Формы и способы защиты авторских прав

Российское законодательство постоянно совершенствуется в части регулирования интеллектуальной собственности и охраны объектов интересов правообладателей. Регламентированная Гражданским кодексом защита авторских и смежных прав в теоретическом плане соответствует международной правоприменительной практике. Предусмотренный механизм обеспечения может стать действенным инструментом в руках авторов, чьи результаты деятельности нелегально используются, а права игнорируются.

Формы защиты

Обеспечение и охрана правомочий авторов осуществляется с помощью юридически обоснованных организационных мероприятий, совокупность которых позволяет предотвратить нарушения, восстановить права и компенсировать убытки. В теории и практике выделяют две ключевые формы защиты:

  1. Юрисдикционная – предполагает защиту субъективных прав авторов уполномоченными государственными органами. Правообладатель в случае нарушения его правомочий вследствие неправомерных действий других лиц обращается в суд, органы государственной власти, к должностным лицам и уполномоченным субъектам, которые пресекают правонарушения и восстанавливают права. В рамках рассматриваемой формы защиты выделяется два порядка обеспечения авторских и смежных прав:
    • Общий – разрешение авторско-правовых споров в судебном порядке путем обращения в судебную инстанцию общей компетенции. В случае возникновения разногласий между юридическими лицами спор подведомствен арбитражному суду. По согласованию сторон отдельные категории споров могут передаваться на рассмотрение третейского судьи.
    • Специальный – предусматривает административный порядок защиты. Он может осуществляться на основании статьи 11 ГК РФ и представляет собой исключение из стандартного правила. Это означает допустимость использования такой формы защиты только при прямом указании случаев в законе. В рамках специального порядка средством защиты является жалоба в управленческий орган. Итог ее рассмотрения также может обжаловаться в судебном (общем) порядке.
  2. Неюрисдикционная – предполагает совокупность самостоятельных действий субъектов по защите в рамках правового поля без обращения в компетентные или государственные органы. Спектр действий в рамках этой формы защиты является достаточно узким и сводится к праву на отказ от выполнения определенных действий, например, корректировки произведения путем внесения дополнений, не предусмотренных авторским соглашением. В качестве еще одного примера служит отказ от выполнения условий договора в результате его недействительности.

Общий порядок защиты в суде предполагает трехгодичный срок исковой давности. Это временное ограничение не относится к нарушению неимущественных личных прав автора, на которые не распространяется правило своевременного обращения в суд.

В контексте авторства наибольшая практическая значимость из вышеперечисленных форм защиты отводится юрисдикционной гражданско-правовой защите, которая предусматривает обширную совокупность способов и методов обеспечения прав.

Характеристика способов

В гражданско-правовом понимании способы защиты представляют собой совокупность принудительных мер, которые служат инструментом воздействия на нарушителя, а также восстановления или признания оспариваемых или нарушенных правомочий. Перечень мер регламентирован статьей 12 ГК РФ:

  • право признается;
  • право восстанавливается на первоначальное положение до момента совершения или выражения угрозы совершения незаконных действий;
  • сделка признается недействительной или ничтожной;
  • обязанности присуждаются исполнению в натуре;
  • акт государственного органа или акт местного самоуправления признаются недействительными;
  • противоречащий закону акт органа власти любого уровня не применяется судом;
  • компенсируется моральный вред, возмещаются убытки, взыскивается неустойка;
  • правоотношения прекращаются или изменяются;
  • происходит самозащита права.

Это не исчерпывающий перечень. В последнем пункте статьи законодатель указал возможность применения других предусмотренных нормативными актами способов.

В соответствии со статьей 1250 ГК РФ отсутствие вины субъекта, который нарушил интеллектуальное право другого лица, не является основанием освобождения от обязанности прекратить противоправные действия. Меры защиты могут применяться независимо от факта наличия вины.

Специфика защиты отдельных категорий прав

Личные неимущественные права авторов подлежат защите на основании статье 1251 ГК РФ следующими способами:

  • признание;
  • восстановление;
  • компенсация морального ущерба;
  • пресечение нарушающих или создающих угрозу нарушения прав деяний;
  • опубликование решения о нарушении, которое было допущено.

Честь, достоинство и деловая репутация авторов и правообладателей смежных прав гарантировано защищается на основании статьи 152 ГК РФ одним или несколькими из ниже перечисленных способов:

  • опровержение порочащих эти свойства сведений;
  • компенсация морального вреда и убытков, причиненных распространением порочащей и неправдивой информации;
  • опубликование в СМИ ответа на ранее там размещенный неправдивый, порочащий контент;
  • при невозможности установления личности нарушителя признание ранее озвученных или опубликованных сведений таковыми, которые не соответствуют действительности.

Исключительные права защищаются через предъявление требования к следующим категориям лиц и таким содержанием:

  • лицу, которое отрицает или не признает правомочия автора – признать право;
  • лицам, совершающим или готовящимся к действиям по нарушению или созданию угрозы нарушения авторского или смежного права – пресечь такие действия;
  • лицам, нелегально использующим средства индивидуализации или объекты интеллектуальной собственности, что причинило ущерб – возместить такие убытки или компенсировать ущерб;
  • незаконным распространителям – изъять из оборота;
  • нарушителям исключительного права – опубликовать судебное решение о факте нарушения с указанием действительного правообладателя.

Компенсация ущерба как инструмент защиты является альтернативой возмещения убытков и применяется по желанию правообладателя за все правонарушение в целом или за каждый случай нелегального использования исключительного права.

На практике часто случаются примеры ситуаций, в которых средства индивидуализации различных субъектов имеют максимально тождественные сходства вплоть до степени смешения. Такая характеристика вводит в заблуждение потребительский круг, и может принести вред, как деловой репутации, так и аспекту коммерческой деятельности.

В этой ситуации действует принцип: преимущество у субъекта, чье исключительное право на средство индивидуализации возникло раньше. Такая правовая позиция регламентирована статьей 1252 ГК РФ. На практике защита проявляется в следующем:

  1. Все средства индивидуализации обеспечиваются равной правовой защитой и привязаны к единому приоритету.
  2. Владелец какого-либо средства индивидуализации с более ранним приоритетом при обнаружении сходства с объектами другого автора или собственника имеет право на следующие действия:
  • требование признания недействительной регистрации и обеспечения правовой охраны товарного знака или знака обслуживания;
  • требование запрета использования товарного знака или фирменного наименования полностью или частично. Под частичным запретом подразумевается недопустимость использования за пределами определенной территории или в определенных видах деятельности.

Если нарушение авторского и смежного права имеет признаки недобросовестной конкуренции, применяются способы защиты и ответственность по антимонопольному законодательству.

Важные нюансы

Специфика правоотношений рассматриваемой категории заключается в круге субъектов. Правовая защита исключительных прав распространяется как на правообладателя, так и на лицензиата – обладателя исключительной лицензии.

Сложность категории обуславливает наличие в законодательстве беспрецедентных мер ответственности в отношении юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. Так, неоднократность и грубость нарушения исключительного права служат основанием выдвижения прокурора с требованием в суде о ликвидации субъекта хозяйствования и удовлетворении такого требования. Физические лица – предприниматели могут понести ответственность, как по гражданскому, так и по уголовному законодательству на основании статьи 1253 ГК РФ. Статьей 146 УК РФ предусмотрена ответственность за плагиат в крупном и особо крупном размере, а также при условии причинения автору или правообладателю крупного ущерба.

Практика последних лет показывает, что компенсация как форма защиты, является самым востребованным вариантом. Основанием ее взыскания служит доказанность факта. При этом инициировавший процесс гражданин не обязан аргументировать и представлять доказательства сумм причиненных ему убытков.

Важно отметить, что компенсационные выплаты могут взыскиваться только в адрес обладателя права исключительной категории и только при нарушении именно этих прав. Все чаще применяется способ защиты в форме взыскания вреда за причинение морального ущерба вследствие неправомерных действий конкурентов.

К.А. Фаттахова,
Студентка 1 курса
Исследовательского центра частного права
имени С.С. Алексеева при Президенте РФ (РШЧП).

«Журнал Суда по интеллектуальным правам», № 27, март 2020 г., с. 113-117

В последние годы всё чаще отмечается возрастающая коммерческая ценность товарных знаков1. Созданные для введения в оборот, они должны регулярно использоваться правообладателями для индивидуализации их товара перед потребителем. Именно поэтому традиционным для любого правопорядка является негативное отношение к длительному неиспользованию товарных знаков вплоть до прекращения их правовой охраны.

Статья1486 ГК регулирует следующую правовую ситуацию: если правообладатель не смог доказать, что надлежащим образом использовал товарный знак в течение трёх лет, а истец, напротив, смог доказать наличие у него «реального намерения2» использовать спорное обозначение в своей коммерческой деятельности, суд вправе досрочно прекратить охрану неиспользуемого товарного знака ответчика. Это делается для того, чтобы вернуть (или ввести) товарный знак в оборот. При этом «для целей настоящей статьи использованием товарного знака признается его использование правообладателем или лицом, которому такое право предоставлено на основании лицензионного договора в соответствии со статьей 1489 настоящего Кодекса, либо другим лицом, осуществляющим использование товарного знака под контролем правообладателя (курсив мой, — К.Ф.). Кем может быть это другое лицо, каковы критерии требуемого контроля, на каком основании может происходить использование товарного знака? Данные вопросы мы рассмотрим на примере одного из Постановлений Президиума СИП, выводы которого показались нам интересными3.

Суд в анализируемом Постановлении напрямую говорит, что «под использованием товарного знака под контролем правообладателя понимается использование товарного знака по воле правообладателя». На первый взгляд кажется очевидным, что понятия «по воле» и «под контролем» не являются совпадающими или хотя бы синонимичными. Ведь воля может изъявляться как формально, так и в произвольной форме; как прямо, так и молчанием. Она может быть действительно существующей или фиктивной — существующей благодаря норме права. Например, она может выражаться в согласии или даже вовсе в виновном упущении, которые необязательно влекут за собой контроль (тем более – непосредственный, прямой контроль).

В анализируемом Постановлении деле речь идет об аффилированных лицах, между которыми вполне можно усмотреть отношения корпоративного контроля. В иных отношениях, например возникающих по договору коммерческой концессии, Кодекс напрямую говорит об обязанности правообладателя осуществлять контроль качества товаров4. Однако можем ли мы столь же уверенно говорить о контроле в иных признанных практикой случаях использования товарного знака «по воле» лица? Например, в случае внесения прав на товарный знак в качестве вклада по договору простого товарищества5 или в случае использования товарного знака третьим лицом с «простого согласия правообладателя, включенного в тело предварительного договора6»?

Мы полагаем, что и в этих отношениях можно усмотреть определенный контроль, если рассматривать его не в узком, а в широком смысле. Контроль, на наш взгляд, может быть как непосредственным, предусмотренным законом или договором, как, например, в ст. 1031, так и подразумеваемым, вытекающим из природы определенного правоотношения. Очевидно, что законное использование товарного знака третьим лицом по воле правообладателя подразумевает хотя бы минимальный его контроль. Ведь исходя из «функциональной сущности товарных знаков как идентификаторов источника происхождения товаров»7 мы понимаем, что правообладатель осознает, что действия третьего лица будут восприниматься так, как если бы они осуществлялись от лица самого правообладателя8. Таким образом, правообладателю, осуществляющему надлежащую заботу о собственном деле, может быть вменено осуществление такого контроля.

Важно, что подобное смешение терминов воли и контроля вовсе не является общепринятым. Так, выделяется 2 широких подхода к регулированию данного вопроса: «американский» подход, использующий понятие «контроль», и европейский подход, склоняющийся к категории «воли» правообладателя9. В Канаде, например, используется критерий контроля правообладателя, аффилированность сама по себе не признается достаточным критерием для установления необходимого контроля. Отношения по контролю либо должны быть обрисованы непосредственно в лицензионном договоре, либо должны подтверждаться конкретными доказательствами осуществляемого контроля, либо же устанавливаться путем иного четкого подтверждения факта (by clearly attesting to the fact), что необходимый контроль имеет место быть10. Во Франции же Закон без оговорок приравнивает использование знака правообладателем и использование его лицом, действующим «с согласия11» правообладателя. Причем такое согласие может предполагаться (be implied), например, между аффилированными лицами12. Что касается соотношения понятий «по воле» и «с согласия» правообладателя, то применительно к данному вопросу они рассматриваются как синонимичные13. К схожим выводам приходит суд и в анализируемом Постановлении: аффилированные лица использовали товарный знак хоть и не по договорам, но по воле ответчика.

Появлению в нашем праве категории «контроль правообладателя» мы обязаны тексту Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности14 — мы фактически заимствовали её оттуда15. Однако вывод о том, что использование в ГК терминологии «контроля» причисляет нас к «американской» модели, является преждевременным: напротив, мы скорее приближены к иной, европейской модели16, где достаточно лишь согласия правообладателя на использование товарного знака третьим лицом, что вытекает, в том числе, из текста анализируемого Постановления. Требование ГК РФ об осуществлении контроля следует понимать расширительно, применяя метод телеологического толкования. Для этого необходимо выделить основные цели ст. 1486 ГК. Таковыми, на взгляд автора, являются:

Контроль за реальным функционированием товарных знаков в обороте и поддержка лиц, способных обеспечить такое функционирование (защита оборота). Ведь до тех пор пока правовая охрана товарного знака правообладателя не прекратится в установленном законом порядке, правообладатель обладает эксклюзивной возможностью его использования. Следовательно, неиспользование знака правообладателем фактически влечет за собой исчезновение товарного знака из оборота.

Защита добросовестного правообладателя, чью деятельность индивидуализирует товарный знак и каковой имеет право на его бессрочную охрану.

Далее рассмотрим общий вывод Президиума о том, что даже недействительность договора (каковая может наступать и вследствие пороков воли) не мешает нам признавать товарный знак бывшим в использовании по воле правообладателя. Интересно, что схожие выводы судов мы можем встретить еще в одном институте гражданского права, казалось бы, не соприкасающемся с анализируемым: согласно Обзору практики по виндикации жилья публичными собственниками, утвержденному 1 октября 2014 г. Президиумом Верховного Суда РФ «недействительность сделки по отчуждению жилого помещения сама по себе не свидетельствует о выбытии недвижимого имущества из владения … помимо воли собственника». Подобные идеи мы видим и в Постановлении Пленумов № 10/22: «Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу». Данный вопрос о выбытии блага по воле или против воли собственника применительно к ограничению виндикации является крайне важным и неоднозначным и решается по-разному в зависимости от конкретного правопорядка17. Однако несмотря на схожесть терминологической проблемы мы видим существенные различия между этими институтами: взять хотя бы тот факт, что в виндикации собственник заинтересован в том, чтобы доказать отсутствие воли на выбытие вещи, а в досрочном прекращении охраны товарного знака правообладатель заинтересован в обратном.

Следует отметить, что само по себе использование товарного знака – это внешний акт. Для третьих лиц знак использовался, он был в обороте, следовательно, недействительность актов, оформляющих внутренние отношения между правообладателем и лицом, фактически использующим знак (каковым является недействительный договор), не имеют значения для целей ст. 1486 ГК. Говоря о внешних актах, мы не будем заострять внимание на выводе Президиума о том, что факт отсутствия государственной регистрации также не является основанием для досрочного прекращения охраны в соответствии со ст. 1486 ГК, так как воля правообладателя на передачу прав на товарный знак выражается не в акте государственной регистрации18. К тому же правообладатель, чья юридическая воля была деформирована или порочна, сам заинтересован в продолжении охраны своего товарного знака, поэтому нелогично было бы возложить на него риск прекращения охраны товарного знака, если в период его использования правообладатель относился к факту использования одобрительно. Особенно очевидно это в случаях, когда речь идёт об изначально действительных сделках, однако подпадающих, например, под ст. 178 или 179 ГК. Ведь наш Закон признает такие акты действительными сделками, то есть свободными волевыми действиями19. Что касается большинства ничтожных сделок, то и на их совершение воля сторон была, разве что защита публичного интереса заставляет нас видеть в этом акте юридическое ничто. К тому же, говоря о контроле, ГК говорит скорее о контроле воли20, о фактической воле. О воле на совершение действий (или даже на воздержание от действий), повлекших за собой фактическое использование товарного знака в обороте.

Также важно отметить, что фактически приравнивая категории «под контролем» и «по воле», вместе с тем (согласно п. 3 ст. 1486 ГК) возлагаем бремя доказывания использования товарного знака на правообладателя. Такой баланс представляется весьма удачным.

И в завершение мы хотели бы привести конкретные примеры использования товарного знака «под контролем» правообладателя. В научной литературе даются различные ответы на этот вопрос, причем многие из них являются «фантазийными, искусственно придуманными»21 Это на наш взгляд, символизирует открытость перечня таких примеров. Если мы говорим о договорных основаниях, то можно отметить договор коммерческой концессии, договор простого товарищества, договор подряда, договор возмездного оказания услуг, предварительный договор, в том числе лицензионный, и др. Вместе с тем воля правообладателя может быть установлена и при отсутствии прямого указания в договоре с третьим лицом о согласии на использование товарного знака22.

Таким образом, мы видим, что Президиум, признав действия аффилированного лица по использованию товарного знака ответчика надлежащим использованием товарного знака, препятствующим прекращению его охраны, в очередной раз подтвердил общий курс расширительного толкования п. 2 ст. 1486, принял во внимание цели нормы и справедливо, на наш взгляд, разрешил данный вопрос.

Мы понимаем, что это один из тех вопросов, которые невозможно рассматривать в контексте одного лишь Кодекса: необходимо учитывать и научный, практический, и международный контекст.

2Решение Суда по интеллектуальным правам от 30 ноября 2018 г. по делу N СИП-594/2018.

3Постановления Президиума СИП от 04 декабря 2017 г. по делу № СИП-36/2017.

5Постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 11.02.2019 по делу N СИП-259/2017.

11Code de la propriete intellectuelle, Article L714-5. Доступ с Интернет-сайта: https://www.legifrance.gouv.fr

13″Российская судебная практика использование товарного знака под контролем правообладателя воспринимает как использование товарного знака по воле (согласию) правообладателя. Такой подход более соответствует европейскому регулированию… » : Право интеллектуальной собственности. Средства индивидуализации: Учебник (том 3) (под общ. ред. Л.А. Новоселовой) (Статут, 2018) (http://znanium.com/).

17Ширвиндт А. М. К вопросу о выбытии вещи из владения собственника помимо его воли в контексте ограничения виндикации // О собственности: Сборник статей к юбилею К.И. Скловского / сост. М.А. Ерохова. Статут Москва, 2015. С. 334–361.

18Протокол № 1 второго заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам 29 июня 2015 г.

22Михайлов С.В. Европейский и американский подходы к использованию товарного знака под контролем правообладателя (Закон, 2015, N 11).

Рано или поздно каждый музыкант сталкивается с вопросами авторского права — например, когда относит свои демозаписи на лейбл, или когда организатор клубного концерта спрашивает, подписывал ли артист договор с РАО, или (не дай бог) когда из группы со скандалом уходит один из участников, после чего все начинают выяснять, кто что сочинил.

Любые важные юридические вопросы, будь то договор с лейблом или связанная с нарушением авторских прав конфликтная ситуация, мы рекомендуем решать с привлечением профессиональных юристов. Тем не менее для любого артиста крайне важно разбираться в авторском праве хотя бы на базовом уровне.

Кто такие автор и соавторы с юридической точки зрения

Автором признается человек, который создал произведение. Лица, вдохновившие автора на создание произведения или оказавшие ему консультационную, техническую или материальную помощь, авторами не признаются. Применительно к музыкальным произведениям авторами являются композиторы и авторы слов (в случае если речь о песне, то есть произведении с текстом). Зачастую музыку и текст пишут одни и те же люди (так, например, было с Фредди Меркьюри, Стиви Уандером и Стингом), но бывают и другие ситуации — так, Элтон Джон писал лишь музыку, оставляя работу над текстами Берни Топину, сэру Тиму Райсу и Гари Осборну. С юридической точки зрения последние считаются его соавторами; более того, это так называемое раздельное соавторство: в данном случае музыку и слова можно использовать отдельно друг от друга. Если же музыкальное произведение создано коллективными усилиями и авторы вместе продумали общую концепцию песни, инструментальный состав и партии, спецэффекты, а также слова, то можно говорить о нераздельном соавторстве.

Соавторам имеет смысл заключить между собой соглашение о соавторстве, в котором будут отражены:

— доля каждого соавтора в доходах от использования музыкального произведения;

— порядок использования музыкального произведения;

— порядок распоряжения исключительным правом на музыкальное произведение (см. ниже);

— возможность одного из соавторов выступать в интересах другого соавтора в отношениях с издательством, дистрибьютором и другими лицами.

В отсутствие такого соглашения доходы между соавторами по умолчанию делятся в отношении 50/50.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *