Дуалистическая теория

(Зимненко: МПП и правовая система РФ) МПП — это система правовых норм, созданных субъектами международного права для урегулирования межгосударственных отношений и обеспечиваемых принудительной силой государств, иных субъектов международного права.

Внутригосударственное право — система правовых норм, выраженных в нормативных актах, судебных прецедентах, иных формах, регулирующих внутригосударственные отношения, и обеспечиваемых возможностью государственного принуждения.

Самостоятельность данных систем права определяется субъектным составом, объектом правового регулирования, методом установления взаимных прав и обязанностей. Но самостоятельность не означает независимость, отсутствие какой-либо взаимообусловленности. Указанные системы права находятся в тесном взаимодействии.

(Егоров) Существуют две теории соотношения международного и государственного права, которые оказывают влияние на правотворческую и правоприменительную практику государств: монистическая и дуалистическая.

Каждая из этих теорий имеет разновидности. В ряде случаев граница между ними практически исчезает.

  1. Монистическая теория. Одним из первых монистов — сторонников включенности во внутригосударственное право международного права — был немецкий исследователь Дж. Д. Мозер (1701 — 1785). Согласно монистической теории международное и внутригосударственное право образуют одну (единую) систему. Но что это за система непонятно. * В принципе находятся во взаимодейтсвии.

*По мысли Кельзена, научной основой монизма является положение, согласно которому МПП и внутригосударственное право представляют собой часть одной и той же системы норм, сила и содержание которых логически вытекают из некой основной нормы.*

Основное положение монистической теории заключается в том, что МПП в принципе может регулировать непосредственно внутригосударственные отношения и применяться национальными судами, другими государственными органами и должностными лицами, если таково было намерение создателей соответствующих международно-правовых норм или если это допускается внутригосударственным правом того или иного государства, находя отражение в его законодательстве.

*(Бекяшев) Истоки монистической концепции примата международного права над внутригосударственным коренятся в самом характере международного права, каким оно сложилось к началу XX в. Существовавшее тогда «старое» МПП с его правом на войну, захватом территорий и разделом мира, защитой колониализма и вмешательством во внутренние дела других государств, а следовательно, и попранием суверенитета государств составляло объективную материальную базу для провозглашения международного права высшим правопорядком и устранения из него такой категории, как суверенитет.*

В отечественной доктрине одним из вариантов монистической теории считали концепцию примата внутригосударственного права над международным.

*Теории примата внутригосударственного права получили распространение в конце XIX — первой половине XX в. преимущественно в работах немецких авторов (К. Бергбома, А. Цорна, М. Венцеля), которые основывались в принципе на «Философии права» (1821 г.) и взглядах Гегеля, считавшего МПП правом «внешнегосударственным». Отсюда и представление о международном праве как о сумме внешнегосударственного права различных государств, т. е. «внешнем государственном праве», что, по существу, означало нигилистический подход вообще к существованию международного права как таковому. Особое значение эта теория обрела в периоды нарастания германского милитаризма, т. е. в периоды подготовки Первой и Второй мировых войн, для оправдания произвола в международных отношениях и нарушений международного права.*

Если тезис о примате внутригосударственного права понимать буквально, то тогда он означает, что в случае расхождения норм международного права, обязывающих данное государство, с нормами его внутреннего права приоритет имеют последние, т.е. должны выполняться именно нормы внутреннего права. В сущности, этот тезис представляет собой отрицание международного права. Для гитлеровской Германии он был удобен, но, нарушая повсеместно МПП, Германия в этот период в лице своих руководителей не слишком заботилась о теоретическом обосновании таких нарушений. Логика сторонников примата внутригосударственного права сводилась к тому, что государство, принимая международно-правовые обязательства, себя добровольно ограничивает и поэтому, если считает их не соответствующими своим высшим интересам, имеет право их не соблюдать. В настоящее время концепция примата внутригосударственного права практически ушла в прошлое.

Монистическая теория обычно связывается с концепцией примата международного права над внутригосударственным (об этом много говорил Г. Кельзен). Последняя заключается в том, что МПП в известном смысле рассматривается как имеющее приоритет по отношению к внутригосударственному. Этот приоритет интерпретируется как признание того, что в случае расхождения между внутригосударственным и международным правом преимущество имеет МПП, т.е. должны применяться именно нормы международного права. Указанная концепция зародилась в рамках англосаксонской правовой школы еще в XVIII в. и обычно связывалась с доктриной Блэкстона, сформулированной в 1765 г. Согласно этой доктрине МПП в полной мере воспринимается общим правом и является частью права страны или, по выражению современных авторов, инкорпорируется во внутригосударственное право.

Сторонники монистической теории (по крайней мере умеренные) не отрицают того, что международное и внутригосударственное право в принципе действуют в разных областях. Просто они допускают возможность с санкции законодателя автоматического прямого действия и применения в тех или иных границах во внутригосударственной сфере международного права.

Недостатки:

  • гипертрофирует субъективную сторону решения вопроса о соотношении международного и внутригосударственного права;

  • в той или иной степени отрицает наличие особого объекта международно-правового регулирования межгосударственных отношений.

  1. Дуалистическая теория. Согласно дуалистической теории международное и внутригосударственное право — две различные правовые системы, лежащие в различных плоскостях и не подчиненные друг другу. Не взаимодействуют.

*(Бекяшев) Международное и внутригосударственное право согласно X. Трипелю «суть не только различные отрасли права, но и различные правопорядки. Это два круга, которые не более чем соприкасаются между собой, но никогда не пересекаются».

Некоторые авторы предпочитают говорить не о монистической и дуалистической теориях, а о доктрине инкорпорации и доктрине трансформации, считая, что в практическом плане решение вопроса о соотношении международного и внутригосударственного права зависит в первую очередь от законодателя, а в странах общего права — от судов. Таким образом, различие между монистической и дуалистической теориями они видят в том, включает законодатель в той или иной степени МПП автоматически во внутригосударственное или же требует для такого включения государственного санкционирования (принятия трансформационного акта). Следовательно, соотношение международного и внутригосударственного права согласно таким взглядам определяется волеизъявлением законодателя.

Следует отметить, что в отечественной доктрине серьезную поддержку находит разновидность дуалистической теории, которую предлагают иногда называть диалектическим, или объективным, дуализмом. Согласно этому варианту дуалистической теории международное и внутригосударственное право разделяют объективные границы, которые не зависят ни от законодателя, ни от намерений сторон, заключающих международный договор. МПП создается участниками межгосударственных отношений для регулирования этих отношений и объективно поэтому не может регулировать внутригосударственные отношения. Внутригосударственное право в состоянии регулировать только внутригосударственные и международные немежгосударственные отношения (внутригосударственные отношения с иностранным элементом).

Недостатки:

  • может привести к преувеличению различия между международным и внутригосударственным правом и тем самым к уменьшению связи между ними и фактически ориентировать на несоблюдение международного права. Если считать, что МПП по желанию законодателя или договаривающихся сторон может регулировать внутригосударственные отношения непосредственно, то теряется объект международно-правового регулирования. Тогда таким объектом в принципе могут быть любые внутригосударственные отношения, не говоря уже о международных негосударственных отношениях.

Совместима ли с дуалистической теорией концепция примата международного права над внутригосударственным? Просто под приматом следует понимать не старшинство в иерархическом отношении, а необходимость привести внутригосударственное право в соответствие с международно-правовыми обязательствами государства.

*(Бекяшев) Конструкции умеренного дуализма, характерные для середины XX в., обосновывающие дуализм права и приоритет международного права, в частности, используют постулат Д. Анцилотти о том, что МПП «имеет в своем основании принцип, которому подчинена воля государства». Действительно, и внутригосударственное и МПП в той или иной степени (в зависимости от специфических особенностей каждого из них) порождается волей данного государства или совокупности государств.

Дуалистическая теория выглядит предпочтительнее, поскольку основана на объективных критериях, позволяющих видеть разницу между внутригосударственным и международным правом в характере регулируемых отношений. Вместе с тем и она не исключает, как указывалось, преувеличения роли субъективного фактора. Лишь упоминавшийся выше объективный дуализм позволяет избежать такого преувеличения.

  1. Теория координации. Сторонники теории координации (Фицморис, Руссо) стремятся избавиться от дихотомии монизма и дуализма, утверждая, что логические последствия обеих этих теорий находятся в противоречии с деятельностью международных и национальных органов, а также судов. Так, Джеральд Фицморис оспаривает принимаемую монистами и дуалистами посылку о том, что МПП и внутригосударственное право имеют общую сферу действия. Эти системы не приходят в столкновение как системы, поскольку они действуют в различных сферах. Каждая из них является высшей в своей собственной сфере. Однако может иметь место коллизия обязательств, неспособность государства на внутригосударственном уровне действовать так, как того требует МПП; последствием такого положения будет не недействительность внутреннего права, а ответственность государства на международном уровне.

Аналогичные взгляды высказывает Руссо, который характеризует МПП как право координации, не предусматривающее автоматической отмены внутренних норм, противоречащих обязательствам в международном плане.

(золотая середина) Д.Анцилотти, Г.Фитцморрис считают, что МПП и правовая система внутреннего права не находятся в противоречии друг с другом, а, напротив, дополняют друг друга. Международное и внутреннее право как в широком, так и в узком смысле, вне зависимости от того, воспринимаются они как схожие или различные правовые системы или правила, должно быть понятно, что между ними объективные границы в любом случае определяются природой отношений, которые они регулируют. Вместе с тем не исключается взаимопроникновение этих отношений (международных или внутригосударственных) друг в друга.

В современной теории международного права господствует концепция «общего правового поля», в котором взаимодействуют, взаимовлияют, взаимопроникают различные правовые системы, правоположения и правовые институты. «Общее правовое поле» обозначает невозможность изолированного развития национального права, оторванного от мирового правового развития. Новые институты международного права «накладываются» на национальное право, имеют с ним общий предмет регулирования.

Влияние норм национального права на международное можно назвать первичным, так как международно-правовая позиция каждого государства предопределена его внутренним правом. Однако в процессе взаимодействия уже существующих норм действует принцип преимущественного значения международного права (ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.). Современная практика признает, что верховенство (примат) международного права над национальным является необходимым условием нормального международного общения.

*Остальные теории  механизм действия норм МПП, а не соотношения МПП и внутригосударственного права.

  1. Соотношение норм международного права и национального законодательства в РФ. (Этот вопрос сделан со вставками из статьи Петровой Е. А.)

Конституция России создавалась как основной закон правового государства, неотъемлемым качеством которого является уважение международного права. В ФЗ «О международных договорах РФ» подчеркивается: «РФ выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает свою приверженность основополагающему принципу международного права — принципу добросовестного выполнения международных обязательств» (преамбула). Эта позиция находит отражение и в международных договорах России. В Договоре о дружественном и добрососедском сотрудничестве с Польшей определено, что стороны строят свои отношения «исходя из верховенства международного права» (ст. 1).

В России созданы конституционные гарантии осуществления норм международного права. Соответствующие положения включены в главу Конституции, излагающую основы конституционного строя, и могут быть изменены только в особом порядке (ч. 1 ст. 16). Конституция определила: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора» (ч. 4 ст. 15).

Недостатки данной нормы:

  • частью правовой системы России провозглашаются, с одной стороны, международные договоры, являющиеся источниками международного права, содержащими международно-правовые нормы, а с другой стороны – сами нормы международного права, причем, видимо, не все, а только общепризнанные;

  • кроме того, отдельно упоминаются общепризнанные принципы международного права, которые вообще-то являются одним из видов международно-правовых норм. Получается, что в формулировке первого предложения ч.4 ст.15 Конституции РФ ставятся в один ряд разнопорядковые категории.

  • в то же время ничего не говорится в этой статье о другом важном источнике международного права — международных обычаях.

  • кроме того, нормы – это содержание, а договор и обычай – это форма

Достоинства:

  • МП является частью правовой системы, а не системы права (иначе МП стало бы отраслью внутреннего права)

*** Смеем предположить, опираясь на толкование, данное Верховным Судом РФ, что наш законодатель всё-таки подразумевал, что частью правовой системы России являются международные договоры и международные обычаи, а соответственно и содержащиеся в них нормы, в том числе общепризнанные принципы как нормы, имеющие высшую юридическую силу (нормы jus cogens). Поэтому, чтобы избежать существующей сейчас неопределенности формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, её можно было бы изложить в следующем виде: «Международные договоры РФ и международные обычаи, признанные РФ или носящие общепризнанный характер, являются составной частью правовой системы РФ».***

Будучи провозглашенными частью правовой системы России, нормы международного права получают тем самым возможность оказывать регулирующее воздействие на внутригосударственные отношения, но делают они это не автоматически, а, исходя из суверенного характера государства, только с согласия, с санкции последнего.

ППВС РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» 2003 г. конкретизировало приведенные положения. В постановлении указано, что эти принципы и договоры «определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

Пленум Верховного Суда РФ отмечает, что:

  • Приоритетом применения в отношении законов обладают договоры, согласие на которые было выражено ФЗ.

  • Договоры, согласие на обязательность которых было принято не в форме закона, имеют приоритет в применении по отношению к подзаконным актам, изданным органом государства, заключившим договор.

Делаем вывод, что в системе источников права РФ международные договоры, могут иметь 2 различных положения.

*** Кроме того, очевидно, что нормы международного права не могут быть по юридической силе выше Конституции РФ. Единственные международные нормы, которые, исходя из теории международного права, должны иметь приоритет над конституцией государства, — это нормы jus cogens. Но в нашей Конституции, как и в других законодательных актах, об этом ничего не сказано.***

Неправильное применение судом норм международного права и договоров является основанием к отмене или изменению судебного акта. Толкование договоров должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г.

Будучи участницей Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Россия признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения РФ положений этих договорных актов ( ну уже и не признает после решения КС РФ).

справедливого общества, государство, наряду с жестким применением насилия демонстрировало патерналистское поведение по классовому принципу. Но когда этого оказалось недостаточно во время смертельной опасности в начале Великой Отечественной войны, оглянулись на собственную историю и обратились к той силе, которая не единожды спасала Отечество — православные, защищающие Святую Русь.

1 Здесь понятие «русский народ» применяется в значении культурно-историческая общность.

2 Твен М. Самые остроумные афоризмы и цитаты. М., 2013. С. 46.

3 Здесь понятие «социальная система» применяется как совокупность всех систем (политическая, экономическая, идеологическая и другие) жизнедеятельности общества.

4 Киплинг Р. Ким: Роман. Пермь, 1991. С. 198.

5 См., например: Скотт Дж. Благими намерениями государства. М., 2005.

6 См.: Макиавелли Н. Государь. М., 2002.

7 Цит. по: Кондрашов А.П., Комарова И.И. Великие мысли великих людей. Большая книга афоризмов. М., 2009. С. 468.

8 См.: ФурсовА.И. Вперед, к победе! Русский успех в ретроспективе и перспективе. М., 2014. С. 239-240.

В.С. Хижняк

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ РОССИЙСКОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ*

В статье рассматриваются конституционно-правовые аспекты взаимодействия советского (впоследствии российского) и международного права. Анализируются сходство и различие подходов к данной проблеме в советский период и настоящее время.

Ключевые слова: конституционное право, внутригосударственное право, международное право, внешняя политика, историко-правовой анализ, теории о соотношении международного и внутригосударственного права.

V.S. Khizhnyak

THE COO RELATION OF RUSSIAN CONSTITUTIONAL LAW AND INTERNATIONAL LAW: HISTORY AND THE PRESENT DAYS

В первых конституциях Советского государства вопросу соотношения международного и внутригосударственного права не уделялось особого внимания, хотя

© Хижняк Вероника Сергеевна, 2016

Доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры конституционного и международного права (Саратовская государственная юридическая академия); veronika_h@mail.ru

* Работа выполнена по заданию Министерства образования и науки РФ №2014/205 на выполнение государственных работ в сфере научной деятельности в рамках базовой части государственного задания по 62 проекту «Проблемы международно-правовой политики и их влияние на национальное законодательство».

в них содержались статьи, посвященные его внешней политике. При решении вопроса о соотношении международного и внутригосударственного права немаловажным является указание в конституции на характер внешней политики государства.

Внешняя политика любой страны в той или иной степени может воздействовать на развитие международного права, т.е. она указывает на то, как государство собирается действовать в международных отношениях, на создание каких норм международного права оно будет направлять свои силы.

Соответственно на основе анализа статей конституций можно сделать вывод о том, каким Советское государство хотело видеть международное право и отношения, регулируемые им. Особое внимание внешней политике Советского государства уделялось в Конституции СССР 1977 г.

Советские конституции были одними из первых основных законов, в которых законодательно закреплялись социально-экономические права человека. Политика государства была направлена на закрепление этой группы прав в международных документах. Однако, если рассматривать содержание конституций советской власти в части прав и свобод человека, то наиболее полное их соответствие международному праву просматривается лишь в Конституции СССР 1977 г. Следует отметить, что это признавали и советские ученые1. Действительно, конституционные нормы о правах человека не противоречили установлениям международного права, но структура главы, содержавшей положения о правах граждан СССР, отличалась от структуры соответствующих международных документов. В гл. 7 Конституции СССР на первом месте были закреплены социально-экономические и культурные права, е

п

а затем политические и личные. В международных документах на первое место и

всегда ставились личные права человека. В Пакте о гражданских и политических а

правах 1966 г. (ч. 1 ст. 2) говорилось об обязательном соблюдении указанных о

прав государствами-участниками2, в то время как в Пакте об экономических, о

социальных и культурных правах того же года (ч. 1 ст. 2) закреплялось, з

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

что государства-участники должны принимать максимальные меры к Р

обеспечению указанных в Пакте прав в пределах имеющихся ресурсов3. Итак, е

в международных документах приоритет отдавался личным и политическим 0

й

правам. р

Советские ученые выделяли следующие формы влияния советского права Ч

на международное, а именно, на: 1) возникновение новых принципов и норм; 0

2) развитие демократического содержания принципов и норм; 3) устранение К

из международного права устаревших институтов и норм; 4) формирование м

и становление норм через международную вежливость (comitas gentium) I

«совпадающего» национального законодательства; 5) становление международно- ¡§

правовых норм нормативных и ненормативных актов. 00

В то же время СССР всегда твердо придерживался принципа добросовестного 2

выполнения международных обязательств. Советское государство признавало 6 за собой как право отказаться от обязательств, противоречащих его интересам, так и обязанность своевременно и в полном объеме выполнять обязательства, которые им были на себя добровольно приняты. Поэтому международное право могло оказывать определенное влияние на советское право, но этот процесс строго контролировался самим государством. Эта политика обосновывалась в научных

доктринах советских ученых. В большинстве своем они были дуалистами, т.е. 63

признавали равенство обеих правовых систем и оправдывали необходимость ограничения национального права от влияния норм международного права тем, что в последнее проникают нормы буржуазного права. С точки зрения советских ученых, влияние норм этого права на советское право было недопустимым. Среди них не было единства мнений по отдельным аспектам взаимодействия международного и советского права, но всех их объединяла приверженность дуалистической концепции, т.к. она не обнаруживала противоречий идеологии Советского государства и его политики.

Конституция РФ 1993 г. стала первой конституцией в истории нашего государства, в которой закреплялись конкретные нормы о соотношении российского и международного права. Статья 15 гласит: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Эта норма стала для права России нормой высшего порядка — общеправового принципа и одной из основ конституционного строя Российской Федерации. В Конституции есть и другие нормы, указывающие на характер соотношения российского и международного права (например, п. «г» ст. 106, п. «г» ч. 2 ст. 125).

В современной российской науке ведется спор о том, каким, исходя из Конституции, должно быть это соотношение. Так, уже в 90-х гг. XX в. одни исследователи (О.Н. Хлестов и др.) полагали, что Конституция указывает на примат международного права над внутригосударственным, другие (И.И. Лукашук, В.Г. Игнатенко и др.) считали, что из смысла соответствующих статей Конституции следует, что российское и международное право — это две з самостоятельные правовые системы4.

? Основной довод сторонников концепции примата международного права

сл

3 состоит в том, что Конституция РФ 1993 г., установив, что в случае противоречия между нормами российского права и положениями международных договоров I Российской Федерации применяются последние, практически признала примат

1 международного права. Однако это довольно спорный аргумент, т.к. современный

го

| дуализм не допускает возможности использования норм национального

| законодательства, если они не соответствуют международным обязательствам

| государства. На правовую систему Российской Федерации оказывают влияние

2 только заключенные и ратифицированные ею договоры, которые, в свою очередь, ° не могут быть ратифицированы, если они противоречат Конституции РФ.

ж Межгосударственные договоры, не ратифицированные или не опубликованные

| официально, не могут иметь преимущества перед российскими законами. Значит,

о и правила соотношения юридической силы норм законов и договоров в правовой

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

° системе РФ различны для договоров, обладающих приоритетом и не обладающих

° им. Более того, Конституционный Суд РФ может рассматривать вопрос о соот-

го

ветствии не вступивших в силу международных договоров Конституции РФ. А

1 это значит, что, прежде чем войти в правовую систему Российской Федерации, | договор может быть подвергнут проверке на соответствие его Конституции. В

случае его несоответствия Конституции он не будет включен в правовую систему РФ. Договоры, ратифицированные и вступившие в свою законную силу, — это договоры, как правило, прошедшие такую проверку. Факт, что норма национального права противоречит норме такого договора, свидетельствует о том, что данная норма противоречит и Конституции, а, значит, применение нормы до-64 говора, соответствующей ей, будет вполне оправданно.

Сторонники примата международного права приводят в поддержку своего мнения и аргументы неправового характера, например, оправдывая необходимость признания приоритета международного права интеграционными процессами в международных отношениях и т.д. Однако не следует забывать, что каждое государство вступает в эти процессы только в том случае и в той степени, в которой это отвечает его интересам. Мы еще не пришли к построению единого интернационального государства и у каждого субъекта международного права продолжают оставаться свои интересы, часто не совпадающие с интересами других субъектов. Другое дело, что каждое государство обязано соблюдать основные принципы международного права, предписывающие осуществление сотрудничества, всеобщее уважение прав человека и т.д. Но, соблюдая их, не обязательно признавать приоритет всех норм международного права над внутригосударственным, а если и признать таковой, то, пожалуй, логично будет отказаться и от ратификации международных договоров, и от их проверки на соответствие Конституции. Ведь, если государство участвовало в разработке договора, значит, оно уже выразило свою точку зрения относительно него. Однако ни на международном, ни на внутригосударственным уровне от официального выражения согласия на обязательность договора еще не отказываются, следовательно, этот институт обладает определенной практической значимостью.

Заявление о том, что, провозглашая приоритет норм международного права перед нормами внутригосударственного права, Конституция РФ сделала российскую правовую систему излишне открытой для влияния международного права, также несостоятельно. Нормы международного права проходят внутригосударственные «фильтры» (парламентскую процедуру ратификации с и процедуру рассмотрения их соответствия или несоответствия Конституции и в Конституционном Суде РФ), не допускающие появления в правовой системе а противоречащих ее основам норм. Наличие указанных процедур исключает о

в

излишнюю открытость российской правовой системы. о

Таким образом, Конституция РФ закрепила такое соотношение международного а

и внутригосударственного права, которое определяется в современной правовой |

науке как дуалистическое, а, как указывалось выше, в этом случае возможно е

не просто какое-то соотношение двух правовых систем, а их взаимодействие. °

Может возникнуть вопрос: чем же отличается характер соотношения россий- р

ского и международного права от соотношения советского и международного Ч

права? Ведь соотношение последних тоже характеризовалось равенством двух |

правовых систем. Различие существует и состоит в следующем: соотношение К

международного и российского права характеризуется возможностью их реаль- м

ного взаимодействия, т.е. совместного регулирования одних отношений. В СССР I

такая возможность отвергалась. Отношения регулировались нормами одной ¡§

м

системы, которые иногда возникали в результате согласования национального 00

права с международным или в результате трансформации норм одной системы 22

права в нормы другой. В советской юридической литературе на этот счет суще- 6 ствовали различные мнения.

Применение норм международного права для урегулирования внутригосударственных отношений признавалось нежелательным в силу того, что для системы внутригосударственного права такие нормы все же были инородными. Однако С.Ю. Марочкин писал: «Применение норм международного права во внутригосударственной сфере отнюдь не было фрагментарным и случайным, а судебная 65

практика мизерной, или фактически отсутствовала, как порой отмечается в научной литературе (И.И. Лукашук, Г.М. Даниленко). И все же, вряд ли можно было говорить, что применение норм международного права было устоявшимся и привычным процессом»5.

Нормы международного права не применялись в СССР без официального акта их инкорпорации и их место не было законодательно определено ни в системе советского права, ни в советской правовой системе.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

При исследовании данного вопроса следует помнить об идеологическом противостоянии социалистических и капиталистических держав и об их обоюдном нежелании сделать свое право более открытым для влияния международного, а фиксация определенного места за нормами международного права привела бы именно к этому.

Конституция РФ определяет место норм международных договоров в правовой системе РФ, указывает на большую предрасположенность российского права к восприятию международного права, чем советского. Однако существующее соотношение российского и международного права нельзя охарактеризовать как приоритет последнего перед внутригосударственным, т.к. в действующем Основном Законе установлены механизмы, препятствующие проникновению в российскую правовую систему норм, противоречащих ее устоям.

Большие сложности возникли и с вопросом исполнения ЕСПЧ. Чтобы исключить любые сомнения по этому поводу, в 2015 г. в Федеральном конституционном законе РФ «О Конституционном Суде Российской Федерации» было внесено изменение, согласно которому Суд может решать вопрос о возможности исполнения решения международных органов по защите прав человека (например, ЕСПЧ). Если Суд сочтет, что такое решение противоречит Конституции РФ, то его исполнение будет признано невозможным. Инициировать рассмотрение этого вопроса могут Президент РФ, Правительство РФ или федеральный орган исполнительной власти6.

Таким образом, в российском законодательстве появилась новая норма, опровергающая мнение о том, что в России признается примат международного права. На наш взгляд, анализ норм конституционного права РФ дает все основания сделать вывод о том, что они закрепляют дуалистическое соотношение международного и внутригосударственного права. Можно сказать, что такое соотношение является традиционным для России, так как оно существовало и в СССР, но имеет свои особенности, которые не были характерны для советского периода.

1 См.: Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. М., 1982. С. 27.

2 См.: Международные акты о правах человека / сост. В.А. Карташкин, Е.А. Лукашева. М., 1999. С. 53.

3 См.: Там же. С. 45.

4 Подробнее об этом см.: Лукашук И.И. Международное право и конституции государств // Журнал российского права. 1998. № 1; Хлестов О.Н. Международное право и Российская Федерация // Московский журнал международного права. 1994. № 4.

6 См.: Федеральный конституционный закон от 14 декабря 2015 г. № 7-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации»» // Российская газета. 2015. 16 дек.

New university

Economics & Law 2015. № 8-9 (54-55)

ISSN 2221-7347

УДК 34.01

А.Е. Кравченко

ДУАЛИСТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ФЕДЕРАЦИИ А.С. ЯЩЕНКО

В настоящей статье предпринят анализ дуалистической концепции федерации, разработанной российским правоведом Александром Семеновичем Ященко. Исследованы представления ученого о природе, сущности и перспективах федеративной формы государственного устройства.

Ключевые слова: А. С. Ященко; концепция; дуализм; федерализм; федерация; государство; международная конфедерация.

К творчеству российского юриста Александра Семеновича Ященко (1877-1934), автора оригинальной «синтетической теории права и государства», современные исследователи обратились сравнительно недавно. Основное внимание сосредоточено на обосновании нравственно -религиозной природы права ; учение А.С. Ященко о федерализме получило в литературе лишь фрагментарное освещение . Восполнить имеющийся пробел призвана данная статья.

Дуалистическая концепция федерации была изложена А.С. Ященко в его работе «Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства» , отдельные ее элементы нашли отражение в книгах «Международный федерализм. Идея юридической организации человечества в политических учениях до конца XVIII века» и «Что такое федеративная республика и желательна ли она для России?» . Ученый не останавливался на изучении государственного устройства современных федераций или политико-правовых доктрин прошлого. Он стремился установить сущность, основную идею федерации, достоинства и недостатки этой формы и ее применимость для российских условий.

В человеческом обществе, при всем многообразии социальных и политических форм, А.С. Ященко отмечал одновременное существование двух противоположных тенденций, а именно: центростремительной, влекущей людей к созданию общественных союзов, и центробежной, толкающей людей на раздробление социальной жизни и выделение частных групп, самостоятельных образований. Несомненной целью первой тенденции должно было стать объединение всего человечества в единую политическую организацию, а конечным пунктом второй — независимое существование индивида. Равновесие этих двух стремлений мыслилось А.С. Ященко как «то идеальное состояние, которое является завершением прогрессивного развития» .

Федерацию правовед определял как «политическое средство национального и интернационального объединения» . «Во всех тех случаях, где федерализм не совершает объединительной работы по упорядочению политических систем…, он всегда остается только чисто теоретическим пожеланием некоторых и осужден на полную бесплодность, так как объединительные силы истории более могучи, чем разъединительные», — писал А.С. Ященко . Ученый высказывал свое мнение о ценности и значении различных федеративных форм и выражал отрицательное отношение к тому виду федерализма, который стремится к раздроблению существующих унитарных государств, усматривал в нем долю анархизма, отрицания государственной организации .

© Кравченко А.Е., 2015.

DOI: 10.15350/2221-7347.2015.8-9

Кравченко Андрей Евгеньевич — аспирант кафедры теории и истории государства и права, Белгородский государственный национальный исследовательский университет, Россия.

Новый университет

Экономика и право 2015. № 8-9 (54-55)

ISSN 2221-7347

А.С. Ященко доказывал, что федеративная форма имеет дуалистическую природу, что обусловлено двойственным характером ее верховной власти. Он выделял местную власть объединенных общим союзом штатов («кантонов», «провинций») и центральную власть всего союза. Местная власть не является независимой, не обладает всей полнотой государственного верховенства, тем не менее, играет роль в образовании общей верховной власти. Эта характеристика в полной мере относима и к центральной власти, которая не играет самостоятельной роли, а является лишь органической частью, участвующей в формировании верховной власти федерации. Из согласного решения местных и центральной властей образуется общегосударственная, верховная власть, которая представляет федеральное государство в его целостности. А.С. Ященко обращал внимание на то, что местная и центральная власти противостоят друг другу как самостоятельные силы. В итоге, верховная государственная власть в федерации имеет двойной источник, а именно: волю всего населения, взятого в своем объединении (центральная власть), и воля народа, взятого в своем разъединении на самостоятельные политическая единицы (местная власть штатов, кантонов и т.д.) .

Центральная власть, по мнению А.С. Ященко имеет постоянную тенденцию расти или умаляться, — расти, когда она перешла известную границу, умаляться, если она ее не достигла. Из неустойчивости федеральной формы следует, что она не терпит изменений; ее продолжительное сохранение возможно только при самом строгом политическом консерватизме . Распределение государственной власти между союзным и местными правительствами неизбежно приводит к тому, что общее правительство не может обладать той властью, которая принадлежит носителю верховной власти в унитарном государстве. Всевозможные сдержки и противовесы, свойственные этой системе, приводят к «неизбежной потере энергии» .

В том, что федерация строится на соглашении и взаимных уступках, А.С. Ященко видел не достоинство, а недостаток. Слабость и неустойчивость этой формы могла быть преодолена при выполнении ряда условий. Среди них на первое место ученый ставил «исключительный дух законности» и привычку населения к повиновению законам и в особенности решениям беспристрастного и нейтрального суда, рассматривающего конфликты между центральной и местными властями .

Федерация, по мысли А.С. Ященко, не могла оцениваться сама по себе, а лишь в сопоставлении или с прежней менее упорядоченной системой или с возможным более организованным устройством. «Великое достоинство» всякой федерации правовед видел в том, что она расширяет поле мира, увеличивая сферу действия единого права, сокращая число независимых государств, федерация уменьшает вместе с тем число случаев для войн, конфликтов и раздоров, неизбежных среди множества независимых государств .

Очевидно, что А.С. Ященко не рассматривал федерацию как политический идеал, а видел в ней лишь определенного рода компромисс, переходную форму организации человеческого общества, стремящегося к объединению, интеграции. Размышления о форме государственного устройства России приводили его к выводу о том, что в данных исторических и политических условиях «федерализм мыслим, лишь как раздробление единой суверенной власти, и потому он должен быть безусловно осужден», вместе с тем советовал «всячески содействовать разумному и целесообразному самоуправлению, как жизнь созидающему и утверждающему началу» .

Предпринятое исследование показало, что А.С. Ященко по праву считается крупнейшим теоретиком федерализма дореволюционного периода. Правоведом не только было предпринято масштабное исследование развития доктрины федерации, но и предложено собственное видение перспектив ее развития. Итогом эволюции политических форм должен был стать всемирный союз, мыслимый как конфедерация, объединяющая все человечество, однако рамки данной статьи не позволяют остановиться на характеристике этого образования более подробно.

Библиографический список

Гараева Г.Ф. Методология обоснования нравственной природы права в синтетической теории права А.С. Ященко // Сборник научных трудов Международной научно-

New university

Economics & Law 2015. № 8-9 (54-55)

ISSN 2221-7347

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

практической конференции «Актуальные вопросы правовой политики». М.: Научное обозрение, 2014. С. 95-103.

Макаров Р.Н. Идея этико-правового синтеза в философии права А.С. Ященко. Дис. … канд. филос. наук. Тула, 2003. 127 с.

Калина В.Ф. А.С. Ященко как первый российский теоретик федерализма // Вестник РГГУ. М.: РГГУ, 2011, № 8 (70). С. 225-231.

Ященко А. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. Юрьев: Типография К. Маттисена, 1914. X+841 с.

Ященко А.С. Что такое федеративная республика и желательна ли она для России? Москва: тип. т-ва Рябушинских, 1917. 31 с.

Ященко А.С. Основная идея теории права и государства. Вступительная статья / Дунаев

В.И., Никитский А.А. Очерки науки о государстве. М.: Книгоиздательство «Польза», 1909. С. 5-16.

UDC 34.01

A.E. Kravchenko

A.S. YASHCHENKO’S DUALISTIC CONCEPT of FEDERATION

УДК 341.01

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ДОКТРИНЫ СООТНОШЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ПУБЛИЧНОГО ПРАВА И МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Екатерина Ю. Марухно а @ ш

Поступила в редакцию 03.05.2018. Принята к печати 31.08.2018.

Ключевые слова:

европейский правовой порядок, европейский суд, интеграция, дуалистическая теория, монистическая теория, теория неомонизма

Аннотация: Целью данной статьи является комплексное исследование док-тринальных подходов соотношения международного публичного и европейского публичного права, основанных на многоуровневости, нелинейности норм права. Объектом является позитивистская теория соотношения международного публичного и европейского публичного права, а также ее современные варианты, возникшие под влиянием глобализации и интеграционных процессов. Предметом исследования выступают основные положения доктрины международного и европейского права, нормы международного права, решения суда Европейского союза. Особое внимание уделяется мнениям авторитетных российских и зарубежных ученых в области европейского права. Методология данного исследования включает методы системного, сравнительно-правового и логического анализа. Анализируются теоретические основы конкретных способов и условий интеграции норм международного права в европейскую правовую систему с целью их применения компетентными органами государственной власти Европейского союза. Результаты научного исследования могут использоваться в качестве методического материала при изучении международного и европейского права. Основным выводом проведенного исследования является убеждение, что в целом оптимальная теория соотношения международного и европейского права может быть основана на концепции интегративного правопонимания.

Для цитирования: Марухно Е. Ю. Альтернативные доктрины соотношения европейского публичного права и международного права // Вестник Кемеровского государственного университета. Серия: Гуманитарные и общественные науки. 2018. № 4. С. 76-83.

Введение

Общеизвестно, что каждое государство вправе самостоятельно выбирать и развивать отношения между своим внутренним законодательством и международным правом. В соответствии с основополагающими принципами международного права государства обязаны исполнять заключенные ими договоры, а также определять их применение законодательными, исполнительными и судебными органами власти. Однако международное право не определяет условия, при которых нормы, исходящие из договоров, должны быть интегрированы в национальное законодательство.

Основные концепции позитивистской теории

Традиционно позитивистская теория оперирует двумя концепциями, исходящими из конституций или судебной практики государств : дуалистической и монистической .

Дуалистическая (плюралистическая) доктрина соотношения международного и внутригосударственного права в более «строгой форме» обоснована в 1899 г. немецким ученым Г. Трипелем в труде «Volkerrecht und Landrecht» и «гибкой форме» — его сторонниками Д. Анцилотти в «Cours de droit international», М. Виралли, Л. Оппенгеймом . Г. Трипель изложил теорию дуализма, провозгласив существование двух равновеликих, но различных, хотя пересекающихся и тесно взаимосвязанных между собой систем.

Сторонники концепции дуализма считают, что между внутренним и международным правом не могут существовать какие-либо конфликты, поскольку эти системы не имеют единого объекта — положения внутреннего права применяются исключительно внутри государства и не могут вмешиваться в международную правовую систему . Дуалистическая теория, по мнению

профессора А. Беррамдана, определяет внутреннее и международное право как две отдельные, самостоятельные правовые системы, имеющие общую международную ответственность .

Анализируя дуалистическую теорию международного права, мы можем сделать следующие выводы:

— международный и национальный правопоряд-ки признаются равными, но полностью независимыми друг от друга, существующими параллельно, при этом нет никакого отношения подчинения между двумя системами ;

— основы, обладающие обязательной силой положений внутреннего права, представлены в Конституции, в то время как основа для международного права представлена принципом pacta sunt servanda;

— комплекс правовых мер в обеих системах права может быть реализован только на соответствующем уровне. Так, нормы международного права не могут влиять на внутреннее законодательство и наоборот;

— нормы, включенные в обе системы права, не должны быть параллельными или противоречивыми;

— возможна только конкретная, регламентированная связь между двумя системами права.

Относительно теории дуализма во взаимосвязи и взаимодействии Европейского союза (ЕС) с самостоятельной системой международного права и общеевропейской правовой системы с национальными системами государств-членов ЕС в науке нет однозначного мнения.

По мере становления и развития концепции дуализма в ее рамках возникали различные подходы к решению вопроса о соотношении правопоряд-ков. Теоретики международного права разработали вариацию дуализма под названием «диалектический» или «умеренный» дуализм и успешно применяют ее в своих исследованиях . Суть подхода сводится к тому, что международное и внутригосударственное право рассматриваются как различные, но тесно связанные между собой правовые системы, с единственной разницей в том, что «умеренные дуалисты» исходят из принципа паритетности во взаимоотношениях международного и национального правопорядка.

Идея монистической доктрины, наряду с теорией дуализма, возникает к концу XIX в. благодаря немецкому исследователю В. Кауфманну, опубликовавшему труд «Юридическая сила международного права и взаимосвязь законодательной власти и государственных органов». Ученый выдвинул основные принципы теории монизма, которая впоследствии была развита австрийским юристом

и философом Г. Кельзеном: в современном мире нет разных правовых систем в виде международного, национального или наднационального права, а есть единая, «универсальная правовая система», составными частями которой они являются . Данная теория предполагает существование единой универсальной системы права, охватывающей правопорядки различных уровней, при которой международное право имеет приоритетное значение по отношению к остальным нормам права, занимая верхушку иерархической нормативной пирамиды, и определяет юридическую действительность остальных правопорядков .

В рамках общей монистической доктрины, опирающейся на тезис о существовании в современном мире единой «универсальной правовой системы» и единого «глобального правового порядка», по истечении определенного времени с момента появления ее в завершенном виде сложились два ее базовых варианта (разновидности), или концепции .

В начале 1970-х гг. международные договоры считались «неотъемлемой частью Европейского Сообщества»1 и утверждалось, что международное право занимает особое место между первичными и вторичными актами2. При этом статус международного права не ограничивался международными соглашениями (включая смешанные соглашения), но также распространялся на иные источники3.

По словам ученых, в 1970-х гг. после решения Van Gend en Loos v. Nederlandse Administratie der Belastingen и в 90-х гг. XX в. с образованием правовой системы ЕС начинается новый этап теоретической и практической эволюции права . Это связано с тем, что ЕС стал системой sui generis права с ее собственными дискретными правовыми постулатами, которые отделяют ее от системы международного права. Решения суда ЕС означали монистический характер между правом ЕС и национальными правовыми системами .

В рамках данного исследования о соотношении международного и европейского публичного права приведем следующие основные доктринальные исследования.

Профессор Э. Ционгару к вопросу о соотношении международного и европейского права поясняет: «Нормы национального права находятся в той же сфере, что и международное право. Существует субординация между двумя системами в зависимости от прямого действия норм права. Теория монизма устанавливает, что национальное законодательство исходит из международного права. Институционные договоры устанавливают

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1 European Court of Justice (ECJ). Case 181/73. Haegeman v. Belgium. ECR 449, 1974.

3 ECJ. Case C-162/96. Racke, supra note 19, para. 45; Court of First Instance. Case T-115/94. Opel Austria GmbH v. Council ECR II-39, 1997.

и требуют соблюдения европейского публичного права от государств-членов. Правовые нормы европейского публичного права должны быть интегрированы в национальное законодательство государств-членов, которые не имеют права выбора между дуализмом и монизмом, монизм является обязательным» . В отличие от международного права, европейское публичное право утверждает «небезразличный характер отношений» между ЕС и национальным законодательством. Правопорядок ЕС постулирует монизм и требует строгого соблюдения европейского публичного права. Монизм обусловлен природой исходящего от государства права. В свою очередь, международное и национальное право являются интегрированными друг в друга и составляют единое целое .

Несмотря на общность позиций по основным принципиальным вопросам, взгляды сторонников этой концепции значительно отличаются друг от друга: среди них выделяются сторонники верховенства международного права над национальным и примата национального права над международным.

Также представляется интересным исследование Б. Мариан касательно теории монизма. По мнению ученого, две основные школы — нормативная и социологическая — разделяют данную доктрину. Кроме того, как отмечает румынский автор, особое место в доктрине монизма занимает «школа Европейского Сообщества»: ее сторонники считают, что право ЕС имеет правовое основание, развивается и приобретает самостоятельность, формируя коммунитарное право (European Community Law) . Школа Европейского Сообщества (Европейского Союза) развивает теорию специфического взаимодействия европейского публичного и международного права. Концепция рьяно оспаривается сторонниками международного права. Например, специальный докладчик Комиссии международного права по оговоркам к международным договорам профессор А. Пеле считает, что нет никакой разницы между природой европейского публичного права и международным. Однако идейный противник А. Пеле профессор Д. Саймон утверждает, что законодательство ЕС связано с международным правом и поэтому не может его игнорировать, правопорядок ЕС постепенно отдаляется от международного права . Сторонники данной теории отмечают, что Союз представляет собой новый правопорядок, основанный на автономии ЕС. С течением времени, как только европейское строительство будет углублено, автономия в полной мере будет реализована, прецедентное право инициирует процесс создания конституционной системы ЕС для большего отклонения от международного правопорядка. Закон ЕС постулирует монизм и налагает его соблюдение органам госу-

дарственной власти, только в монизме возможна интеграция. Значит, норма международного права превалирует над внутренним законодательством, являясь обязательной для государств-членов, которые обязаны выполнять ее без особых процедур имплементации.

«Нормативная школа» отстаивает концепцию верховенства международного права над национальным. Первая опубликованная работа, вдохновленная монизмом, появилась в 1899 г. в г. Штутгарте. Она написана В. Кауфманном и основывается на концепции естественного права. Данная теория поддерживает единство правопорядка, впоследствии она была развита сторонниками В. Кауфман-на (представителями австрийской школы): норма-тивистом Г. Кельзеном в трудах «Чистая теория права» (1934) и «Принципы международного права» (1952), А. Фердроссом. Концепция утверждает существование универсальной правовой системы, которая будет преобладать над национальным законодательством различных государств, что предполагает незамедлительное, непосредственное применение права без процедуры имплементации в национальное законодательство государства-участника. В случае конфликта между национальным и международным правом будет применяться международное, а внутренние нормы не могут быть применимы до тех пор, пока международный договор будет в силе. Большинство европейских стран признали международные нормы частью внутренней системы права. Б. Мариан именует данную концепцию «теорией монады», означающей единство международного права и его непосредственное применение в национальном праве.

Теория универсальной правовой системы является достаточно новой. Неонатуралист Ф. Аллот признает, что в большинстве государств фактически нет единства правовой системы, а международное право не обладает высшей силой, — позиция на первый взгляд дуалистическая. Тем не менее тенденции приведения национальных правовых норм к международным и лежат в основе разработки универсальной правовой системы. Теория универсальной правовой системы предполагает такую правовую систему, во главе которой находится международное право, охватывающее правовые нормы всех вовлеченных государств, которые будут существовать благодаря международному праву и в соответствии с ним. Эта теория определенно имеет черты монистического подхода .

Следующая концепция — примата национального права над международным — основана на взглядах Г. Гегеля о государстве и праве. Государство, согласно Г. Гегелю, наделено «абсолютной властью на земле», а потому вправе по собственной воле изменять нормы как внутригосударственного, так

и международного права. Международное право должно рассматриваться только как свод правил, которые относятся к внутреннему законодательству как сумма внутренних положений различных государств, посредством которых они регулируют свои внешние отношения . Среди последователей данной теории были представители боннской школы: М. Венцель, А. Зорн, Э. Кауфман. Немецкий геополитик В. Дайц настаивал на «обнулении» государственного суверенитета в пользу так называемого «суверенитета наций», именно национал-социалистические теоретики планировали сформировать новую систему международного права. По мнению советского ученого Р. А. Мюл-лерсона, подобная концепция ведет к международно-правовому нигилизму. Более того, история демонстрирует трагический опыт радикального осуществления этих взглядов в Германии в XIX -начале XX в., оправдывая фашизм и отказ от общепризнанных норм международного права.

Согласно социологической школе, в основе которой лежит теория Л. Дюги, закон является результатом социальной солидарности. Профессор считал, что социальный акт порождает этику, которая материализуется через юридические нормы. Право, по мнению ученого, вытекает непосредственно из социальной солидарности и поэтому стоит над государством. Юридическая норма возникает спонтанно в условиях общественных взаимосвязей, законодатель констатирует, но не создает ее .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что государства-члены имеют возможность сохранить дуалистическую концепцию в отношении международного права, но в отношении взаимодействия ЕС и государств-членов дуализм должен быть устранен. Профессор А. Фуереа справедливо отметил, что европейское публичное право автоматически интегрировано в национальный правопорядок, и ЕС является на сегодняшний день единственной международной организацией в мире, которой удается применить это .

Вызывает интерес и теория неомонизма, разработанная профессором Э. Канниззаро, который теорию монизма назвал реликтом эпохи. Ученый пишет, что идея разработки согласованной и всеохватывающей теоретической модели, способной объяснить все сложности и бесконечные теоретические и практические вопросы, возникающие из проблемных отношений международного и внутригосударственного права, кажется все более и более сомнительной . Основная цель теории -укрепление внутреннего автономного правопорядка ЕС во взаимодействии с международным правом. Профессор рассматривает три ключевых элемента, благодаря которым можно определить новый подход: взаимность, механизм урегулирования споров

и наличие индивидуальных прав физических лиц. Новый подход зародился из прецедентного права ЕС и более реалистично рассматривает степень нормативности международных норм. Неомонизм по своей природе исходит из международного права с его первоначальным содержанием и степенью его эффективности в пределах национальной юрисдикции. Более того, он предоставляет возможность для международного права открыть завесу, разделяющую международный правопорядок и внутреннее законодательство, и ввести свои нормативы непосредственно в отечественный правопорядок. Уважение и поощрение международного права является одним из основных принципов Суда ЕС, на этом основании можно утверждать, что принцип уважения и строгого соблюдения норм международного права также представляет собой вдохновляющий принцип в отношении внутреннего правопорядка ЕС. Международное право является неотъемлемой частью законодательства ЕС, и, если это не противоречит учредительным договорам, оно преобладает над внутренним законодательством. Подводя итог своим суждениям, профессор Э. Канниззаро пишет, что «судебная практика ЕС постепенно превратилась во что-то очень напоминающее полноценную правовую доктрину, то есть неомонизм» .

Теорию троизма во взаимодействии международного и национального права развивает профессор Р. А. Вессель. Он предлагает рассматривать вопрос о взаимодействии международного и европейского правопорядка с точки зрения иного понятийного аппарата: это «конституционализм», предтечей которого является монизм, и «плюрализм», который исходит из дуализма . Ученый приводит следующие аргументы: несмотря на, во-первых, отсутствие четкого положения в учредительных договорах ЕС и, во-вторых, на «автономию нового правопорядка» в раннем прецедентном праве, правовой порядок ЕС обозначен как монистический по отношению к международному публичному праву . Действительно, у ЕС нет затруднений, чтобы взять на себя обязательства по международному праву и стать частью его правовой системы. Ученый Т. Данн назвал это «хорошим международным гражданством» ЕС . Троизм определен как «сложная взаимосвязь между ЕС и международным публичным правом» , теория исследует противоречия между принципами «автономии» и «рецепции». Эти противоречия обусловливают сложную связь европейского и международного права . Это означает, что для государств-членов ЕС классическое «двойное правоотношение международного права / национального законодательства постепенно заменяется новыми трехсторонними отношениями — международное право / право ЕС / национальное законодательство», и что

субъекты — «это уже не только государства-члены ЕС, а национальные правовые системы, которые определяют, каким образом решения международных организаций могут быть реализованы и какой правовой статус они получат в своем внутреннем праве, а европейский правовой порядок, в свою очередь, заменит эту функцию национального правопорядка» .

Заключение

Проанализировав характер взаимосвязи и взаимодействия международного и внутригосударственного права, можем сделать следующие выводы.

Выделяют две классические концепции: монизм и дуализм. По справедливому замечанию В. В. Гав-рилова, во второй половине XX в. многие сторонники дуалистической и монистической теорий фактически подошли к единому пониманию проблемы соотношения международного и внутригосударственного права как двух разнопорядковых, но тесно взаимодействующих и определенным образом соотносящихся между собой правовых конструкций. Обе эти концепции в их современной интерпретации признают возможность и необходимость взаимодействия международного и внутригосударственного права как самостоятельных систем в процессе регулирования неуклонно расширяющегося круга общественных отношений. В этих условиях наибольшую актуальность и практическую значимость приобретает задача определения основных параметров механизма такого взаимодействия, потому как в отношении этого вопроса и в международно-правовой доктрине, и в рамках юридической практики все еще сохраняются значительные расхождения во взглядах .

Классический монизм основывается на единстве правопорядков и иерархии источников права. ЕС выбрал монистический подход, согласно которому европейское право и национальное являются интегрированными друг в друга и составляют единое целое.

Четкая делимитация между международным и внутренним законодательством слабеет, и подходы двух основных школ становятся более градационными. На практике ни одна из этих двух основных теорий не применяется в чистом виде, поскольку государствами и ЕС были введены элементы гибкости как в монистический, так и в дуалистический подход , в практике государств существуют вариативные промежуточные состояния, объединенные элементами основных двух теорий. В реальности большинство стран мира занимают в некотором смысле промежуточную позицию, признавая непосредственное действие международных норм лишь при определенных условиях, зафиксированных национальным правом. Степень монистично-сти или дуалистичности разных стран неодинакова,

поэтому, несмотря на удобство подобных дефиниций с методологической точки зрения, попытки провести четкие границы между монистичными и дуалистичными государствами сталкиваются с серьезными затруднениями и результат, по существу, зависит от воззрений конкретного исследователя данной проблемы .

Европейское право устанавливает концепцию монизма и требует его соблюдения для всех государств-членов ЕС, поскольку монизм исходит из самой природы унификации и интеграции. Правовая система ЕС действует по принципу прямого действия норм европейского публичного права в национальном законодательстве, поскольку нет необходимости имплементации. Принцип непосредственной применимости (прямого действия) означает автоматическую интеграцию норм европейского публичного права в национальный правопорядок . Согласно первичному праву ЕС в национальное законодательство должны «немедленно применяться» следующие акты:

1) положения учредительных договоров;

2) международные соглашения, в которых содержатся четкие и точные организационно-правовые механизмы по их реализации;

3) директивы.

Суд ЕС неоднократно подчеркивал, что право ЕС имеет верховенство по отношению к праву государств-членов, непосредственно действует в их правовых системах, порождает права и обязанности для частных лиц, которые могут ссылаться на него в национальных судах. При этом национальные суды не могут отказаться применять право ЕС, даже если оно противоречит национальным правовым актам, принятым позднее соответствующих положений права ЕС. Таким образом, по мнению Д. Янчича, дух дуализма между европейским публичным правом и национальным законодательством по-прежнему ощутим . Профессор Д. Янчич заметил, что сам ЕС по решению Кади в 2008 г. демонстрирует пример дуализма по отношению к международному праву, когда Суд ЕС отстранился от норм ООН.

Несмотря на фундаментальное значение теорий монизма и дуализма в области международного права, в практической сфере они утратили смысл в правовой системе ЕС. Профессор Д. Янчич приходит к выводу о том, что правовая система ЕС является преимущественно монистической с сохранением дуалистических пережитков .

Более радикальную позицию высказывает приверженец международного конституционного права профессор А. фон Богданди: «Монизм и дуализм должны перестать существовать как доктринальные и теоретические понятия для обсуждения взаимоотношений между международным правом и внутренним правом.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Возможно, они могут по-прежнему быть полезными в исследовании более открытого или более нерешительного политического настроя в отношении международного права. Но для научной перспективы они являются интеллектуальными зомби и должны быть отправлены на отдых, или реконструированы» . Ученый предлагает заменить нормативный универсум и научные доктрины, например, доктрину прямого действия понятием балансирования конституционных принципов. В соответствии с новым пониманием взаимоотношения европейского права и международного публичного права будут основываться на балансировании конституционных принципов, а не на иерархии между правопорядками .

Дискурс относительно монизма и дуализма считается многими учеными устаревшим, а сами теории — не отражающими реальности. Но несмотря на это, анализ российской и зарубежной доктрины показал обратное. Объяснение очевидно: именно данные теории продолжают оставаться основными источниками, формирующими позицию государств по вопросу применения международного права в их правовых системах. Мы приходим к выводу о том, что теории в чистом виде практически не используются, но научные споры благодаря предложенным альтернативам приводят к компромиссам и подготавливают почву для эклектического правового регулирования . Теории в юридической доктрине не являются самоцелью, их задача заключается в предвидении практических проблем и определении возможных путей разрешения ситуаций.

Необходимо согласиться с мнением профессора Р. А. Весселя о том, что споры о взаимосвязи между международным публичным правом и европейским правом переходят от системного к более содержательному подходу. Независимо от предпочтения в выборе классических либо из новых «альтернативных подходов» это, как пишет автор, здоровая фаза развития любых отношений .

Мы можем согласиться с мнением о том, что на сегодняшний день доминирующим становится дуалистический подход , в том числе его вариации, с позиции взаимодействия как международного публичного права и внутригосударственного, так и международного и европейского публичного права.

В свою очередь, во взаимодействии европейского публичного права и национального права государств-членов реализуется умеренный монистический подход. В России данную концепцию с позиции интегративного понимания права успешно развивает научная школа профессора В. В. Ершова .

Монистическая и дуалистическая теории проверены временем, но на современном этапе требуют реновации по причине изменений, вызванных мировой глобализацией, которые все больше сближают международное и национальное право, стирают между ними существовавшие ранее границы. Происходит конвергенция международного права в европейское публичное право и наоборот.

Литература

2. Марченко М. Н., Дерябина Е. М. Правовая система Европейского союза. М.: Норма, Инфра-М, 2012. 704 с.

3. Fuerea A. Drept comunitar european. Partea generala. Editura All Beck, Bucuresti, 2003. 312 p.

5. Brownlie I. Principles of public international law. 7th ed. N.-Y.: Oxford University Press, 2008. 784 p.

6. Kelsen H. Principles of International Law. N-Y.: Publishing House Rinehart, 1952. 461p.

7. Барбук А. Соотношение международного и внутригосударственного права: теоретические аспекты // Журнал международного права и международных отношений. 2005. № 1. C. 3-12.

8. The Effect of Treaties in Domestic Law / eds. F. Jacobs., S. Roberts. L.: Sweet & Maxwell, 1997. Vol. 7. 288 p.

11. Толстых В. Л. Очерк современного состояния российской доктрины международного права // Международное экономическое право. 2016. № 2. С. 3-11.

https://www.researchgate.net/publication/294559989_The_neo-monism_of_the_European_legal_order (дата обращения: 18.04.2018).

15. Dunne T. Good Citizen Europe // International Affairs. 2008. Vol. 84. No. 1. P. 13-28.

16. Timmermans C. The EU and Public International Law // European Foreign Affairs Review, 1999. P. 181-194.

18. Lavranos N. Legal Interaction Between decision of international organizations and European law. L., 2004. 227 p.

19. Международное право. Общая часть / отв. ред. Р. М. Валеев, Г. И. Курдюков. М.: Статут, 2011. 543 с.

22. Залоило М. В., Черкашина-Шмидт О. В. Интегративное понимание: новый подход // Журнал российского права. 2014. № 4. С. 143-147.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

23. Ершов В. В. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. М.: РГУП, 2018. 628 с.

ALTERNATIVE DOCTRINES OF THE CORRELATION OF EUROPEAN PUBLIC LAW AND INTERNATIONAL LAW

Ekaterina Y. Marukhno a■ @ ‘D

Received 03.05.2018. Accepted31.08.2018.

3. Fuerea A. Drept comunitar european. Partea generala. Editura All Beck, Bucuresti, 2003, 312.

5. Brownlie I. Principles ofpublic international law. 7th ed. N.-Y.: Oxford University Press, 2008, 784.

6. Kelsen H. Principles of International Law. N-Y.: Publishing House Rinehart, 1952, 461.

8. The Effect of Treaties in Domestic Law. Eds. F. Jacobs., S. Roberts. L.: Sweet & Maxwell, vol. 7 (1997): 288.

15. Dunne T. Good Citizen Europe. International Affairs, 84, no. 1 (2008): 13-28.

16. Timmermans C. The EU and Public International Law. European Foreign Affairs Review, (1999): 181-194.

18. Lavranos N. Legal Interaction Between decision of international organizations and European law. L., 2004, 227.

19. Mezhdunarodnoe pravo. Obshchaia chast’ . Moscow: Statut, 2011, 543.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Общая характеристика современных теорий соотношения международного и внутригосударственного права

В современных условиях глобализации, развития мирового рынка, и активного надгосударственного взаимодействия участников общественных отношений, особо актуализируется вопрос о соотношении и взаимодействии международного и внутригосударственного права. Актуальность данного вопроса обуславливается также тем, что само по себе осуществление международным правом собственных функций возможно только при тесном взаимодействии с внутренним правом суверенных государств, поскольку по общему правилу, без особых указаний закона, положения международно-правовых источников не могут применяться к регулированию внутригосударственных общественных отношений.

Иными словами, в настоящее время углубление взаимодействия международного и внутригосударственного права приобрело характер объективной закономерности, выступающей логичным продолжением процесса углубления взаимодействия государств-участников мирового сообщества.

  • Курсовая работа Монистическая теория международного права 400 руб.
  • Реферат Монистическая теория международного права 230 руб.
  • Контрольная работа Монистическая теория международного права 240 руб.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту Узнать стоимость

При этом в описанной выше ситуации существования двух взаимосвязанных, но, тем не менее, относительно самостоятельных правовых систем – международного и внутригосударственного права, необходимо научно-обоснованное решение вопроса об их соотношении и определении приоритетности применения их отдельных положений.

В качестве ответа на данный вызов в юридической науке разработаны два основных направления, предлагающие собственное видение вопроса о соотношении международного и внутригосударственного права: монистическая концепция и дуалистическая концепция (теория):

Определение 1

Монистическая теория международного права – это самостоятельное направление науки международного права, обосновывающее точку зрения о том, что международное и внутригосударственное право образуют в совокупности единую правовую систему.

В свою очередь под дуалистической концепцией принято понимать:

Определение 2

Дуалистическая теория международного права – это концепция, в рамках которой утверждается, что внутригосударственное и международное право – это две различные, полностью самостоятельные правовых системы, находящиеся в различных плоскостях правового регулирования и не подчиненные в этой связи друг другу.

Теория примата внутригосударственного права

Как видно из приведенного выше определения монистической теории международного права, суть ее содержания состоит в том, что международное и национальное право необходимо рассматривать не в качестве обособленных массивов нормативно-правового регулирования, а в качестве частей единой системы права. Однако при таком подходе к их пониманию возникает закономерный вопрос о том, какая система права в таком случае обладает приоритетным характером. В поисках ответа и логичного научно-обоснованного объяснения характера соотношения рассматриваемых систем права в юридической науке, в рамках монистической теории, сложились два направления:

  • Теория примата внутригосударственного права (нигилистическая теория);
  • Теория примата международного права.

Рассмотрим подробнее особенности содержания данных теорий.

В рамках первой точки зрения, обосновывающей приоритет международного права над внутригосударственным, получившей широкое распространение во II половине XIX в., предлагается точка зрения о том, что международное право в целом может использовать при непосредственном регулировании внутригосударственных отношении, в том числе в процессе правоприменительной деятельности судов и иных органов государственной власти, их должностных лиц.

Ключевым условием для такого применения сторонники рассматриваемой концепции называют наличие соответствующего намерения у создателей применяемой нормы международного права, либо наличие во внутригосударственном праве допущения использовать положения международного права.

При этом в силу нашедшего свое отражение даже в названии рассматриваемого направления монистической теории, тезиса о приоритете международного права над положениями национальной правовой системы, подчеркивается, что в случае возникновения ситуации расхождения между внутригосударственным и международным правом подлежат применению положения национальной правовой системы.

Замечание 1

Логика рассуждения представителей монистической концепции выстраивалась вокруг того, что суверенные государства, принимая на себя международно-правовые обязательств, безусловно, должны их выполнять, ограничивая себя в определенных сферах, однако, в случае возникновения ситуации, в которой выявляется несоответствие положений международного права национальным интересам, государство имеет полное право не соблюдать соответствующие нормы, руководствуясь исключительно внутренним правом.

Теория примата международного права

Большую распространенность, в том числе в Российской Федерации, получило второе направление монистической теории международного права – концепция о примате международного права над внутригосударственным. Указанная концепция обладает более длительным историческим развитием – она зародилась еще в середине XVIII в. и связывается в юридической науке с так называемой «доктриной Блэкстона», разработанной в рамках англосаксонской правовой школы.

Согласно данной концепции, международное право в определенной степени воспринимается национальным правом, становясь частью правовой системы конкретного государства, или, как принято говорить в современной науке – инкорпорируется во внутригосударственное право.

В таком случае, закономерно, при возникновении ситуации противоречия положения внутригосударственного и международного права применению полежат нормы последнего.

Пример 1

В качестве примера реализации данной концепции монистической теории международного права, может быть названа норма ст. 15 Конституции Российской Федерации, которой закреплен приоритет ратифицированных международных договоров над внутригосударственным правом РФ.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *