:

предъявление заинтересованным лицом соответствующего требования в суд;

все иные обстоятельства, именуемые условиями реализации права на удовлетворение иска.

Первое условие говорит о том, что процесс конвалидации зависит главным образом от поведения субъекта, который мог бы сослаться на обратимость сделки, но может и закрепить совершенную сделку либо в явной форме объявив, что признает ее действительность либо неявно своим поведением, показывая, что он соглашается с теми следствиями, которые она за собой влечет. В числе следующего условия следует назвать соблюдение срока исковой давности (или, в случае несоблюдения такового, — отсутствие заявления стороны в споре о применении исковой давности). В данном случае оздоровление отмененной сделки происходит само собой без вмешательства заинтересованного лица. Это связано с тем фактом, что к средствам, с помощью которых можно было оспорить сделку, следовало прибегнуть до истечения определенного времени. Так что, если субъект давал истечь времени установленному для оспаривания, не воспользовавшись такой возможностью, имело, место оздоровление сделки, происходящее в данному случае из погашающего действия (утрата права), которое производит течение времени на право оспаривания, как и на разные иные права.

Поскольку ст. 181 ГК не содержит каких-либо указаний относительно продолжительности давностного срока по требованиям о конвалидации недействительных сделок, то к этим требованиям подлежит применению общий, трехлетний, срок исковой давности .

Проблема конвалидации недействительных сделок считается неразработанной должным образом в отечественной цивилистике. Иностранные ученые рассматривают понятие конвалидации сквозь призму разграничения ничтожных и оспоримых сделок. Достаточно острый спор возник между приверженцами классической римской идеи об оспоримости и ничтожности и между учеными, не принимающими данную теорию.

Критика данного римского классического учения предпринималась неоднократно во многих государствах. Учение критиковалось с точки зрения догмы, философии, логики права. В период XIX века немецкими учеными приводились разные основания для отрицания классической теории. Анализ современной критики показывает, что она остается такой же в основных своих идеях. Из этого вытекают два вывода, или же классическое учение не имеет достаточно оснований и его можно считать изжившим как историческую особенность римского правопорядка, или же критика основана на непонимании проблемы или существа вопроса.

Противостоящей классическому учению лежит «теория оспаривания». Она отрицала сравнение сделки с живым организмом и на этом основании отвергала порочность, как качество сделки. Она рассматривалась как санкция за нарушение закона, выражавшееся в предоставлении тем или иным лицам права оспаривания. Круг субъектов права оспаривания рассматривался в данной теории как единственное различие двух видов порочных сделок — абсолютно недействительных и относительно недействительных. Другой разницы между этими сделками не проводилось.

Отечественная цивилистика в целом всегда придерживалась классической доктрины, четко разграничивая понятия оспоримости и ничтожности . Однако в последнее время у теории «права оспаривания» появляется все больше сторонников среди постсоветских государств. Так, например, в комментарии к принятому в 1994 г. Гражданскому кодексу Республики Казахстан, который прямо не закрепляет деление порочных сделок на ничтожные и оспоримые, указывается, что «это деление имеет практическое значение лишь для определения того, кто вправе требовать признания сделки недействительной» . Таким образом, различие между порочными сделками проводится исключительно по признаку управомоченных на иск субъектов, что является главной идеей теории права оспаривания.

Критика понятий «ничтожность» и «оспоримость» имеет историю. И.Б. Новицкий предложил свою теорию, говоря о несопоставимости понятий «ничтожности» и «оспоримости». Если оспоримость указывает на необходимость совершения известного действия для устранения правового эффекта, то ничтожность указывает на результат (недействительность). «Противопоставление ничтожным сделкам оспоримых сделок не покоиться на принципиальной основе: если оспаривание осуществляется, оно приводит к «ничтожности сделки, притом не с момента оспаривания, а по общему правилу, с момента совершения сделки, т.е. с обратной силой» . Новицкий предлагал именовать ничтожные и оспоримые сделки как абсолютно недействительные и относительно недействительные. Эта терминология не является удачной в силу своей двусмысленности: с ее помощью можно обозначать различные правовые явления.

Нельзя согласиться, что оспоримость и ничтожность несоизмеримы друг с другом. Они представляют собой две формы порочности, которые в полной мере отражают правовую природу той или иной недействительной сделки, а так же указывают на те последствия, которые должны возникнуть: при ничтожности пороки полностью обессилят сделку; при оспоримости же — лишь породят право на ее оспаривание.

Теория римского права признавала возможность исцеления некоторых пороков в сделке (оспоримые или обратимые), но не сделки в целом (ничтожные). Правовая природа конвалидации оспоримых сделок содержит в себе просто отпадение у подтвердившего сделку лица права на ее дальнейшее оспаривание. Такой эффект не вступает в противоречие с идеей оспоримости, а потому не имеет исключительного характера: исцеление оспоримости, состоящее в устранении дефектов сделки возможно всегда и по логике даже не требует специального указания на это в законе. Поэтому иногда данный эффект не считают конвалидацией в собственном смысле (сделка и так имеет силу). Ничтожная же сделка признается мертворожденной и не имеет никаких правовых последствий, юридическая сила у данного соглашения возникнуть не может. Однако некоторые ученые-цивилисты настаивают на существовании такого явления как конвалидация ничтожных сделок.

Тузов Д.О. говорит о том, что конвалидация ничтожной сделки — это придание ей юридической силы в момент совершения . Не смотря на то, что само понятие ничтожности противоречит исцелению, однако и римское право и концепция Савиньи знали исключение из этого правила. Тузов придерживается точки зрения, что явление оздоровления ничтожной сделки возможно, однако это исключение из общего правила. Оно должно быть обоснованным и иметь четкие законодательные границы. Это предполагает не только закрепление в законе конкретных случаев исцеления ничтожности, но также и установление условий (предпосылок) и порядка такого исцеления .

Некоторые же авторы настаивают на том, что конвалидация ничтожных сделок невозможна, но, сталкиваясь с трудностями на практике объяснения некоторых фактов, приходят к выводу, что это совсем иное явление, которое не назовешь исцелением ничтожности. Так Л. Кариота Феррара говорит о том, что иск о ничтожности принадлежит неопределенному кругу субъектов, и чтобы имело место несомненное подтверждение, сделку должны подтвердить все возможные заинтересованные лица . Это заставляет склониться к тому, что речь здесь идет скорее не о подтверждении, а об отказе некоторых лиц от иска о ничтожности с последствием для них в виде невозможности ссылаться затем на ничтожность, ибо они связаны собственным заявлением. Нельзя согласиться с таким мнением, поскольку ничтожная сделка недействительна с момента заключения такой сделки, а не по определению суда, следовательно, также не зависит от предъявленного иска.

Следует отметить, что недействительность порочной сделки всегда обусловлена ее несоответствием императивным правовым предписаниям, поэтому результатом такого несоответствия является ничтожность. Оспоримость является проявлением диспозитивного начала, должна устанавливаться только как исключение из правил. А вытекающая из таких сделок конвалидация является правовым последствием данной диспозитивности, поэтому для императивной нормы ничтожности должна быть исключением. Непосредственно в таком виде соотношение ничтожности и оспоримости закреплено в действующем ГК.

Конвалидация недействительных сделок с пороками в субъекте. В оспоримых сделках порок в субъекте связан в первую очередь с нарушением воли. При совершении оспоримой сделки может нарушаться юридически значимая воля самого лица, которое совершает сделку, или определенного третьего лица, уполномоченного давать согласие на совершение данной сделки. Все оспоримые сделки характеризуются одним общим материальным признаком: их составы всегда связаны с нарушением воли определенного лица.

Это может быть воля лица, которое непосредственно совершает данную сделку (или его представителя), когда воля имеет конститутивное (правообразующее) значение для состава (обман, заблуждение, угрозы, совершение сделки в состоянии, когда гражданин не способен понимать значение своих действий или руководить ими и т.д.). Также это может быть нарушение воли третьего лица, чье согласие требуется для совершения сделки (законные представители, антимонопольный орган, дающий согласие на совершение сделки).

Если брать за основной данный признак оспоримых сделок, то тогда все остальные признаки оспоримости будут лишь логическим следствием этого признака. Из этого следует, что только лицо, воля которого нарушена, может судить о нарушении его внутренней воли и соответственно только данное лицо имеет право на оспаривание и право на конвалидацию, то есть подтверждение данной сделки. Прослеживается зависимость действительности или недействительности оспоримой сделки от воли лица. Это обусловлено тем, что только это лицо по своей воле может устранить нарушение, если оно было, и подтвердить действительность сделки (конвалидация). Такое подтверждение будет иметь место, как по прямому заявлению лица, так и может выводиться из его конклюдентных действий, косвенно одобряющих данную сделку (действия по исполнению сделки, предъявление другой стороне требования об ее исполнении и т.д.).

Признак относительности оспоримых сделок является следствием особенностей основания недействительности данных сделок: все они связаны с нарушением воли определенного лица и именно этим лицом определяется дальнейшая судьба данной сделки .

Что касается ничтожных сделок, то нужно сказать, что в эту категорию попадают сделки совершенные с недееспособными или лицами, не достигшими четырнадцатилетнего возраста (малолетние). Если отпадает само предположение, ввиду которого установлена недействительность данных сделок, то есть сделка совершена к выгоде недееспособного (малолетнего), то нет никаких препятствий допустить возможность исцеления такой сделки по требованию законного представителя данного лица. Для такой выгоды должна быть характерна реальность и объективность, определение ее производится не в момент совершения такого договора, а на момент рассмотрения данного спора, причет с учетом возможным изменений в последующем. Лишь при соблюдении этих условий конвалидация будет выполнена в интересах недееспособного (малолетнего). В необходимых случаях судом назначается экспертиза для установления соответствия сделки и ее конвалидации интересам недееспособного (малолетнего), также возможно привлечение к участию в деле государственных органов, органов местного самоуправления, в том числе органы опеки и попечительства, для дачи заключения. Только при соблюдении этих условий возникает право на конвалидацию ничтожной сделки.

Кто в данном случае является носителем права признания данной сделки действительной? Исцеление такой сделки производится по требованию законного представителя недееспособного (малолетнего). Но носителем интереса в исцелении сделки и субъектом права на иск о конвалидации является сам недееспособный (малолетний). Законный представитель действует от имени и в интересах недееспособного лица (малолетнего) и в данном случае осуществляет его субъективное право. В суде он будет являться судебным исполнителем. Из этого следует, что в дальнейшем при последующем признании недееспособного гражданина дееспособным или приобретение дееспособности несовершеннолетним они реализуют свое права на иск о конвалидации сделки, совершенной ими в период недееспособности, самостоятельно, не смотря на то, что данное положение не указано в нормах ГК. Хотя данное предположение должно было бы быть отражено в законодательстве.

Конвалидация недействительных сделок с пороками формы. Советское гражданское право не знало понятий конвалидации, но практика применения исцеления сделок несоответствующих форме все-таки получило свое закрепление в то время. Полная недействительность сделки в результате несоблюдения установленной формы наступала в случаях, которые четко определены в ГК. Несоблюдение нотариальной формы всегда влекло за собой недействительность сделки. В тех случаях, когда законом установлено нотариальное удостоверение договора, договор считался заключенным со времени его нотариального удостоверения. Следовательно, до этого момента не было действительного договора.

Если договор признавался недействительным ввиду нарушения требуемой законом формы, но он был исполнен, то каждая из сторон обязана была возвратить другой все полученное по договору, наступала двусторонняя реституция.

В судебной практике первой главной фазы развития Советского государства было допущено смягчение требования закона относительно обязательной формы сделки даже для некоторых их тех случаев, для которых обязательная форма была установлена законом. В инструктивном письме гражданской кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР №1 за 1927 год указывалось, что сделка, совершенная с нарушением ст. 29 (устанавливающей санкцию за нарушение формы в виде недействительности сделки), но не заключающая в себе ничего противозаконного или явно убыточного для государства, притом фактически целиком или в большей своей части выполненная сторонами может быть в интересах участвующих в сделке трудящихся признана судом действительной с возложением на заинтересованную сторону обязанности оформить сделку в нотариальных органах в определенный судом срок .

Современное законодательство тоже выделяет ничтожную сделку с пороком формы как сделку возможную быть исцеленной. Условиями исцеления недействительных, вследствие нарушения требуемой нотариальной формы, сделок выступают:

  • 1) полное или частичное исполнение сделки одной из сторон;
  • 2) уклонение другой стороны от нотариального удостоверения такой сделки.

Если сделка исполнена полностью или частично обеими сторонами, и одна из сторон уклоняется от нотариального удостоверения, другая сторона приобретает право на иск о конвалидации.

Для исцеления такой сделки важен процесс исполнения, то есть те действия, которые совершены во исполнение обязательства, которое должно было возникнуть из данного договора, если б он не был ничтожным, или же любое предоставление, составляющее хозяйственную цель договора и произведенное в связи с ним.

В данном случае конститутивное предоставление, то есть действия совершенные в порядке заключения реального договора будут иметь то же самое значение, что и действия направленные на исполнение уже заключенного реального или консенсуального договора — исполнительное предоставление. Поскольку условия конвалидации состоит в предоставлении доказательств завершенности волеизъявления сторон, конститутивное предоставление прямо указывает на волю сторон заключить договор, в то время как действия исполнительного характера отражают волю лишь косвенно.

Как пример можно рассмотреть ситуацию с заключением договора ренты. Передача в данном случае рентополучателем имущества рентодателю и принятие этого имущества последним, не являются действиями, совершенными во исполнение, хотя ясно свидетельствуют о воле сторон, заключить договор ренты. При таких обстоятельствах условием конвалидации не выступает данное предоставление. Поскольку закон определяет условие получения права на иск о конвалидации только стороне, которая полностью или частично исполнила сделку, в данном случае возможность исцеления реального договора исключалась бы вовсе, по инициативе из сторон чье предоставление носит конститутивный характер (по инициативе получателя ренты). Это привело бы к неравенству контрагентов в преддоговорных отношениях .

Следовательно, как вывод можно сказать о том, что для возникновения права на конвалидацию достаточно осуществления любого предоставления, как исполнительного, так и конститутивного.

Введение нотариальной формы важно для правильности волеизъявления сторон, для соответствия соглашения с подлинной волей участников, определение действительности оснований для последующих действий во исполнение сделки. Ф.С. Хейфец обращает внимание на то, что в советском законодательстве предусматривалось такое условие, как законность такой сделки. Такая сделка могла признаваться исцеленной, только если в ее содержании не было ничего противозаконного. Можно сказать о том, что для конвалидации такой сделки достаточно иска со стороны исполнившей сделку, причем не требуется соответствия ее содержания закону .

Также введение нотариальной формы важно для фиксации момента совершения сделки. «Ясно, что до надлежащего оформления акта стороны ничем не связаны и до последнего момента свободны в отказе от предположенного акта, — отмечал Т. М. Яблочков. — Законные требования формы имеют «конститутивное» значение: договор рождается впервые с момента соблюдения формы, пребывай до этого момента в состоянии проекта» . Незавершенность волеизъявления сторон является подлинной причиной неисцелимости сделки, недействительной вследствие порока формы. Суд вправе признать такую сделку действительной лишь при условии, что одна из сторон полностью или частично ее исполнила. В данном случае нельзя говорить о том, что стороны находятся на преддоговорной стадии, когда одна сторона сделку исполнила, а другая приняла это исполнение. То есть сторона, принявшая исполнение, но не желающая этот факт оформить надлежащим образом, поступает недобросовестно.

Доктриной судебной практикой данные предположения не всегда учитываются. Если говорить о первой мысли, суд вправе признать такую ничтожную сделку действительной, не смотря на ее не соответствующее закону содержание, то подобное толкование основано на неправильном понимании целей правовых предписаний о нотариальной форме, последствиях ее несоблюдения и конвалидации сделок с соответствующим пороком.

Вторая идея тоже представляется не совсем правильной, поскольку в случаях ничтожности таких сделок право на конвалидацию имеет лишь сторона, полностью или частично исполнившая сделку. И такое предположение не обосновывает той ситуации, когда от нотариального удостоверения сделки уклоняется сторона, ее исполнившая. Такое поведение может быть вызвано, например, тем, что, исполнив сделку, эта сторона затем обнаруживает невыгодность для себя, ее условий и, намереваясь истребовать исполненное обратно, уклоняется как от нотариального удостоверения, так и от принятия встречного исполнения другой стороны, чем делает невозможным обращение последней в суд с требованием о конвалидации.

Таким образом, изучив различные подходы и мнения, касающиеся конвалидации недействительных сделок, мы пришли к выводу, что указанные выше положения не совсем соответствует принципу равенства участников гражданских отношений. Они должны быть устранены в законодательном порядке, поскольку недопустимым является отсутствие в законодательстве данного предложения. При условии осуществления полного или частичного предоставления по сделке, кем бы оно ни было выполнено, и уклонении одной из сторон от ее нотариального удостоверения право на конвалидацию должно предоставляться заинтересованной стороне независимо от того, произвела ли она сама предоставление или же только приняла предоставленное контрагентом.

Конвалидация сделки, совершенной добросовестным приобретателем

Подшивалов Т.П., кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Южно-Уральского государственного университета.

Предпринята попытка обоснования возможности исцеления недействительной сделки, на основании которой добросовестный приобретатель получил имущество от неуправомоченного отчуждателя. Допущение конвалидации подобных сделок при наличии всех условий ограничения виндикации позволит решить проблему основания возникновения права собственности у добросовестного приобретателя.

Ключевые слова: недействительность сделок, конвалидация, исцеление сделки, вещное право, виндикация, ограничение виндикации, добросовестный приобретатель.

Transaction improvement of perfect bona fide purchaser

T. Podshivalov

Конвалидация недействительной сделки представляет судебную процедуру придания такой сделке юридической силы при наличии условий для ее исцеления, предусмотренных в законодательстве. В силу п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса РФ недействительная сделка не влечет каких-либо юридических последствий, кроме тех, которые связаны с ее недействительностью. Конвалидация как раз и может быть тем правовым последствием, которое имеет связь с недействительностью самой сделки, так как посредством конвалидации недействительная сделка превращается в юридически действительный акт, в силу наличия всех необходимых условий, устраняющих ее порочность.

В действующем законодательстве установлены несколько случаев допущения конвалидации, они определены в пунктах 2 и 3 ст. 165, п. 2 ст. 171, п. 2 ст. 172, п. 1 ст. 183 ГК РФ. Как представляется, приведенный перечень не является исчерпывающим, и к случаям конвалидации сделок может быть отнесена ситуация ограничения виндикации в пользу добросовестного приобретателя, урегулированная статьями 223 и 302 ГК РФ.

На долгое время за рамками ГК РФ оказалось решение вопроса о том, можно ли признать добросовестного приобретателя собственником имущества в том случае, когда виндикационный иск к нему удовлетворен быть не может, и с какого момента возникает право собственности у добросовестного приобретателя. Статья 302 ГК РФ не предоставляет права собственности, а дает ответчику по виндикационному иску лишь возражение против требований собственника. Неурегулированность правомочий добросовестного приобретателя С.В. Моргунов объясняет тем, что «положения ст. 302 ГК РФ направлены на охрану состоявшихся отношений и поэтому не могут одновременно регулировать порядок приобретения и прекращения права собственности» <1>.

<1> Моргунов С.В. Виндикационный иск: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 6.

По данной проблеме сформировалось два основных подхода. Сторонники первого подхода полагают: отказ в виндикационном иске по мотиву доброй совести ответчика означает, что ответчик начинает владение для давности, т.е. занимает ту позицию, которая описана в ст. 234 ГК РФ. По истечении определенного законом срока он приобретает право собственности, а первоначальный собственник это право утрачивает <1>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография К.И. Скловского «Собственность в гражданском праве» включена в информационный банк согласно публикации — Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<1> См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2000. С. 251 — 253; Черепахин Б.Б. Виндикационные иски в советском праве // Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 221; Лисаченко А.В. Приобретение права собственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 8 и др.

Сторонники второго подхода считают: право собственности у добросовестного приобретателя должно возникать если не с момента передачи вещи во владение <1>, то хотя бы с момента вступления в силу решения суда об отказе в виндикационном иске <2>. Так, Д.О. Тузов, защищая возможность добросовестного приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя по действующему российскому законодательству, указывает на то, что это право возникает не в силу недействительной сделки по распоряжению чужим имуществом, а в силу сложного юридического состава, состоящего из «целого ряда условий, в число которых входят заключение договора, передача вещи, возмездность приобретения, добросовестность приобретателя, выбытие вещи из владения собственника по его воле и некоторые другие элементы» <3>.

<1> См.: Бычкова Е.Ю. Истребование имущества из чужого незаконного владения в гражданском законодательстве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2005. С. 7, 18; Григорьева О.В. Владение как необходимое условие возникновения и осуществления вещных прав: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2004. С. 11 — 12 и др.
<2> См.: Рахмилович В.А. О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным лицом добросовестному приобретателю // Проблемы современного гражданского права: Сб. ст. М., 2000. С. 132 — 133; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. колл. О.Н. Садиков. М., 1997. С. 549 и др.
<3> Тузов Д.О. К вопросу об основании приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя // Гражданское законодательство Республики Казахстан. Алматы, 2003. Вып. 15. С. 116.

Если проанализировать условия, входящие в такой сложный юридический состав, то становится возможным разделить их на две группы: 1) относящиеся к добросовестности приобретения; 2) относящиеся к составу заключенной вещной сделки.

Интересна позиция А.Н. Латыева, считающего, что в случае признания добросовестного приобретателя собственником вещи немедленно по ее приобретении «предъявление к нему иска было бы бесперспективным, во-первых, в силу того, что прежний собственник уже утратил свое право, а во-вторых, потому, что нынешний владелец является собственником, то есть законным владельцем, от которого имущество виндицировано не может быть» <1>. Таким образом, можно сделать вывод: возникновение права собственности у добросовестного приобретателя возможно только в случае наличия решения суда об отказе в удовлетворении виндикационного иска.

<1> Латыев А.Н. Проблема вещных прав в гражданском праве. Екатеринбург, 2003. С. 136.

Дело в том, что в решении об отказе в удовлетворении виндикационного иска на основании добросовестного приобретения судом будут установлены условия, образующие в совокупности юридический состав приобретения права собственности добросовестным приобретателем. При отсутствии подобного решения наличие необходимых условий не будет подтверждено и, как следствие, не окажется оснований для возникновения права собственности у добросовестного приобретателя <1>.

<1> Подробнее см.: Подшивалов Т. Вещные иски: конкуренция и сочетание // Арбитражный и гражданский процесс. 2009.

Решение суда об отказе собственнику в истребовании недвижимого имущества у добросовестного приобретателя является основанием для регистрации перехода к приобретателю права собственности. Такой судебный акт по существу является основанием для возникновения права у владельца (ст. 8 ГК РФ) и его обязательной регистрации в отношении недвижимости в силу ст. 131 ГК РФ.

Признание права собственности за добросовестным приобретателем только на основании давности владения обладает рядом недостатков. Во-первых, владелец по давности лишается права защиты от посягательств на вещь третьими лицами, поскольку в сущности он не обладает титулом на владение, так как является добросовестным, но тем не менее незаконным владельцем.

Во-вторых, при таком положении собственник может прибегнуть к самозащите права, восстановив владение вещью, и выйти за ее пределы. Добросовестный приобретатель в этом случае никак не защищен, а для самоуправно действовавшего собственника никаких неблагоприятных частноправовых последствий не наступит <1>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография К.И. Скловского «Собственность в гражданском праве» включена в информационный банк согласно публикации — Статут, 2010 (5-е издание, переработанное).

<1> См.: Скловский К.И. Указ. раб. С. 258.

В-третьих, сохранив вещь в своей имущественной сфере, владелец будет лишен все же возможности и, а это главное, хозяйственного стимула эксплуатировать ее, ведь все полученное от вещи (плоды, доходы) собственник вправе истребовать. Таким образом, возникновение права собственности у добросовестного приобретателя только по истечении срока давности владения не соответствует требованиям разумности и справедливости, так как затруднит оборот и оставит без защиты добросовестного приобретателя.

В статье 223 ГК РФ предпринята попытка решить указанную проблему. В ней закреплено правило о приобретении права собственности на недвижимое имущество добросовестным приобретателем с момента государственной регистрации.

Если допустить, что основанием для государственной регистрации права будет сделка, по которой вещь перешла к добросовестному приобретателю, то норма лишена смысла в силу ничтожности такой сделки. Внесенные в п. 2 ст. 223 ГК РФ дополнения искажают смысл норм о приобретении права собственности, поскольку добросовестный приобретатель становится собственником на основании недействительной сделки. Однако если будет заявлен виндикационный иск прежнего собственника и будет опровергнута добрая совесть приобретателя, то и право собственности, зарегистрированное в соответствии с п. 2 ст. 223 ГК РФ, будет являться недействительным. А такого быть не должно.

Анализируемая норма не согласована также с положениями ГК РФ о недействительности сделок. Прежний собственник вправе заявить иск о недействительности сделки (в случае если она является оспоримой), не истребуя вещь и тем самым не затрагивая вопрос о доброй совести приобретателя. Такой иск должен быть удовлетворен, если окажется, что вещь была отчуждена помимо воли собственника. Таким образом, основанием зарегистрированного права собственности добросовестного приобретателя (п. 2 ст. 223 ГК РФ) будет являться недействительная сделка, что представляется многим авторам по меньшей мере нелогичным.

Можно констатировать, что есть два механизма приобретения права собственности на недвижимость фактическим владельцем: через срок приобретательной давности (ст. 234 ГК РФ) и без срока, вследствие добросовестного приобретения недвижимости (ст. 223 ГК РФ). Однако между двумя этими механизмами имеются существенные различия. Если лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности, вправе обратиться в суд с заявлением о признании за ним права собственности, то добросовестный приобретатель не наделен правом обратиться в суд с иском о признании права собственности. Либо это лицо может обратиться с иском о признании его добросовестным приобретателем, поскольку в силу сложившейся правовой конструкции добросовестный приобретатель может быть исключительно ответчиком по виндикационному или реституционному иску. Право собственности он может приобрести только в случае отказа в этих исках. Поэтому защита владения добросовестного приобретателя осуществляется не путем признания права (статьи 11 и 12 ГК РФ), а путем ограничения виндикации и реституции.

Добросовестный приобретатель должен становиться собственником не сразу, а только после вступления в силу решения суда, отказавшего в иске о виндикации у него спорной недвижимости, приобретенной у неуправомоченного отчуждателя, и регистрации права собственности в реестре прав на недвижимость, то есть после формирования сложного юридического состава <1>.

<1> См.: Новоселова А.А., Подшивалов Т.П. Вещные иски: проблемы теории и практики: Моногр. М., 2012. С. 120 — 121.

Поэтому нет оснований согласиться с предложенным в абзаце втором п. 13 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — Постановление N 10/22) положением о том, что по смыслу п. 2 ст. 223 ГК РФ право собственности возникает у добросовестного приобретателя не только в том случае, когда вступило в законную силу решение суда об отказе в удовлетворении иска об истребовании имущества из чужого незаконного владения, но и тогда, когда прежний собственник в суд не обращался и основания для удовлетворения такого иска отсутствуют.

Если судебное решение, подтверждающее добросовестность приобретателя недвижимости, не вынесено, то основания для регистрации права собственности на недвижимость за добросовестным приобретателем отсутствуют. Однако за ним сохраняется возможность приобретения права собственности в силу приобретательной давности.

Следует отметить, что в абзаце четвертом п. 13 Постановления N 10/22 указано, что в силу п. 1 ст. 6 ГК РФ (аналогия закона) правило абзаца второго п. 2 ст. 223 ГК РФ подлежит применению при рассмотрении споров о правах на движимое имущество (право собственности на движимое имущество у добросовестного приобретателя возникает с момента возмездного приобретения имущества).

Показательно в плане механизма приобретения права собственности добросовестным приобретателем германское гражданское право, в соответствии с которым юридический состав приобретения права собственности добросовестным приобретателем включает в себя: видимость права владения отчуждателя вещи (если вещь находится в фактическом обладании несобственника, то при этом создается внешняя видимость владения, собственности); наличие вещного договора между приобретателем и неправомочным отчуждателем; добросовестность приобретателя вещи <1>. Введение подобной конструкции юридического состава позволило бы снять проблемные вопросы приобретения собственности добросовестным приобретателем путем решения вопроса об отнесении сделки по отчуждению к вещному договору. При этом условия, образующие в совокупности юридический состав возникновения права собственности у добросовестного приобретателя, предложенные Д.О. Тузовым, состоят из условий ограничения виндикации и состава вещной сделки.

<1> См.: Василевская Л.Ю. Вещные сделки по германскому праву: методология гражданско-правового регулирования: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2004. С. 30.

В свете ограничения виндикации интересна так называемая возможность исцеления недействительной сделки. Данная конструкция помогает ответить на спорный вопрос: как возникает право собственности у добросовестного приобретателя из недействительной сделки?

По мнению Ю.А. Ламейкина, добросовестный приобретатель, приобретший имущество на возмездных началах, становится собственником имущества, а установленная судом добросовестность приобретателя имущества признается фактом, реабилитирующим порочную сделку (что является частным случаем исцеления сделок — конвалидации) <1>. Следовательно, условия ограничения виндикации входят в юридический состав, исцеляющий сделку.

<1> См.: Ламейкин Ю.А. Вещно-правовые иски в механизме права собственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2003. С. 6, 14.

В связи с этим О.В. Ушаков предлагает внести изменения в действующее гражданское законодательство и установить, что сделка, совершенная с неуправомоченным на то лицом при наличии предусмотренных ст. 302 ГК РФ условий, считается действительной. По мнению автора, реализация его предложения позволит судам отказаться от практики признания виндикационной природы реституции владения <1>.

<1> См.: Ушаков О.В. Добросовестное приобретение от неуправомоченного лица: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ижевск, 2002. С. 11.

Конвалидацию недействительной сделки, совершенной добросовестным приобретателем, следует использовать с учетом конструкции так называемой вещной сделки. Результатом абстрактной вещной сделки между добросовестным приобретателем и отчуждателем, действительность которой не зависит от недействительности обязательственной сделки, является приобретение права собственности добросовестным приобретателем.

Показательно в этом плане германское гражданское право, в соответствии с которым юридический состав приобретения права собственности добросовестным приобретателем включает в себя: видимость права владения отчуждателя вещи; наличие вещного договора между приобретателем и неправомочным отчуждателем; добросовестность приобретателя вещи <1>. Введение подобной конструкции юридического состава позволило бы снять проблемные вопросы приобретения собственности добросовестным приобретателем путем решения вопроса об отнесении сделки по отчуждению к вещному договору. При этом условия, образующие в совокупности юридический состав возникновения права собственности у добросовестного приобретателя, предложенные Д.О. Тузовым, состоят из условий ограничения виндикации и состава вещной сделки.

<1> См.: Василевская Л.Ю. Указ. раб. С. 30.

При наличии вещного договора между неуправомоченным отчуждателем и добросовестным приобретателем и наличии условий ограничения виндикации у добросовестного приобретателя возникает право собственности, так как указанные условия исцеляют сделку по приобретению имущества.

Таким образом, проблему возникновения права собственности у добросовестного приобретателя на вещь, в отношении которой утрачено право на виндикацию, можно решить следующим образом: право собственности у добросовестного приобретателя должно возникать с момента вступления в силу решения суда об отказе в виндикационном иске, которым производится конвалидация недействительной сделки, а в случае отсутствия спора — по истечении срока приобретательной давности.

Юридические и медико-этические аспекты эвтаназии и перспективы ее легализации в России
Ответственность и наказание депутатов в современной России 1

§ 37. Условия и порядок исцеления ничтожности по гк рф

Среди условий, или предпосылок, конвалидации необходимо различать условия возникновения права на конвалидацию и условия реализации этого права.

Общим условием возникновения права на конвалидацию для обоих предусмотренных в ГК случаев «исцелимости» является ничтожность сделки. При этом основание ничтожности должно допускать возможность исцеления. Сказанное означает, с одной стороны, что сделка не должна иметь иных пороков, обусловливающих ее ничтожность, помимо отсутствия требуемой нотариальной формы или недееспособности субъекта. Так, не может быть исцелена двусторонняя сделка (договор) при отсутствии соглашения сторон (т.е. когда имеется лишь внешняя видимость соглашения). Невозможно также, как уже было отмечено выше, исцеление сделки, содержание которой не соответствует закону, если только закон в изъятие из общего правила о ничтожности такой сделки (ст. 168 ГК) не предусматривает иных последствий нарушения. Например, вполне может быть исцелена сделка недееспособного участника общей долевой собственности по возмездному отчуждению своей доли в нарушение преимущественного права покупки других сособственников. В данном случае допущенное при совершении сделки нарушение закона само по себе не влечет ее недействительности (недействительность здесь обусловлена лишь недееспособностью субъекта, но не нарушением преимущественного права покупки); другое дело, что после исцеления подобной сделки возможен перевод прав и обязанностей покупателя на одного из сособственников по иску последнего (п. 3 ст. 250 ГК). Иными словами, незаконность содержания акта является препятствием к его исцелению лишь в том случае, когда она выступает самостоятельным основанием ничтожности.

С другой стороны, не препятствует исцелению существование наряду с основанием ничтожности таких пороков, с которыми обычно связывается оспоримость сделки (в частности, пороков воли). Это объясняется тем, что сами по себе указанные пороки не влекут недействительности, а являются лишь основанием для оспаривания акта (которое в рассматриваемом случае может произойти после его исцеления). Однако, если как право на оспаривание, так и право на конвалидацию принадлежат одному и тому же лицу и это лицо требует признания сделки действительной, указанные пороки, по-видимому, утрачивают свое юридическое значение, ибо требование о конвалидации следует в то же время рассматривать и как отказ от последующего оспаривания исцеленной сделки <545>.

<545> Хотя действующее гражданское законодательство России, в отличие от зарубежного (см., напр.: § 144 BGB, art. 1338 — 1340 Code civil, art. 1444 Codice civile), не содержит каких-либо общих указаний о подтверждении оспоримой сделки и его последствиях, представляется, что требование заинтересованного лица об аннулировании такой сделки, заявленное после того, как она была исцелена судом по иску этого же лица, должно рассматриваться как злоупотребление правом с последствием в виде отказа в судебной защите соответствующего охраняемого законом интереса, т.е. в удовлетворении иска об аннулировании оспоримой сделки (п. 2 ст. 10 ГК).

Не препятствует конвалидации и одновременное наличие двух оснований ничтожности, допускающих исцеление. Так, если малолетний самостоятельно совершил выгодную для себя сделку по отчуждению принадлежащего ему имущества под выплату ренты, которая по причине малолетства отчуждателя не была нотариально оформлена, но стороны или только малолетний произвели по ней исполнение <546>, такая сделка вполне может быть признана действительной по иску законного представителя малолетнего, поскольку оба основания ее ничтожности допускают конвалидацию <547>. Вместе с тем иск об исцелении в данной ситуации не может быть предъявлен дееспособной стороной, ибо факт исполнения ею сделки давал бы ей право на иск только в связи с нарушением нотариальной формы, но не в связи с малолетством контрагента, тогда как конвалидация сделки предполагает исцеление всех ее пороков. По этой же причине, если сделка исполнена только дееспособной стороной, иск о конвалидации не может предъявить и законный представитель малолетнего, так как исцеление порока формы предоставлено усмотрению стороны, исполнившей сделку (п. 2 ст. 165 ГК). Таким образом, конвалидация сделки, ничтожной одновременно по двум основаниям, возможна лишь при условии, что оба эти основания допускают конвалидацию и что право на иск в обоих случаях принадлежит одному и тому же лицу.

<546> Об «исполнении» рентного договора получателем ренты (в данном случае малолетним) можно говорить лишь условно, ибо осуществляемое им предоставление — передача вещи плательщику ренты — ввиду реального характера этого договора является необходимой стадией его заключения, а не исполнением (см. об этом ниже).

<547> Цель данного примера, редко встречающегося в реальной жизни, — лишь иллюстрировать выдвинутый тезис о принципиальной допустимости исцеления сделок, ничтожных одновременно по двум допускающим конвалидацию основаниям. Его выбор обусловлен тем, что договор ренты является одним из немногих договоров, требующих по действующему законодательству обязательного нотариального удостоверения. Вместе с тем возможное расширение законодателем круга сделок, подлежащих совершению в нотариальной форме, а также увеличение числа предусмотренных ГК случаев исцеления ничтожности могут дать основание и для других, более реальных с точки зрения повседневной юридической практики примеров.

Другие условия возникновения права на конвалидацию зависят от конкретного основания ничтожности. Для сделок, недействительных вследствие нарушения требуемой по закону или соглашению сторон нотариальной формы, условиями исцеления являются: а) полное или частичное исполнение сделки хотя бы одной из сторон <548> и б) уклонение другой стороны от нотариального удостоверения сделки. В том случае, если исполнение полностью или частично произведено обеими сторонами, уклонение любой из них от нотариального удостоверения сделки дает другой стороне право на иск о конвалидации.

<548> ГК совершенно обоснованно не требует, в отличие от цитированного выше инструктивного письма Гражданской кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР N 1 за 1927 г., чтобы исцеляемая сделка была исполнена сторонами «целиком или в большей своей части». Разумность такого подхода объясняется тем, что в данном случае значение имеет не количественная, а качественная сторона поведения участников; важен сам факт, что они приступили к исполнению, который позволяет заключить о завершенности изъявления их воли, направленной на возникновение обязательства.

Применительно к первому из названных условий уточнения требует термин «исполнение». Следует ли его понимать в строгом смысле, т.е. как действие, совершенное во исполнение обязанности, возникшей из уже заключенного договора (а точнее, обязанности, которая должна была бы из него возникнуть, если бы договор не был ничтожен), или же как вообще любое предоставление, составляющее хозяйственную цель договора и произведенное в связи с ним, т.е. в том числе и предоставление, с которым закон связывает заключение реального договора и которое собственно исполнением не является?

Как уже отмечалось, смысл рассматриваемого условия конвалидации состоит в необходимости получения ясных доказательств завершенности волеизъявления сторон сделки. С этой точки зрения действия, совершенные в порядке заключения реального договора (конститутивное предоставление), имеют то же самое значение, что и действия, совершенные во исполнение уже заключенного реального или консенсуального договора (исполнительное предоставление). Более того, в отличие от вторых, они прямо указывают на волю сторон связать себя договором, в то время как исполнительные действия, несмотря на всю их важность, свидетельствуют об этом лишь косвенно. Так, в рассмотренном выше примере с договором ренты передача рентополучателем имущества рентодателю и принятие этого имущества последним, хотя и не являются исполнением, ясно свидетельствуют о том, что воля сторон, направленная на заключение договора ренты, получила свое окончательное выражение. При таких обстоятельствах неоправданно было бы ставить условием конвалидации совершение предоставления еще и плательщиком ренты — уплату им рентных платежей (собственно исполнение). Кроме того, поскольку закон дает право на иск о конвалидации только стороне, полностью или частично исполнившей сделку (оценка обоснованности данного положения будет дана ниже), подобный подход вообще исключал бы возможность исцеления реального договора по инициативе той из его сторон, чье предоставление имеет исключительно конститутивный характер (в нашем случае — по инициативе получателя ренты), а это неминуемо привело бы к неравенству контрагентов в преддоговорных отношениях. В связи с изложенным предпочтительным представляется второй, расширительный, вариант толкования, согласно которому для возникновения права на конвалидацию достаточно осуществления любого предоставления по сделке — не только исполнительного, но и конститутивного. Целесообразно было бы также внести изменения в существующую редакцию п. 2 ст. 165 ГК, заменив слова «Если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения…» словами «Если по сделке, требующей нотариального удостоверения, стороны или одна из них произвели полное или частичное предоставление…».

Уточнения требует и второе условие исцеления рассматриваемого вида ничтожных сделок, поскольку оно не исчерпывает всех возможных ситуаций, когда возникает необходимость обращения в суд с требованием о конвалидации. Может случиться так, что нотариальному удостоверению договора препятствует не уклонение другой стороны от явки к нотариусу, а некоторое обстоятельство, не зависящее от ее воли. Например, после принятия исполнения по сделке контрагент умирает или вследствие психического расстройства признается недееспособным, над ним устанавливается опека, а орган опеки и попечительства не дает согласия на сделку (п. 2 ст. 37 ГК), без которого нотариус отказывается ее удостоверить. Невозможность нотариального удостоверения может иметь место и тогда, когда гражданин безвестно отсутствует (независимо от того, признан ли он безвестно отсутствующим в судебном порядке) и его отсутствие не связано с уклонением от явки к нотариусу. При этом сами по себе смерть, недееспособность или безвестное отсутствие не должны препятствовать исцелению порока формы, ибо воля умершего, недееспособного или безвестно отсутствующего гражданина уже получила ранее свое адекватное выражение при заключении и исполнении договора. В связи с этим п. 2 ст. 165 ГК после слов «а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки,» следует дополнить фразой «или же таковое становится невозможным по иным причинам, не зависящим от заинтересованной стороны,».

Что касается сделок, ничтожных вследствие недееспособности одной из сторон, то для их конвалидации необходимо, чтобы они были совершены к выгоде недееспособного и чтобы, следовательно, их конвалидация была в интересах последнего (п. 2 ст. 171, п. 2 ст. 172 ГК). Речь идет, разумеется, о реальной, объективной выгоде сделки для недееспособного, а не об одной только ее направленности к его выгоде. К тому же «выгодность» сделки должна определяться не на момент ее совершения, а на момент рассмотрения спора судом, причем с учетом возможных и прогнозируемых последующих изменений рыночной конъюнктуры, поскольку лишь при этом условии будет выполнено требование закона о том, чтобы конвалидация производилась в интересах малолетнего или гражданина, признанного недееспособным вследствие психического расстройства. В необходимых случаях для решения вопроса о соответствии сделки и ее конвалидации интересам недееспособного суд вправе назначать экспертизу (п. 1 ст. 79 ГПК РФ), а также привлекать к участию в деле государственные органы и органы местного самоуправления, в том числе органы опеки и попечительства, для дачи заключения по делу (п. 2 ст. 47 ГПК РФ).

Таковы условия возникновения права на конвалидацию ничтожной сделки, или, иными словами, права на иск (в материальном смысле) о признании ничтожной сделки действительной. Только при наличии всех этих условий применительно к каждому из рассмотренных видов «исцелимых» сделок возникает соответствующее право. Кто же является его обладателем?

В случае ничтожности сделки вследствие несоблюдения требуемой нотариальной формы право на конвалидацию согласно буквальному содержанию п. 2 ст. 165 ГК имеет лишь сторона, полностью или частично исполнившая эту сделку. Данное правило представляется не вполне обоснованным, ибо не учитывает возможной ситуации, когда от нотариального удостоверения сделки уклоняется именно та сторона, которая ее исполнила. Такое поведение может быть вызвано, например, тем, что, исполнив сделку, эта сторона затем обнаруживает невыгодность для себя ее условий и, намереваясь истребовать исполненное обратно, уклоняется как от нотариального удостоверения, так и от принятия встречного исполнения другой стороны, чем делает невозможным обращение последней в суд с требованием о конвалидации. Данное положение не соответствует принципу равенства участников гражданских отношений и должно быть устранено в законодательном порядке. Думается, что при условии осуществления полного или частичного предоставления по сделке, кем бы оно ни было выполнено, и уклонении одной из сторон от ее нотариального удостоверения либо в иных случаях, когда надлежащее оформление сделки становится невозможным, право на конвалидацию должно предоставляться заинтересованной стороне независимо от того, произвела ли она сама предоставление или же только приняла предоставленное контрагентом. С учетом других изложенных выше предложений по совершенствованию п. 2 ст. 165 ГК он может быть изложен в следующей редакции:

«2. Если по сделке, требующей нотариального удостоверения, стороны или одна из них произвели полное или частичное предоставление и какая-либо сторона уклоняется от нотариального удостоверения сделки или же таковое становится невозможным по иным причинам, не зависящим от заинтересованной стороны, последняя вправе требовать по суду признания сделки действительной. При удовлетворении судом иска последующее нотариальное удостоверение сделки не требуется».

Исцеление сделки, ничтожной в связи с недееспособностью одной из ее сторон, производится по требованию законного представителя недееспособного (п. 2 ст. 171 и п. 2 ст. 172 ГК) <549>. Не вызывает, однако, сомнений, что носителем охраняемого законом интереса в исцелении сделки, а следовательно, и субъектом права на иск о ее конвалидации является сам недееспособный, а не его законный представитель. Заявляя соответствующее требование, последний действует от имени и в интересах недееспособного, осуществляя его, а не свое субъективное право, т.е. выступает в качестве судебного представителя. Поэтому его процессуальный статус не следует отождествлять с правовым положением так называемого процессуального истца, предъявляющего иск в защиту законных интересов «других лиц» в порядке ст. 46 ГПК РФ и действующего хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (п. 2 ст. 4 ГПК РФ). Если признать законного представителя недееспособного — пусть только в рамках процесса о конвалидации сделки — процессуальным истцом, возникла бы абсурдная ситуация, в которой одно и то же лицо (законный представитель) одновременно выполняло бы две процессуальные функции: с одной стороны, функцию процессуального истца, предъявившего иск, а с другой, учитывая требование п. 2 ст. 38 ГПК РФ о привлечении к участию в деле в этом случае и самого обладателя субъективного материального права или охраняемого законом интереса (либо его законного представителя — ст. 52 ГПК РФ), — функцию представителя так называемого «материального» истца. Таким образом, законный представитель недееспособного действует в процессе о конвалидации именно в качестве судебного представителя.

<549> Представляется, что требование о конвалидации ничтожной сделки — как в этом случае, так и в случае с пороком формы — может быть предъявлено также и прокурором, поскольку ГК не содержит в этом смысле каких-либо ограничений, подобных тем, что установлены в п. 2 ст. 166 для иска об аннулировании оспоримой сделки.

Сказанное означает, в частности, что при последующем признании недееспособного гражданина дееспособным, а также в случае приобретения несовершеннолетним дееспособности в полном объеме эти граждане реализуют свое право на иск об исцелении сделки, совершенной ими в период недееспособности, самостоятельно, хотя нормы п. 2 ст. 171 и п. 2 ст. 172 ГК не дают на этот счет каких-либо указаний. Данное положение, вытекающее из системного толкования норм гражданского и гражданского процессуального законодательства, было бы целесообразно, однако, непосредственно закрепить в законе.

Право на конвалидацию ничтожной сделки есть охранительное субъективное право (притязание), осуществляемое исключительно в судебном порядке, поэтому условиями его реализации для обоих предусмотренных в ГК случаев исцеления сделок являются: а) предъявление заинтересованным лицом соответствующего требования в суд <550> и б) все иные обстоятельства, именуемые условиями реализации права на удовлетворение иска <551>. В числе последних следует назвать соблюдение срока исковой давности (или, в случае несоблюдения такового, отсутствие заявления стороны в споре о применении исковой давности). Поскольку ст. 181 ГК не содержит каких-либо указаний относительно продолжительности давностного срока по требованиям о конвалидации ничтожных сделок, то к этим требованиям подлежит применению общий, трехлетний, срок исковой давности (ст. 196 ГК).

<550> Здесь необходимо также учитывать наличие предпосылок возникновения права на предъявление иска и соблюдение условий его реализации (п. 1 ст. 134, п. 1 ст. 135, ст. 220, 222 ГПК РФ и соответствующие статьи АПК РФ) (см., напр.: Осокина Г.Л. Курс гражданского судопроизводства России. Общая часть. Томск, 2002. С. 468 — 485).

<551> См., напр.: Там же. С. 490 — 500.

Что касается остальных условий реализации права на удовлетворение иска, то здесь нецелесообразно рассматривать каждое из них в отдельности: такой анализ увел бы далеко от непосредственной темы исследования, в том числе в область гражданского процесса. Однако представляется необходимым остановиться на наиболее общих, принципиальных моментах реализации рассматриваемого права, т.е. на самом механизме исцеления ничтожности.

Право на конвалидацию реализуется путем предъявления и поддержания в суде конститутивного (или преобразовательного) иска, предметом которого выступает исцеление ничтожной сделки. Положительное решение по такому иску принимается судом при наличии всех рассмотренных выше условий конвалидации. Необходимо, однако, обратить внимание на буквальное содержание соответствующих положений ГК, в которых говорится о том, что суд «вправе… признать сделку действительной» (п. 2 ст. 165) или что «сделка может быть… признана судом действительной» (п. 2 ст. 171, п. 2 ст. 172). Означает ли это, что при наличии всех предусмотренных законом условий конвалидации суду предоставлено право самому решать, признавать сделку действительной или нет?

Думается, что подобное толкование не соответствовало бы ни истинному смыслу анализируемых законоположений, не устанавливающих каких-либо критериев для принятия судом того или иного решения, ни подлинным задачам правосудия, состоящим в защите нарушенных прав и охраняемых законом интересов субъектов гражданских и иных правоотношений (ст. 2 ГПК РФ, п. 1 ст. 2 АПК РФ). Если у заинтересованного лица возникло право на конвалидацию ничтожной сделки и соблюдены все условия его реализации, суд обязан принять положительное решение по иску, и ни о каком судейском усмотрении речи здесь быть не может. Кажущаяся диспозитивность соответствующих формулировок в отношении суда на самом деле призвана подчеркнуть, что исцеление сделки возможно только при наличии установленных законом условий. Так, суд вправе признать не оформленную нотариально сделку действительной, но «вправе» лишь в том смысле, что такое признание может иметь место исключительно по требованию стороны сделки, и только тогда, когда эта сторона полностью или частично сделку исполнила, а другая уклоняется от ее нотариального удостоверения (т.е. в противном случае суд этого делать не вправе). Точно так же сделка недееспособного может быть признана действительной только по требованию его законного представителя и лишь при условии, что она совершена к выгоде недееспособного и ее конвалидация отвечает его интересам (соответственно, иначе такая сделка не может быть признана действительной) <552>.

<552> Аналогичные соображения по поводу «права» суда аннулировать оспоримую сделку см. выше, § 31.

В связи со сказанным для п. 2 ст. 171 и п. 2 ст. 172 ГК следовало бы принять более корректную формулировку, подобную той, которая была предложена для норм, устанавливающих оспоримость сделок <553>, а именно: «сторона вправе требовать по суду признания сделки действительной». Указание в качестве истца по иску об исцелении сделки именно «стороны», а не опекуна (родителей или усыновителей) было бы более точным, учитывая, что исковым правом на исцеление сделки обладает именно малолетний или недееспособный, а не его законный представитель. Кроме того, такое решение позволило бы без внесения в ГК иных дополнений учесть уже рассмотренный выше случай, когда недееспособный признается дееспособным или несовершеннолетний достигает возраста 18 лет.

<553> См.: Там же.

Исцеление ничтожной сделки производится конститутивным, или преобразовательным решением суда, особенность которого, как известно, состоит в том, что оно имеет материально-правовое действие (в данном случае, как правило, правообразующее <554>), т.е. «служит юридическим фактом, завершая юридический состав, предусмотренный конкретной нормой материального права» <555>. Поэтому не вполне точными представляются формулировки п. 2 ст. 165, п. 2 ст. 171 и п. 2 ст. 172 ГК, в соответствии с которыми ничтожная сделка признается судом действительной. Такое словоупотребление способно навести на ложную мысль о том, что в данном случае имеется в виду не конститутивное, а установительное судебное решение (решение о признании), не исцеляющее сделку, а лишь констатирующее ее действительность как состояние, имевшее место до и независимо от процесса. Вместе с тем в русском языке, к сожалению, нет пока терминологии, которая была бы адекватной существу исцеления, за исключением разве что самого термина «исцеление», который, однако, ввиду его образности не вполне уместен в тексте законодательного акта.

<554> Однако если исцеляемая сделка направлена не на установление, а на изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, то судебное решение об ее исцелении будет соответственно правоизменяющим или правопрекращающим юридическим фактом.

<555> Гражданский процесс / Отв. ред. К.И. Комиссаров и Ю.К. Осипов. С. 229 (автор — Н.И. Масленникова).

Хотя по своей идее конвалидация предполагает ретроактивность действия, в соответствующих нормах ГК прямо ничего не сказано о том, с какого именно момента исцеленная судом сделка становится действительной: с момента ее совершения (ex tunc) или же с момента вступления решения суда в законную силу (ex nunc). Представляется все же, что исходя из смысла закона судебное решение об исцелении ничтожности должно иметь обратное действие, т.е. исцеленную сделку следует считать действительной с самого момента ее совершения. Это вытекает из того, что цель норм о конвалидации, как уже отмечалось выше, — вернуть не сформировавшиеся должным образом, но заслуживающие защиты фактические общественные отношения в сферу права <556>, а наиболее полная реализация указанной цели предполагает, конечно же, санкционирование этих отношений правопорядком с «обратной силой», как если бы они всегда имели не только фактическое, но и юридическое существование. При этом в законе не содержится нормы, предусматривающей возможность исцеления ничтожной сделки лишь «на будущее время», как это имеет место в отношении оспоримых сделок, действие которых может быть прекращено в том числе и на будущее время (п. 3 ст. 167 ГК). Таким образом, следует прийти к выводу, что исцеление ничтожных сделок ex nunc исключается. Вместе с тем и в этом вопросе желательным было бы прямое указание закона.

<556> См.: Betti E. Convalescenza del negozio giuridico. P. 789.

Не следует, однако, забывать, что при ретроактивном действии конвалидации могут серьезно пострадать интересы третьих лиц. Эти интересы требуют защиты от действий сторон недействительной сделки, направленных на изменение прежнего состояния правовых отношений и способных повлиять на субъективные права и обязанности иных участников гражданского оборота. Между тем российское законодательство не предусматривает каких-либо механизмов учета и защиты этих интересов, в связи с чем данная проблема нуждается в основательном изучении и решении на законодательном уровне <557>.

<557> Возможно ее решение, например, таким образом, чтобы эффект исцеления имел обратную силу только между сторонами, без ущерба для третьих лиц (см., напр.: Ibidem).

Предпринятое исследование феномена конвалидации ничтожной сделки позволяет высказать и некоторые соображения классификационного характера. Думается, что с точки зрения форм порочности те ничтожные сделки, в отношении которых закон предусматривает возможность исцеления, имеют особую природу и представляют собой скорее самостоятельный вид порочности, не вписывающийся в существующую классификацию. Такие сделки, поскольку правопорядок при определенных условиях допускает приобретение ими юридической силы, уже не могут рассматриваться как ничтожные в буквальном смысле слова. С другой стороны, они зеркально противоположны оспоримым сделкам, которые, будучи изначально действительными, затем лишаются юридической силы преобразовательным решением суда, вынесенным по иску об аннулировании. И если, пользуясь терминологией М.М. Агаркова, характеризовать оспоримую сделку как условно действительную, т.е. действительную «под легальным резолютивным и потестативным условием, а именно, что она не будет оспорена соответствующим лицом» <558>, то «исцелимую» ничтожную сделку, напротив, следует рассматривать как условно недействительную, т.е. как сделку, возможный правовой эффект которой поставлен в зависимость от легального суспензивного и потестативного условия — ее исцеления судом по иску заинтересованного лица.

<558> Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву. С. 48.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *