Исчерпание прав на товарный знак

Исчерпание исключительного права на товарный знак

Среди обращений наших клиентов встречаются случаи, когда компании или индивидуальные предприниматели, осуществляющие розничную торговлю товарами под известными брендами сталкиваются с проблемами со стороны налоговых или правоохранительных органов по вопросу отсутствия правовых обоснований использования объектов интеллектуальной собственности.

В частности, поднимается вопрос о том, что при осуществлении торговли необходимо наличие лицензионных соглашений с правообладателями данных товарных знаков.

Давайте разберемся – обоснованы ли эти требования?

В соответствии со ст. 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак. Исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации. Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

В соответствии со ст. 1515 ГК РФ товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными.

Однако, согласно ст. 1487 ГК РФ: Исчерпание исключительного права на товарный знак «Не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия».

В соответствии с данной статьей законодатель подразумевает использование товарного знака другими лицами, не правообладателем лично, в отношении маркированных товаров, введенных в гражданский оборот, на которых использован товарный знак, находящийся под действующей правовой охраной. Исходя из этого, последующее использование на этих же товарах этого же товарного знака не является нарушением исключительных прав даже без получения разрешения правообладателя.

Дополнительного разрешения от правообладателя на реализацию этого товара не требуется, поскольку товар маркирован производителем, он в соответствии с законом, правомерно введен в гражданский оборот на территории страны. То есть, законодатель этим подразумевает, что право на товар, на котором нанесен товарный знак, на который распространяется правовая охрана, считается исчерпанным.

Толкование данной нормы отражено в значительной судебной практике, подтверждающей вышеуказанные доводы.

Если приобретение товара: одежды, обуви или парфюмерной продукции под известными брендами осуществляется на основании заключенных договоров поставки с уполномоченными импортерами и поставщиками, то данный факт свидетельствует о том, что товар маркированный товарными знаками, вводится продавцом в гражданский оборот на территории Российской Федерации с согласия и под контролем правообладателей товарных знаков.

Таким образом, приобретение товара указанным выше способом и дальнейшее введение его в гражданский оборот, не является нарушением исключительных прав правообладателя товарных знаков и не требует заключения с ними дополнительных лицензионных договоров.

Принимая во внимание изложенное, считаем, что рассматриваемая проблема с необходимостью заключения продавцами лицензионных договоров, не имеют под собой правовых оснований, ввиду несоответствия действующему российскому законодательству.

Исключительное право и его исчерпание

«Чем отличаются материальные вещи от интеллектуальных продуктов?», – казалось бы, детский вопрос, на который с легкостью ответит любой человек вне зависимости от возраста, не только не сведущий в теории интеллектуального права, но и вовсе не знакомый с юриспруденцией.

Вот, например, книга – материальный предмет, его можно подержать в руках, а вот идея, выраженная на страницах этой книги, – нет, не чернила, которыми она написана, а само произведение, распространяемое в формате книги, – это плод интеллектуальной деятельности, неосязаемый, который нельзя увидеть или потрогать – вот основное отличие, раскрывающее суть этих явлений, как может показаться на первый взгляд.

Однако, на практике может случиться и так, что в отдельных случаях, в рамках специфических правоотношений, грань между данными явлениями, обладающими различными свойствами и природой, которая раньше была незыблемой, становится зыбкой.

Простой тому пример: вся совокупность видов использования результатов интеллектуальной деятельности описывается вещно-правовыми категориями, такими, как продажа продукта, в котором использовано изобретение, или экземпляра произведения, при этом действия с этими материальными носителями результатов интеллектуальной деятельности могут быть признаны нарушением исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности, а собственник, который вправе, согласно вещному праву, совершать со своей вещью любые действия, может тем самым нарушить интеллектуальные права, выраженные в этой вещи.

Как видите – за фасадом, казалось бы, поверхностного, детского вопроса, скрывается впечатляющая глубина, дающая ответ на многие другие вопросы и влияющая не только на отдельные аспекты права, но опосредованно и на экономику отраслей, стран, регионов и всего мира в их связи в целом, а также многие другие области общественной жизни.

Данные отношения входят в специфический, комплексный экономико-правовой институт под названием «исчерпание исключительного права», а также другие связанные с ними институты, например, «параллельный импорт», который имеет комплексную, двойственную природу, объединяющую в себе аспекты интеллектуального и таможенного права, и многие другие институты. Но перед тем, как более подробно ответить на этот вопрос, давайте устроим небольшой экскурс в прошлое.

На момент своего зарождения, приблизительно в конце XVIII – начале XIX вв., институт интеллектуальной собственности был вынужден подстраиваться под существующие реалии действовавшей тогда правовой системы. Поскольку главным и, по сути, одним из немногих действующих инструментов обеспечения товарооборота той эпохи было право собственности, для обеспечения новому правовому институту оборотоспособности на основе вещного права, подобной оборотоспособности материальных предметов (для удобства и простоты его правового регулирования), был создан схожий по смыслу правовой институт, учитывающий специфику интеллектуальной собственности – исключительное право. То есть можно сказать, что институт интеллектуальной собственности возник в связи с необходимостью включения результатов интеллектуальной деятельности в экономический оборот .

По той же логике указанные правовые институты регулируются и по сей день: если сравнить статьи 209 и 1229 ГК РФ, регулирующие вещное право собственности и исключительное право, можно заметить определенную схожесть в формулировках и объемах правоспособности, устанавливаемых данными правовыми нормами; но естественно, при всей их теоретической схожести нетрудно найти различия в их природе.

Так, в вышеупомянутом примере про неосязаемость результатов интеллектуальной деятельности и материальность вещей, собственник совершает с вещами действия, согласно рассматриваемым нормам, в то время как правообладателю отведена возможность использования результата интеллектуальной деятельности. При этом в отношении исключительного права на результат интеллектуальной деятельности закон устанавливает подробные и различные для каждого вида перечни действий, которые считаются использованием результатов интеллектуальной деятельности, что показывает отсутствие универсального подхода в данной вопросе и необходимость уточнения границ между использованием результатов интеллектуальной деятельности и действий с вещами, что говорит о существовании определенного правового конфликта. В статье 1227 ГК РФ предпринимается попытка преодолеть этот пробел, установив независимость интеллектуальных прав от вещных прав на носитель.

В вышеупомянутом примере действия с вещами-материальными носителями могут быть признаны нарушением исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности, в связи с чем напрашивается вывод, что одной независимости интеллектуальных прав от вещных прав недостаточно, так как она не исключает возможности блокировки оборота вещей правообладателем, желающим монетизировать свой интеллектуальный труд.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *